Глава 35.0

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Комната была затоплена светом. Яркое электрическое сияние струилось от начертанных на полу знаков пульсирующими потоками пара. Мана взмывала вверх, подобно перевернутым водопадам, и разбивалась о потолок, где собиралась в медленно вращающиеся вихри. Феликс с трудом отвел взгляд и огляделся с нескрываемым восхищением. Обычному зрению меловые пометки казались ослепительными, но для его Маназрения они превратились в буйство насыщенных красок.

Запах речного дна и плодородных туманных лесов наполнил его уши, в то время как рев и кошачьи вопли атаковали нос и язык. Ряды ядер монстров вспыхнули одновременно с сигилами, выплескивая свои яростные крики в защищенную комнату. Плотные, похожие на драгоценные камни объекты испустили внезапный, ослепительный поток ощущений; образы и запахи проносились мимо его Восприятия слишком быстро, чтобы их можно было уловить.

Самый крайний ряд ядер погас.

— Поторапливайся, парень! — Прохрипел Рори. На его лбу уже выступила испарина, хотя прошло всего несколько секунд. Он вытянул руки перед собой, и его запястья окружили сложные знаки, начертанные прямо в воздухе. — Ритуал держится на силе ядер монстров. Но тебе ничего не достанется, если не поспешишь!

Сердце Феликса пустилось вскачь, но он лишь кивнул. Бросив последний взгляд на бушующий вокруг вихрь Маны, он закрыл глаза и погрузился в собственное ядро. Реальность сменилась внутренним ландшафтом, где ярко-голубое пламя освещало крошечный уголок этого темного мира. Здесь всё казалось правильным. Стремительно падая вниз, Феликс видел бесконечную тьму, расширяющуюся во всех направлениях. Она до дрожи напоминала ему Пустоту, если бы не некая мощь, которая вибрировала, отдаваясь в глубине сознания.

«В чем разница между этим и моим Бастионом? Или это одно и то же?»

Серия мощных вибраций погнала рябь по сгустившемуся воздуху, и Феликс увидел, что их источником был Бастион Воли. Его узор был одним из самых сложных – то ли из-за высокого уровня, то ли из-за редкости. Тот факт, что навык реагировал на его мысли, невероятно интриговал, но времени на раздумья не было.

«Позже, – пообещал он себе, когда волна боли прошила его ядро. – …Если только я выберусь из этого».

Феликс повернулся к бушующему внутри него огню, в то время как лазурные молнии вспыхивали в такт его бешеному сердцебиению. Повсюду густая, властная тьма была заполнена узорами, выписанными светом, и некоторые из них были даже сложнее Бастиона Воли. За последние дни они стали Феликсу до боли знакомы, особенно пять его недавно развитых физических Навыков. Они мерцали, как звезды – но не как холодные далекие огни, а как яростные горнила, полные мощи, от которой по спине пробегали электрические разряды. Их вибрации сотрясали воздух, и у каждой была своя высота звука; они вращались вокруг вечного пламени, проплывая перед его взором.

Он сосредоточился на Акробатике. Там не было ни горнила, ни ядерного двигателя, разрывающегося от едва сдерживаемой силы. Вместо этого по сломанному узору пробегали судорожные искры света – лишь тень того, чем навык был когда-то. Он жалобно завывал, словно ребенок, пилящий расстроенную виолончель, – атонально и бессмысленно. Этот скрежет бил по нервам, и Феликс стиснул зубы, сдерживая дрожь. Холодный ужас сковал его, а тело пронзили вспышки боли.

Из глубин памяти почти непроизвольно всплыл голос Рори:

— Первый шаг – это вскрыть сломанный Навык, почти, но не полностью разорвав его. Думаешь, справишься, парень?

— Есть только один способ узнать, — прохрипел Феликс, и боль отступила лишь на самую малость. Как и говорил дварф, у Феликса не было алхимических зелий, которые сделали бы это за него, так что приходилось полагаться только на собственную Силу Воли. К счастью, этого добра у него было в избытке.

Как он уже пробовал раньше, Феликс приблизился к своему сломанному Навыку. Даже это простое действие отозвалось трещинами боли в руках и спине. Крошечные молнии ударили от пяток вверх по ногам, кости затрещали от напряжения, а зубы застучали от вибрации – такой тонкой и в то же время… дикой.

Во время тренировок он много раз пытался принять свои сломанные Навыки, но каждый раз получал отпор. Теперь же, когда он подбирался всё ближе к расколотому узору, зазубренные края Диссонанса впились в его разум и тело, каким-то образом пуская кровь, хотя на самом деле его там даже не было. Где-то в отдалении Феликс почувствовал, как теплая жидкость стекает по его груди и ребрам. По его «настоящим» груди и ребрам.

Сопротивление Боли достигло уровня 46!

Собрав в кулак Силу Воли, Феликс снова приблизился – медленно, осторожно. Он вслушивался в песню узора, в тот быстрый ритм «тра-та-та-та», который когда-то доминировал в Навыке. Он двигался в такт стаккато вибраций и готовился к резким скачкам атональной прогрессии там, где узор был скручен и оборван. Но, подобно поврежденному аудиофайлу, цикл каждый раз возвращался к началу.

Внезапно оказавшись на расстоянии вытянутой руки, Навык предстал во всем блеске. Феликс никогда не ценил его красоту до того, как тот был разрушен, но теперь, в такой близости, стало очевидно, насколько замечательным был этот Навык, сколько в нем было пространства для роста. Роста, который теперь никогда не случится – во всяком случае, не так.

Дрожащими руками Феликс ухватился за края своего Навыка и почувствовал, как жизнь и свет пульсируют под пальцами. Это было похоже на то, как если бы он одновременно держал раскаленную лампочку, работающий на полных оборотах двигатель и пустоту. Приближался очередной всплеск разлада, и Феликсу нужно было действовать.

«Сейчас или никогда».

Крепко сжав пальцы, он потянул – напрягая не мышцы или плоть, а свой разум. Свою Силу Воли. Худшая боль, которую он когда-либо испытывал, взорвалась внутри него, мгновенно парализовав тело и затуманив взор. Тьма заполнила зрение, но это была не та тьма, что окружала его; эта сулила не потенциал, а само забвение. Она пронзила его, словно раскаленное копье, вогнанное в утробу, разрывая разум, обдавая конечности льдом, разрушая нервы прежде, чем окончательно их стереть.

Феликс стиснул зубы и почувствовал, как что-то хрустнуло в челюсти.

«Этого… мало!»

Сопротивление Боли достигло уровня 47!

Акробатика растягивалась в его ментальной хватке, узор пылал, когда его потенциал вспыхнул, возможно, в последний раз. Феликс тянул изо всех сил, и с мучительной, убийственной медленностью Навык начал рваться, нить за нитью. Крик Феликса потряс весь его внутренний мир, и каждый уголок его ядра кричал вместе с ним.

Он сделал это.

«Теперь остальное».

Он изо всех сил пытался удержать Акробатику. Сломанный Навык не желал ничего, кроме как разлететься по швам и оборвать последние мерцающие линии своего первоначального узора. Голос Рори снова зазвучал в его голове, и Феликс не был уверен, слышит ли он его наяву или просто вспоминает.

— Вот здесь вступает в игру Намерение, Феликс. Ты должен использовать свою Силу Воли, чтобы удержать сломанный Навык после того, как почти разрушил его, но твое Намерение должно притянуть остальные Навыки, визуализируя то, что тебе нужно. Поймай их в сеть, парень. Перекуй их в свой новый Навык.

Обычно его Навыки вращались вокруг огненного ядра, подобно планетам, но остановка Акробатики привела это вращение в беспорядок. Навыки дрожали и двигались хаотично, больше не придерживаясь орбиты центра, а описывая всё более широкие эллипсы.

Феликс потянулся своим Намерением, дрожа, как новорожденный жеребенок, и напрягая те «мышцы», о существовании которых раньше и не подозревал. Первым был Бег; он запнулся и медленно замер, когда Феликс направил на него свое Намерение. Медленно, гораздо медленнее, чем хотелось бы, он начал обратный путь к нему… и к Акробатике.

Осторожно Феликс направил пылающий Навык в почти безжизненный остов другого, прижимая их узоры друг к другу и намертво скрепляя Силой Воли. Он почувствовал, как его разум ухватился за что-то, и понял, что это работает – хотя бы немного. С болезненным стоном Феликс продолжил, притягивая к себе сначала Плавание, затем Свободное Скалолазание. Каждое следующее давалось труднее предыдущего, становясь испытанием для еще не окрепшей силы, которую он никогда раньше не использовал. Его Намерение казалось избитым и израненным, но Феликс не отступал. В конце концов он притянул Неумолимый Натиск и, наконец, Физическую Подготовку, хотя чувствовал, что последняя попытка разорвала несколько кровеносных сосудов в его настоящих глазах.

Свалив их в одну кучу, Феликс отчаянно удерживал их своей Силой Воли, надеясь вопреки всему, что он сможет…

ОБНАРУЖЕНА СИНЕРГИЯ!

«Да!»

Навыки Бег, Плавание, Свободное Скалолазание, Неумолимый Натиск и Физическая Подготовка имеют синергию с Акробатикой!

Желаете ли вы развить их?

Внимание! Эволюция может привести к смерти и не может быть остановлена после начала.

Любой выбор имеет последствия.

Продолжить? Д/Н

Разум Феликса дрогнул, когда он замер над этими одновременно незнакомыми и знакомыми словами.

Эволюция… никто не называл это так, говорили просто «комбинация». Но это была лишь мимолетная вспышка в его мыслях. Его истинное внимание было приковано к предпоследней строке.

«Любой выбор имеет последствия». Он видел эти слова снова и снова от Системы, но только во время… Почему он видит их снова? Очевидно, что последствия будут, но было ли это очередным предупреждением? Почему? Навыки в его хватке сотрясались от диких вибраций, каждый из них тянул в свою сторону. Стоило ему ослабить хватку хоть на мгновение, и они разлетятся в стороны, и Феликс каким-то образом знал, что ни один из них не останется прежним. Что если он потерпит неудачу здесь, то сломает их все. Хуже всего было то, что его Сила Воли, какой бы могучей она ни была, долго не продержится.

«Продолжить. Да».

Процесс эволюции запущен…

* * *

Рори потел как в лихорадке.

Он сделал неровный вдох, борясь с потребностью ритуала в энергии и отдавая собственную Ману. Её было немного, но это даст парню еще хотя бы минуту. Ему она явно была необходима.

Феликс, стоявший в центре комнаты, весь дрожал; его обнаженная кожа покрылась мурашками и была усеяна ужасными кровавыми царапинами. Откуда они взялись, можно было только гадать, но Рори догадывался, что ритуал идет не по плану. Мальчишка трясся как лист на ветру, казалось, от малейшего дуновения он рухнет на пол. Он был на пределе.

«Давай, парень. Ты сможешь».

Рори видел в этом странном ребенке настоящую сталь, нечто такое, что напоминало ему о Магде. В нем жил драйв и мощная жажда силы; что бы это ни было, дварф лишь надеялся, что этого хватит. Внезапно по залу пронесся всполох света, и всю комнату озарила холодная лазурная молния, которая разошлась в стороны над головой мальчика и растаяла. Это было почти так, словно…

«Не глупи», – Рори встряхнул головой и влил в ритуал еще больше собственной Маны. — «Мальчик почти у цели. Давай же!»

* * *

Когда Феликс закрыл глаза, в странном массиве, части мистического ритуала Рори, было установлено тридцать шесть ядер монстров. Три из них погасли еще до того, как он начал, но остальные продолжали сиять. Теперь Феликс чувствовал, что осталось всего двадцать – остальные поглотил сам ритуал. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Сила гудела повсюду, будто тысячи рассерженных шершней ждали за пределами видимости. Она витала между ядрами, еще не втянутая в ритуал, ожидая лишь его команды, чтобы влиться внутрь.

Страннее всего было то, что Феликс ощущал всю причудливую решетку Маны вокруг себя – хрупкую конструкцию, в которой он мало что смыслил. Но он как-то знал: втянуть мощь ядер монстров будет легко, достаточно одной мысли, чтобы запустить почти мгновенный процесс.

Но у него была идея получше.

— Ненасытная Десятина!

Его ядро содрогнулось с оглушительным стоном, когда нечто, похожее на тысячи и тысячи галлонов Эссенций монстров, хлынуло через его каналы в бесконечное небо над пылающим пламенем. Теперь оно казалось не таким уж бесконечным, заполнившись мешаниной трескучих энергий, многие из которых бились и боролись друг с другом. Словно разъяренные звери в клетке.

Небо давило на него, но огню его ядра было всё равно. Оно вспыхнуло, и корона ярких молний паутиной метнулась вверх, в облака Эссенции, напоминая шторм наоборот. Клочья силы тут же всосало в ядро, выбрасывая потоки накала в сторону Феликса и собранных им Навыков. Энергия текла мимо него, не причиняя вреда, но того же нельзя было сказать о его расколотом Навыке.

Дикие вибрации, с которыми он боролся, внезапно утихли, и Феликс почувствовал, какую подпитку принесла его Навыкам Эссенция монстров. Вспышка за вспышкой вырывались из его огненного ядра, пока клочья силы превращались в непостижимый, исцеляющий свет. Феликс почувствовал, как внутри закипает неудержимый смех; его Сила Воли на мгновение ослабла, пока Намерение оставалось верным его желаниям. Рори особо подчеркивал важность Гармонического Намерения. Насколько Феликс понимал, именно оно направляло его разрозненные Навыки в единое целое. Каждый всполох очищенного света посылал волны энергии сквозь амальгаму Навыков, выковывая новые узоры, которые распространялись по всей массе, подобно лесному пожару.

Смех оборвался мгновение спустя, когда Эссенция монстров вдруг была грубо отторгнута от его огненного ядра. Феликс едва видел что-то за сине-белым пламенем, но он с глубокой уверенностью осознал: всё идет не так, как должно. Вместо того чтобы поглощаться и трансформироваться его огнем, Эссенция напрямую выкачивалась другим Навыком.

«Бастион Воли?»

Сложный узор вибрирующего света полыхал огненным штормом мощи; непрерывный поток Эссенции вливался в него, как вода в сточную трубу. Хуже того, Феликс не чувствовал в себе этой предполагаемой силы. Что бы ни происходило, потенциал Эссенции монстров не усваивался им.

— Но это же бессмыслица, — пробормотал он в смятении. — Что еще это может быть, кроме…

Детонация сотрясла его ядро – настолько мощная, что его Навыки вспыхнули в унисон внезапной симфонической мелодией. Он мгновенно понял, что удар пришел от Бастиона. Не сдвинувшись ни на дюйм, разум Феликса провалился еще глубже в себя, пролетая сквозь тьму в синеву летнего неба. Под ним раскинулась приземистая квадратная крепость, возведенная из неестественно плотного камня цвета дымчатого обсидиана. Массивная трещина бежала вверх по центральной башне, раскалывая строение почти пополам.

Ужас сжал его сердце.

Из разлома сочилось чудовищное существо – то, которое, как он думал, давно ослабло. Его искаженные плечи протискивались сквозь глубокую расщелину в башне, а массивная, неуклюжая голова ревела в ослепляющей ярости и знакомом, жутком голоде.

— Свобода! Свобода!

Пока Феликс камнем падал вниз, Эссенция монстров кружила в воздухе вокруг его Бастиона. Огромные непрозрачные облака сверкающего насилия закручивались вихрем, затягиваемые в разинутую глотку Пасти. Её тело, казавшееся почти истощенным, – само воплощение ужаса, – на глазах начало наливаться силой и обрастать мускулами. Первородный был далек от своего изначального могущества, но этого было более чем достаточно, чтобы вырваться из окончательных руин башни.

— Сладкая подпитка, Феликс Неварр! — Пасть прокладывала себе путь вперед, когтями цепляясь за треснувшие плиты его внутреннего двора. Она безумно захохотала, обратив свои сумасшедшие глаза к его падающей фигуре. — Теперь давай-ка испытаем твою дьявольскую темницу, а?

Первородный рванулся вперед, оставляя в камне борозды длиной в ярд. С гулким грохотом Пасть врезалась плечом во внешнюю стену. Весь его Навык содрогнулся от удара, и Феликса отшатнуло, словно от столкновения с гигантской воздушной подушкой.

Его буквально вышвырнуло из Навыка, и он с зубодробительным грохотом приземлился на поверхность своего ядра.

— Какого черта? КАКОГО ЧЕРТА! — Феликс вспыхнул яростью, которая ощущалась как жидкая магма в его нутре и венах. Развивающийся Навык позади него дрожал под гнетом собранной Воли, удерживаемый лишь надеждами и желаниями. Гнев почти заглушил острую боль, которая внезапно пронзила его голову и сердце. Его Сила Воли пошатнулась.

Хотя он не мог позволить себе отвлечься и открыть настоящие глаза, Феликс знал: массиву сигилов остались считанные мгновения жизни. Структура Маны, позволившая ему поглотить столько ядер разом, рушилась, так как в ней не осталось магии для самоподпитки. В конце концов, она выполнила свою задачу: он поглотил двадцать ядер монстров, чего должно было с лихвой хватить для эволюции Навыка. Рори наверняка был доволен, радуясь, что ритуал разрыва сработал. Откуда ему было знать, что какой-то Первородный ублюдок ворует всю эту мощь для себя?

Сила Воли Феликса напряглась как никогда прежде; он удерживал всё это, несмотря на то что эволюционирующий Навык теперь тянул энергию из него самого, пытаясь найти силу там, где её не было. Кроме… Феликс ахнул, почувствовав, как что-то вырывается из его груди – его ментальной проекции. Ярко-красный свет, пульсирующий жизненной силой, был вырван из него и всосан прямиком в новый Навык.

«Ух! Что за…?»

Следом вырвался другой свет, мерцающий желтым и куда более крупный, чем красный. В быстрой последовательности за ним последовал синий, который был вдвое больше предыдущего. Феликс почти мгновенно понял, что это значит. Он чувствовал, как общий запас его Маны падает на десятки единиц за раз, а его Здоровье и Выносливость убывают лишь немногим медленнее. Лишившись любого другого источника энергии, Система начала красть его собственные ресурсы, чтобы завершить создание Навыка.

Очередная порция мерцающих огней была вырвана из его груди; их уход отозвался режущей болью на фоне чудовищного напряжения, пока Навык содрогался всё сильнее. Вибрации возвращались, грозя разнести всё в клочья, и удерживались лишь жалкими обрывками его истерзанной Силы Воли.

Эта раскаленная ярость вернулась, обжигая внутренности, пока Феликс наблюдал, как с каждым вдохом тают его Здоровье, Выносливость и Мана. В горле горело от потери, от боли, от жестокой, абсурдной агонии всего происходящего. Словно в ответ на это, его визуализированное ядро вокруг тоже задрожало; густая тьма затрепетала, как живое существо, как…

Как будто оно вибрировало.

Феликс ухватился за эту мысль, раздувая свой гнев еще сильнее, и сине-белое пламя его ядра отозвалось. Оно разгоралось всё выше, пока странные молнии ветвились вовне. Его Навыки вошли в резонанс, и каждая из двух десятков способностей испустила серию чистых, пронзительных тонов.

Навыки сияли; их узоры вспыхивали и пульсировали, точно вены существ, сотворенных из света и звука. Но громче всех звучал эволюционирующий конгломерат Навыков перед ним – от близости этого звука его мышцы почти сводило судорогой. Но, более того, Феликс осознал фундаментальную истину.

Маназрение достигло уровня 42!

Внутренний Огонь достиг уровня 39!

Навыки, которые он так отчаянно пытался объединить, совпали друг с другом, как части пазла, слишком огромного для понимания. Их волны сошлись, пик к впадине, – собрание нот, создавшее резкую гармонию. Эта гармония отозвалась во всем ядре, порождая рябь, которая наполнила его внутреннее пространство одновременно ощущениями и эмоциями, эхом отражаясь от чего-то за его пределами. От вибрирующего источника извне.

С могучим ревом Феликс потянул за эту вибрацию вокруг себя, и, словно он провел массивным смычком по струнам, зазвучала дикая, щемящая мелодия. Вспышки электрического синего и яркого, светящегося золота пронзили всё его ядро, освещая тьму. Он потянул снова, используя то немногое, что осталось от его Намерения, чтобы выжать звуки из собранных Навыков.

Неуверенная, преследующая серия нот прорвалась сквозь темноту, вспенивая её изнутри. Затем она вырвалась на волю; гармоники зазвучали сами по себе, набирая скорость. Каскад синих и золотых искр рассыпался по его ядру. Нечто мощное, нечто жизненно важное перетекало в его развивающийся Навык, и тот заискрился растущим светом, который вскоре стал ослепительным.

Вибрации, эта музыка, разрослись в триумфальное крещендо.

Эволюция завершена!

Вы сформировали новый Навык!

Уровень Навыка был сброшен!

Неумолимая Решимость (Эпический), уровень 1

Из мысли рождается действие. При активации расходует Ману и Выносливость. Скорость увеличивается на небольшую величину за каждый уровень. Расход ментальных сил снижается на небольшую величину за каждый уровень.