Глава 11.0

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Харн и сам не знал, зачем полез на эти шаткие строительные леса, притулившиеся к утесам, разве что внутри что-то… изменилось. Его внутреннее пространство на краткий миг содрогнулось, словно молот размером с Башню Гильдии обрушился на наковальню, высеченную из сердца горы. Воин ощутил этот толчок в своих каналах – прилив Мощи, от которого закружилась голова.

«Что это было?» – в пятый раз спросил он себя. Он стоял у разверзтого входа в Нимейский Храм, вглядываясь в его расколотые глубины. Почти все пространство здесь занимал исполинский ствол Духовного Древа, хотя зияющие провалы в полу вели на уровни куда более глубокие. Само дерево было гладким и, за неимением лучшего слова, мускулистым; его перекрученный ствол дышал силой, несмотря на всю свою неподвижность. Темно-коричневая кора холодного оттенка была испещрена крупными горизонтальными наростами, похожими на огромные затянувшиеся шрамы. Харн чувствовал исходящее от него явственное давление, будто от противника, пустившего в ход свой Дух. Но это было не то, что он ощутил мгновением ранее.

Помимо Духовного Древа, первый этаж Храма был завален в основном каменными обломками. Однако в дальнем углу, рядом с некогда запертыми дверями из зеленого металла, появилась лестница, которой раньше здесь не было. Ступени тоже были засыпаны крошевом и камнями, но это был тесаный камень, и его Восприятие уловило грани, еще не стертые ни шагами, ни временем. Совсем новые.

И он чувствовал… какой-то гул сверху.

Харн быстро, но осторожно стал подниматься, сжимая в руке один из своих топоров. Пролет оказался коротким и вывел на площадку шириной в двадцать шагов. В центре высился шестигранный фонарный столб, скорее выращенный, чем построенный, а пол был выложен той же плиткой в форме звезд. Внутри шестиугольного кристального плафона мерцало пламя – оно переливалось, становясь то сине-белым, то красно-золотым.

Еще три лестницы – такие же новые, как и первая – уходили вверх: слева, справа и прямо перед ним. Пути вгрызались в камень над Храмом, а стены туннелей были украшены замысловатой резьбой: переплетениями лоз, звезд и различных животных, завязанных в сложные узлы.

Лестницы различались, хотя за головокружительными узорами было трудно уследить даже с его Восприятием. Лишь один путь продолжал звать его. Повинуясь инстинкту, Харн двинулся вперед, уже медленнее, напрягая чувства до предела. Когда он приблизился к двери на вершине самой правой лестницы, в воздухе почувствовался легкий запах гари и отчетливый привкус раскаленного металла. Тяжелая дверь толщиной в ладонь была сделана из блестящей стали, а на ней красовалось клеймо: горящее око под Короной.

Он толкнул ее, и дверь легко поддалась на бесшумных петлях.

— Слепые боги, — прошептал Харн.

Зал перед ним – один из нескольких, как он понял – был огромен, не меньше шестидесяти шагов в ширину и вдвое больше в длину. В стены были встроены большие каменные и железные печи, наполовину скрытые узорами из звезд и лоз. Ряд за рядом тянулись столы и верстаки, а на стойках висел простой кузнечный инструмент, знакомый ему с давних пор.

В центре комнаты доминировала большая и на вид невероятно сложная кузня, выполненная в форме разинутой пасти какого-то великого усатого зверя. В ее недрах мерцало слабое желтоватое пламя, достаточное, чтобы осветить тусклый зал. Но стоило Харну полностью войти внутрь, как на стенах вспыхнули Мана-лампы, залив всё ровным белым светом.

«Красота». — Харн прошел через Зал Ремесла, кончиками пальцев касаясь инструментов, разложенных аккуратными рядами на ближайшем столе. В руку ему лег молот с бойком размером с крупную дыню, и воин с одобрением взвесил его. «Добротный инструмент. Неужели это всегда было здесь?»

В этом зале Харн чувствовал себя как дома, как и в любой кузне; в конце концов, он вырос рядом с одной из них. Его внутреннее пространство было тем, что он называл Арсеналом: там его Навыки были оружием, выкованным мощью его ядра, тем самым массивным молотом и наковальней, вечно бьющими друг о друга. Навыки висели вдоль стен его Арсенала, точь-в-точь как эти инструменты, и у каждого было свое назначение.

— О, Харн, привет.

Воин замер. Он так отвлекся, что даже не заметил чужого присутствия. Из искусно сделанной двери, украшенной реалистичными лозами, вышел Феликс. Его лицо светилось широкой улыбкой.

— Не ожидал, что кто-то сюда поднимется. Тебе что-то нужно? — Спросил он.

Харн выдохнул:

— Нет. Я просто… Что это за место? Я вижу, что кузня, но откуда она взялась? Ты раньше о ней не упоминал.

— А, это потому что она новая, — Феликс неопределенно качнул ладонью. — Вроде того. Получил от Системы, когда завершил Поиск, а потом моя Цитадель просто… сама ее построила.

Харн хмыкнул. Он не то чтобы до конца понял, но у него хватило ума не задавать глупых вопросов. Если парень сказал, что это награда Системы – значит, так оно и есть; Харн видал вещи и постраннее самостроящихся комнат.

— На самом деле я пришел сюда, потому что Карис сказал, что нужно осмотреть место. Тут довольно интересно, если честно. В стенах полно магических схем.

— Да? — Харн приподнял бровь. «Схемы в стенах?», — И что они делают?

Феликс указал сначала на лампы, потом на печи в стенах:

— Скрипты розжига для печей и осветительные для ламп, а еще большой поглотитель эссенции в полу. — Он притопнул ногой, и его бронированные поножи негромко звякнули о гладкий полированный камень. — Думаю, это теплоотвод. Похоже, он тянет энергию из тех чанов вон там и вообще отовсюду в Кузне.

Харн взглянул туда, куда указывал Феликс, и кивнул:

— Закалочные баки. — Он подошел ближе и заметил, что все они, кроме того, что с водой, пусты. — Для охлаждения и закалки металла после обработки используют разные жидкости. Воду, масло… слыхал даже, что кровь монстров бывает эффективна.

— Интересно, — отозвался Феликс, и Харн к своему удивлению понял, что тот не кривит душой; парня, казалось, завораживало абсолютно всё. — Остальные схемы, похоже, сосредоточены вокруг горна и вот этой наковальни.

Харн охотно в это верил. Горн сам по себе был впечатляющим зверем, а наковальня, на которую указал Феликс, была сделана из темного металла, который он, несмотря на внушительные размеры, почти не заметил. А она была огромной, шириной по меньшей мере с плечи Харна, и покоилась на шестигранном постаменте. Весила эта штука, на вид, не меньше Пита.

— Эта наковальня и горн рядом с ней – фокальные точки структуры всего Зала, — раздался сзади новый, величественный голос. Харн даже не обернулся: он уже видел слабые клочья зелено-золотой Маны, вившиеся у пояса Феликса, но всё же это было чертовски странно – иметь говорящий меч. — Я уверен, что вы обнаружите уникальные формации, завязанные на это место.

Глядя на наковальню и разложенные вокруг инструменты, Харн ощутил укол тоски. Феликс заметил. Проницательный малый.

— Харн? Ты в порядке?

— Нормально. Просто вспомнил кое-что, — ответил он. — У моего дяди был постоялый двор – я ведь рассказывал о нем, да? — Парень кивнул, и Харн провел рукой по темной наковальне. На ощупь она была тверже обычного металла, а Мана металла внутри нее ощущалась иначе, чем в стали. Харн почувствовал резонанс: его ядро на мгновение забилось чаще. — Так вот, на заднем дворе была кузница. Крохотная, едва хватало места, чтобы подковать тех заморских лошадей, когда они забредали в город, но Кузнец был настоящим мастером. Адепт ремесла, не иначе.

— Я так понимаю, это большая редкость, — заметил Феликс.

— Редкость, но на востоке их больше, чем здесь. Большинство мастеров – в лучшем случае Адепты. Истинные Магистры заправляют своими гильдиями или живут в уединении. — Харн ухмыльнулся. — Почему Адепт прозябал в лачуге моего дяди, я так и не узнал. Но я пользовался любой возможностью, чтобы посмотреть, как он работает. В конце концов он и меня припряг. Прорву времени я провел у мехов. Возился с чугуном. Подметал, таскал тяжести. Это дало мне тело бойца задолго до того, как я получил Телосложение Борца.

— Так ты Кузнец? — Спросил Феликс с легким удивлением.

— Да нет, ничего такого серьезного, хотя когда-то и думал об этом. — Харн покачал головой. — То была другая жизнь. Но это осталось со мной, понимаешь? Даже на моем внутреннем пространстве сказалось – том самом Арсенале. — Он хлопнул по наковальне. — Мое ядро выглядит вот так: большая старая наковальня, перерабатывающая Ману и Выносливость в топливо для моих Навыков.

— И каждый Навык – это оружие, отточенное и Закаленное твоим ядром, — произнес Феликс.

— Э-э, ну да. Верно подмечено, — пробормотал Харн, немного сбитый с толку. — Я тебе уже говорил это?

— О нет, я просто сопоставил факты. — Феликс отмахнулся. — Прости, невежливо вышло, что я тебя перебил. Похоже, это хорошие воспоминания.

— Да. Хорошие. — Харн оглядел Кузню. — В этом месте они нахлынули с удвоенной силой. Такое чувство, будто оно само их из меня выжимает, понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — ответил Феликс. Он обошел Харна, подошел к наковальне и положил на нее руку. Тотчас же металл расцвел светом, выпустив плотное облако пурпура и серебра. Из облака соткались призрачные круги – целая сеть символов, зависших над наковальней, словно дым над костром.

Харн не слишком разбирался в сигильдии, но основы знал. В кругах виднелись первичные глифы, окруженные вторичными и третичными знаками, каждый из которых был меньше и точнее предыдущего. Все они модифицировали работу управляющего глифа, придавая ему силу и гибкость ценой эффективности энергопотребления. Харн хмыкнул. Похоже, работа на этой Кузне потребует изрядного количества Маны и Выносливости.

Феликс что-то напевал себе под нос, а затем развернул перед глазами Харна синее окно. Оно встало на место, и Харн присвистнул, прочитав содержимое.

Кузня Цитадели!

На I Ранге доступна следующая магическая схема!

• Схема Закалки – I Ранг – Любые материалы, помещенные на эту наковальню, могут быть Закалены, что усилит их структуру вплоть до одного (1) Ранга выше текущего состояния. Применимо только один раз. Повторная попытка не даст эффекта.

Требуется: Подходящий материал/предмет, Ядро(а) монстра, Мана сродства со стихией

— Это куда круче большинства кузен, уж поверь мне, — сказал Харн. — Большинство Кузнецов даже схемы не используют. Слишком дорого, слишком сложно. Это Кузня для дворянина. — Он покачал головой и поправился:

— Кузня для короля.

— Кузня для Автарха, — поправил Карис, и в его изысканном акценте прозвучала обида.

— Да. Конечно. — Харн пожал плечами. — Не вижу особой разницы между королем и Автархом.

— Я не король, — запротестовал Феликс, всё еще поглощенный схемой перед собой. — Но кем бы ни был Автарх, это звание полно обязанностей. Долгов, которых я еще толком не понимаю, но которые уже сжирают всё мое время. У меня ведь три Зала Ремесла, знаешь ли. — Он рассмеялся. — Какая-то часть меня хочет заправлять ими всеми, стать мастером-Кузнецом, начертателем и алхимиком… но время против меня. Против всех нас. Я говорил тебе про Изоляцию, но, судя по всему, то сообщение, что мы видели? Где меня объявили Автархом? Его видели все.

— Все?

— Все на Континенте, если верить Карису.

У Харна внутри всё екнуло.

— Это… это хреново, как ни крути. Они придут за тобой.

— Я в курсе, — криво усмехнулся Феликс, но Харн заметил морщинку у него на лбу и напряжение в плечах. Парень тревожился сильнее, чем хотел показать. Феликс постучал по мечу. — Мы с Карисом обсуждали наш план, и первым делом нужно сделать это место обороноспособным. За Поиск я получил Цитадель и намерен укрепить тут всё до чертиков к тому времени, как к нам постучатся.

— Нужно отправить гонцов в Харвотч. Кэл должна знать, ведь она на пути любого, кто направится к тебе, — настоял Харн.

— Ты прав. — Феликс запустил пальцы в свои черные как смоль волосы. Они стали совсем длинными, хотя кому-то такая прическа и нравилась. — Может, удастся уговорить кого-то из Хенаари отправиться в путь. Они быстрые, но это всё равно займет пару недель.

— Твоя Изоляция крепка, насколько я слышал, так что время у нас есть. Давай сегодня вечером соберемся с тем Дальноходом и обсудим варианты, идет? — Харн сжал плечи Феликса. Парень ощущался твердым как скала и вдвое тяжелее, но Харн крепко сжал пальцы. — Мы прорвемся. Нужно просто решать проблемы по одной.

Феликс перевел дух и кивнул. Харн отпустил его и ухмыльнулся:

— Раз уж ты пытаешься привести свой новый дом в порядок, зачем пришел сюда? Собираешься выковать какие-то инструменты или оружие?

— Я думал об этом. Но, как я уже сказал, у меня нет времени быть Мастером Кузни. — Феликс замялся, а затем его глаза вспыхнули ярким сапфиром, и по лицу расплылась широкая улыбка. — А как насчет тебя?

Харн нахмурился:

— Что «я»?

— Как бы ты отнесся к тому, чтобы стать Мастером Кузни?

— Я? — Харн был громом поражен. Его ладони судорожно сжались на наковальне. — Я просто старый солдат, парень. Я умею убивать, а не созидать.

Феликс наклонился ближе, и Харну показалось, что в его глазах едва ли не трещат молнии.

— Хочешь попробовать?

* * *

Феликс чувствовал себя превосходно.

Было что-то правильное в том, чтобы отдать Кузню Харну – чувство, которое он не мог до конца объяснить. Казалось, между этой особой комнатой и Харном существовало некое Сродство. Синкопа между его ядром и Кузней. Феликс несколько раз улавливал это во время разговора с суровым воином, но по-настоящему связь проявилась, лишь когда тот предался воспоминаниям о детстве. В тот миг она расцвела так ярко, что не заметить ее было невозможно.

Первой мыслью Феликса было как-то переманить Колдфайров в свою Цитадель, пусть даже это оставило бы Харвотч без части мастеров. Он еще не видел, чтобы Харн что-то создавал, но это решение было куда лучше. К тому же, это давало человеку дело поважнее, чем присматривать за Стражей Хаара – дополнительная выгода, которую Феликс, возможно, и сам еще не до конца осознал.

Назначить его Мастером Кузни оказалось просто: достаточно было решить самому и получить согласие Харна. Протрубило системное сообщение, приветствуя выбор и объявляя о нем всем в Цитадели, и тогда глаза Харна округлились по-настоящему. Власть Феликса и право собственности на всё вокруг давали ему дополнительный уровень осведомленности – нечто, с чем его Разум и Интеллект справлялись без труда.

Разум самого Харна не был слабым, но Интеллект не был его сильной стороной. Когда на него обрушилось внезапное знание, он упал на колени. Конструкт из Маны окутал его – сеть невидимых нитей, привязавшихся к Аспектам воина.

Это выглядело пугающе. Феликс уже готов был разорвать конструкт, когда Харн, пошатываясь, поднялся на ноги. В его глазах плескалось безумие, он вздрагивал от собственных слишком резких движений, но твердил, что в порядке. Видимо, более чем в порядке, так как Дух Харна захлестнула такая радость – столь яркая и громкая, что даже приглушенное Сродство Феликса ее почуяло. Харн проводил руками по наковальне, по клещам, молотам и диковинным инструментам так, словно видел их впервые в жизни.

— Что он чувствовал? — Спросил Феликс.

— Вероятно, связь с инструментами и оборудованием в этом пространстве, — ответил Карис. — Хозяин Зала связан со своим Залом так, как никто другой; в этом есть некая интимность. Когда он освоится, сомневаюсь, что даже ты сможешь войти в Кузню так, чтобы Харн об этом не узнал.

В дополнение к этой связи Харну внезапно открылся доступ к серии Поисков. Они ждали его – или любого, кто стал бы Мастером Кузни. Их было три.

Рука, что закаляет

Закалите 100 единиц оружия и/или доспехов, пробуждая их скрытый потенциал.

Награда: Титул, Опыт, Разное.

Разжечь Пламя Кузни

Кузня оснащена горном с обычным, пусть и весьма магическим пламенем. Однако истинное Пламя Кузни – это то, что Кузнец находит и добывает сам. Разожгите Пламя Кузни и получите доступ ко второй магической схеме I Ранга.

Награда: Титул, Опыт, Кузнечная схема I Ранга

Перековка I

Любой предмет несет в себе множество жизней. Задача Кузнеца – преобразить их, изменив предназначение и выявив скрытую мощь. Перекуйте предмет I Ранга или выше и начните свой путь.

Награда: Опыт, Разное.

Это окончательно доказало Феликсу, что ремесло приносит свои плоды. Раньше он полагал, что Опыт дает сама работа с трудными материалами, как в случае с Элль и Рафни. Но его «старомодная» Власть позволяла ремесленникам развиваться куда более прямым путем.

Карис объяснил, что подобные задания могут исходить от Лорда Территории или его представителей, но редко даются каждому встречному ремесленнику. Это было преимуществом того, что мастеров у них пока немного, а Харн стал Мастером Кузни.

Первый Поиск, казалось, сводился к использованию Схемы Закалки на как можно большем количестве предметов. Второй было… сложнее осмыслить. Ни Харн, ни Феликс не знали, что такое Пламя Кузни, и это раздражало, ведь наградой была еще одна кузнечная схема. Карис тоже не смог ничего пояснить, и не из-за провалов в памяти – он просто никогда не увлекался кузнечным делом при жизни. Он мог набросать сигилы и потихоньку чинить свое металлическое Тело, но тонкости кузнечного мастерства не входили в его компетенцию.

Что касается последнего Поиска, у Феликса была его дубина, поврежденная еще с тех пор, как он вычищал Оскверненную Сигильдию из всего подряд во время боя с Архонтом. Оружие пострадало, превратившись в обычную большую металлическую кость, не способную больше принимать Эссенцию. К счастью, его Клык Клинка уцелел. Феликс был уверен, что это благодаря тому, что в момент решающей схватки клинок был спрятан в его Духе вместе с Питом, укрытый в Бардинге его спутника.

— Я всё же думаю, что твоя Исписанная Бедренная Кость Посланника слишком сложна для Харна, — заметил Карис. — В Поиске сказано «I Ранга или выше», но шкала сложности должна расти в геометрической прогрессии от Ранга к Рангу. Твоя Кость – это минимум III Ранг. Будь она разумным существом, была бы Странником или Адептом.

— Теперь, когда она пуста, я всё равно не могу использовать ее как оружие. Так что пусть делает с ней что сможет. — Феликс не особо переживал. Шли недели, и он всё реже пользовался своим громоздким оружием; он думал об этом как о возвращении к истокам, глядя на свои широкие кулаки. — У меня всё еще есть Клык и Воля Наследника. А если у него получится что-то из нее сотворить? Это просто лишний Опыт и, вероятно, награда получше.

Феликс пересек площадку, где теперь стоял тот самый фонарный столб. Забавная вещица: похожий на полукаменную-полукристальную колонну Столп, хранящий свет его двух ядер. Красно-золотого и сине-белого. Его Прожорливое Око назвало это Маяком, а Карис объяснил, что они работают как крошечные ретрансляторы, перекачивая энергию обратно в Престол и Печать и заодно распространяя его влияние повсюду, где они возведены. Когда Феликс спросил Кариса, что это значит – «распространять влияние», – тот не смог ответить, лишь сказал, что со временем он получит способность строить их по всей своей Территории.

По крайней мере, источники света из них вышли отличные.

— Феликс, прости за вмешательство, но почему ты не объединил свои новые способности к Формованию? — Спросил Карис, когда Феликс начал подниматься по ступеням к Мастерской Глифов. — Ты ведь быстро проделал это с теми Навыками льда, что раздобыл.

Он одолел последние ступени и медленно подошел к белой каменной двери Мастерской. Она была испещрена сотнями кругов со скриптами, расходящимися друг от друга в диком, почти органическом узоре. Он помедлил, прежде чем коснуться ее.

— Я думал об этом. Но они кажутся… незавершенными. Их структуры не резонировали друг с другом, не так, как те ледяные Навыки. — Феликс покачал головой. — Я не до конца понимаю, как это делается – помимо того, что нужно просто Волевым усилием пожелать этого, – но я знаю: если я собираюсь успешно объединять Навыки, им нужна эта связь. Мне чего-то не хватает, и пока я не пойму чего, буду развивать их по отдельности.

Он мельком подумал, не расспросить ли Харна о его странной броне, ведь та могла менять форму самым причудливым образом. Но это явно была какая-то инскрипция, а не Навык Харна. Феликс был уверен, что не может поглотить предмет и выучить схему; он сожрал достаточно магических вещей, чтобы это знать.

— Буду присматривать другие Навыки Формования, но пока у нас полно другой работы, — сказал Феликс. Он толкнул дверь в Мастерскую Глифов, и сигилы вспыхнули великолепным фонтаном красно-золотых искр. Когда они рассеялись, Феликс с улыбкой заглянул в открывшуюся комнату. — О, а вот это уже круто.