Глава 24.0
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Они покинули убежище вскоре после того, как Феликс закончил поглощать окружающую Ману Охранного знака. Потребовалось несколько заходов, но меньше, чем в прошлый раз. Он делал успехи, пусть и медленно.
Весс вернулась к Деснице, который стал её основным наставником теперь, когда Гнездо со всем его многообразием тренировочных ресурсов перестало существовать. Иви заикалась о том, чтобы разграбить эти запасы, когда они приблизятся к центру города, но Феликс сомневался, что там уцелело хоть что-то ценное после того, как на них обрушилась целая скала из камня и бетона. Как бы то ни было, у Иви хватало собственных забот, и не последней из них была попытка упросить Кэл позволить ей присоединиться к битве.
— Она скажет «нет», я это знаю, — ворчала Иви.
— Просто… подай это правильно. Скажи ей, что с нами ты будешь в безопасности. Я… — Весс внезапно вздохнула. — Полагаю, Дариус к нам присоединится.
Иви закатила глаза:
— О, ура. Едва сдерживаю восторг.
— И хорошо, — сказал Феликс, заставив остальных удивленно обернуться. — Нам нужна любая помощь. Вы обе отличные бойцы, а я… я всё еще в процессе становления. Характеристики у меня есть, но вот уровни Навыков…
— Ты и раньше убивал монстров и ублюдков, которые вдвое превосходили тебя по рангу, а то и больше, — Иви ткнула его пальцем в грудь, чего Феликс почти не почувствовал. — Откуда вдруг такая скромность?
— Это из-за того инициата? — Спросила Весс.
Вспышка ярости в сочетании с искренним смущением заставила щеки Феликса вспыхнуть. — Нет. То есть да. И из-за другого тоже. Мне нужно тренироваться как следует. Я… я выживал только за счет характеристик и удачи, и больше так продолжаться не может. Я намерен это исправить. И если присутствие Дариуса на нашей стороне означает, что мы все переживем этот Поиск? Я только за, без тени сомнения.
Вскоре он оставил их, чтобы начать собственные приготовления. Забежав в свою комнату за парой вещей, он заглянул в Кузню Хладного Пламени, а затем забрал Пита и вернулся в свою любимую защищенную комнату на главном складе.
Пит, который до этого дремал на редком солнечном пятачке во внутреннем дворе, был сонным и раздражительным, но послушно последовал за хозяином. Стоило Феликсу войти в комнату под защитой знаков, как тэнку повалился на пол и снова уснул.
— Ну и поросенок ты стал, — улыбнулся Феликс.
Спустя несколько минут Феликс и Пит уже сидели вдвоем внизу; вещи были разложены перед ним. Феликс снял окованные бронзой сапоги, давая ногам насладиться редким глотком свежего воздуха. Не то чтобы зачарованная обувь когда-либо плохо пахла – магия, вплетенная в её создание, поддерживала идеальную чистоту, – дело было в самом ощущении расслабленности, которое служило ключом к техникам, которым его учила Зара.
«Дыши глубже. Ровно, – наставлял он себя. – …Позволь тишине течь сквозь тебя».
Связь между настроем и результатом была одной из самых простых. «Что наверху, то и внизу», – подумал Феликс со слабой улыбкой и пошевелил пальцами ног.
«Дыши».
Феликс погрузился в пространство своего ядра.
Тьма вокруг была густой, почти осязаемой, хотя её всё дальше и дальше теснило торжество света. Кольцо его ядра сияло подобно солнцу, а Навыки выглядели как россыпь драгоценных миров, каждый из которых был полон мощи и потенциала. Однако он пришел сюда ради одного конкретного Навыка.
«Бастион Воли».
С тех пор как у него начались проблемы с эмоциями, тихий голос в глубине сознания требовал проверить Бастион. Осмотреть его. Пройтись по территории. Но Феликс боялся того, что может обнаружить внутри, и потому до последнего избегал этого.
Бастион должен был удержать его эмоции от буйства. Он не справился.
Когда Навык двинулся навстречу Феликсу, заполняя всё поле зрения, его сознание качнулось вперед. Перехватив контроль в падении, Феликс нырнул в свой Бастион – крошечный мир с пологими зелеными холмами, пышным лесом и отблесками далеких волн. В самом центре всего этого высился сам Бастион – приземистая квадратная крепость из темного камня. Внутри замка раскинулось огромное травянистое поле, которое не прерывалось ничем, кроме огромной пятигранной башни в самом центре.
Ну, если не считать исполинской дыры в земле.
— О боже, — прошептал Феликс, опускаясь на траву. Края ямы были рваными, будто что-то вырвали оттуда силой, забросав поле вокруг огромными комьями земли и выкорчеванным дерном. Когда-то там, под его Бастионом, была заточена Пасть. Феликс подошел к краю и заглянул внутрь.
Там было темно – темнее, чем должно быть, – но в ровном, неизменном солнечном свете Бастиона Феликс разглядел, что стены дыры выложены темным камнем и сверкающим металлом, которых он раньше не помнил. Всё было раздроблено изнутри, словно некая сущность пробилась наружу. Пасть исчезла, Феликс это знал, и всё это, вероятно, произошло во время его финального противостояния с Королем Опустошителей, когда он насильно поглотил Разум Пасти. Процесс, должно быть, разорвал его Бастион в клочья, когда Пасть была окончательно и полностью усвоена.
Внутри кратера что-то сверкнуло багрянцем.
— Что это? — Феликс присмотрелся, и его глаза расширились. Камень и земля в каверне были пронизаны алыми прожилками, блестящими словно металл. Они не казались злокачественными, но в них чувствовалась сила. Память о голоде, каким-то образом притупленная. Грань свирепости, напоминающая запертого в клетке зверя, усмиренного терпением вечного существа.
«Она отметила меня. Снова и снова, и я постоянно нахожу новые способы, которыми она это сделала». Феликс едва не застонал. Как это повлияло на его Навык? Он огляделся, ища хоть что-то еще. Он предположил…
С его нынешней позиции было видно, что каждая стена мерцает пульсирующими жилами карминового металла. В отличие от тех, что были в яме, эти казались агрессивными. Полными ненависти. От них исходило злобное присутствие, и Феликс поразился, как не почувствовал этого раньше; теперь же игнорировать их было невозможно. Повинуясь мысли, Феликс оказался рядом, в дюймах от ближайшей стены. Он протянул руку и провел ею в воздухе, не решаясь коснуться поверхности.
Чувственные образы взорвались в его Разуме и Духе; мешанина воспоминаний и эмоций вонзилась в него. Чужая точка зрения, странные и бессвязные мысли, похожие на домашнее видео, которое разобрали на части и смонтировали в случайном порядке. Но прежде всего – насилие и дикая жестокость, которые слоями легли на его Бастион, буквально впекшись в камни.
— И как, черт возьми, мне это исправить?
* * *
Пит видел сон.
Это был приятный сон. Из тех, где еды вдоволь и её легко стащить, где тебя чешут за ушком, когда только пожелаешь, и – что самое важное – где он снова был маленьким.
Пит скучал по тем временам, когда был крохой.
У большого размера были свои преимущества. Главное – способность летать и лучше сражаться с врагами. Теперь он мог носить на себе друзей, и это было здорово. Тепло, которое он чувствовал от Душ своих товарищей, было достойной наградой. И всё же Пит тосковал по возможности прятаться под столами и засыпать в одной постели с Феликсом. Теперь они не могли даже делить одну спальню.
От этого Питу становилось… грустно.
Во сне он был крошечным, почти таким же, как в день встречи с Феликсом. Идеальный размер, чтобы пробираться между корней деревьев и прятаться в кустах. Подлесок был окутан туманом, как и всегда, пока он не связал свою жизнь со странным Спутником, но деревья наверху тянулись так высоко, что верхушки их уходили прочь из этой мглы. Там, в вышине, летала его мать.
Она была похожа на него: рыжевато-бурая, с мощными крыльями, перьями и огромным пушистым хвостом. Она была огромной, самым большим существом, что он видел, хотя во сне она казалась куда величественнее, чем была при жизни. Он знал это, но ему было всё равно.
Она была прекрасна.
— Пит.
Пит резко обернулся на голос, припадая к земле и расправляя крошечные детские крылышки. Из маленького клюва вырвалось шипение, и он заметил свою мать, стоящую среди теней и тумана у узловатого дерева. Его шипение сменилось замешательством, когда она двинулась вперед, хотя тень так и не покинула её облик.
— Пит, ты должен нам помочь.
«Ты не мама! – …пронзительно закричал Пит. Голос его был таким же крошечным, как и тело. – …Тебе здесь не рады!»
— Феликс не слушает, Пит, — произнесла тварь, и её конечности задергались в тумане. Каждая лапа двигалась рывками, но существо не приближалось. Всё в нем было… неправильным. — Ты должен убедить его. Он не должен… д(#0рять…
Фигура мерцала, будто облако закрыло солнце. Она корчилась. Она явно пребывала в ужасной агонии. Несмотря на всю свою чужеродность, она ощущалась как его мать. Он бросился к ней.
«Хватит! Перестань болеть!» Пит кинулся на призрачное создание, не зная, что может сделать, но не в силах остановиться.
Кроваво-красный свет расколол мир надвое.
Перед ним выросла гора, настолько огромная, что заслонила само небо. Странные, невозможные звезды зажглись в вышине, а росчерки света пульсировали вдоль горизонта. Запах озона, обугленного камня, дерева и плоти ударил в нос, сопровождаемый густым медным ароматом текущей крови. Целые океаны крови.
С горы низвергался водопад, и не один – сотни. Каждый шириной с Ианус, они грохотали, падая с вершины, которая несла в себе всю ярость невообразимого шторма. Молнии хлестали по пику, месту настолько далекому, что Пит казался меньше муравья, и в то же время настолько близкому, что он чувствовал вкус электричества в воздухе.
— ХВАТИТ!
Туман вернулся, а с ним и лес, стрекот насекомых, шум ветра и запах скорого дождя. Но теперь всё казалось фальшивым. Ложью. В какой-то момент Пит даже вернулся к своему настоящему размеру. Его Не-Мать стояла во тьме, тень чего-то некогда живого, и её тяжелое дыхание заставляло лес вокруг содрогаться.
Нет, он действительно содрогался. Земля заходила ходуном, деревья закачались.
— Оно нашло меня. Ты носишь его Титулы, но прошло слишком мало времени! — Существо забилось еще сильнее, становясь плоским, как лист или страница книги. — Поговори с ним, химера. Зверь Гармонии, Дитя Хранителей. Ты должен защитить его. Оно идет. Он должен найти святилища, скорее. Он больше не единственный на Пути.
Пит наклонил голову. «Тебе больно».
— Всё гораздо хуже, Дикий, — сказала тень. Её глаза вспыхнули ярким, знакомым синим светом. — А теперь беги.
* * *
Бастион разваливался.
— Нет! — Феликс напряг Силу Воли и Резвость, изо всех сил пытаясь остановить обрушение. Он до сих пор не понимал, как это случилось. Всё, что он сделал – попытался вырвать ту дыру, что оставила Пасть, как вдруг вся крепость начала крениться. — Назад. Вместе!
Но Бастион не откликался так, как раньше. Повиновались лишь несколько обломков кладки, пусть и внушительных. Они двинулись обратно, вставая на места среди руин, в то время как всё остальное с силой пушечных ядер рушилось на траву. Каждый удар оставлял на земле ужасные раны, зияющие дыры, полные чернозема и следов багрового металла. Волны ярости, страха и горя обрушивались на него с каждой обнаженной жилой. Это было неописуемо, но Феликс не мог понять, его ли это эмоции. Малиновая энергия вихрилась вокруг Бастиона, облака вермильона перемежались яркими искрами раскаленных чувств. Она вползала в него, прошивала насквозь. Феликс не выдержал.
Он закричал.
Конечности Феликса заискрились синими молниями и всполохами золотого огня. Из пасти вырвались клыки, лицо искажалось и перестраивалось, формируя новые мощные челюсти. Глаза пылали пронзительным лазурным светом, выжигая красные облака вокруг.
Бастион Воли достигает уровня 54!
— Н-н-нг-а-а! — Феликс бросился вперед, упираясь руками в землю. Он ударился с глухим звуком, от которого трава и почва разошлись, выпуская новую струю туманного карминового света. — НАЗАД! ВМЕСТЕ!
Бастион Воли достигает уровня 53!
«Что?!»
Всё рушилось вокруг него. Его Навык… Почему?
— СКИ-И-И-А-А-А-У!
— КОНВЕРГЕНЦИЯ!
Высоко вверху черная точка пронзила некогда голубое небо. Грозовые тучи сгустились вокруг неё, испещренные молниями. Пит камнем падал вниз, комета черного света, которая с орбиты врезалась в Дух Феликса. Земля вокруг них взорвалась. Комья почвы взлетели в воздух, подброшенные лазурными молниями и облаками жгучего света. Гармонические характеристики Феликса, усиленные конвергенцией с Питом, взлетели в ответ. — СТОЯТЬ!
В радиусе десятков футов вокруг него всё замерло.
Давление обрушилось со всех сторон – всепоглощающее чувство, грозившее разорвать его на части. Он сосредоточил свое мятежное Намерение, придавливая его всей Силой Воли, которую только мог собрать. Его Бастион разлетался вдребезги, зараженный эмоциональным клеймом ревенанта. Феликс не мог его удалить, не мог даже коснуться, а значит, оставался лишь один путь: отфильтровать его.
— Власть Веллус!
Молнии ударили из него в землю и стены, сфокусированные лучи электричества толщиной в запястье. Феликс хватался за всё, до чего мог дотянуться: за падающие стены, за обломки башни, за саму землю.
— Власть Веллус!
Феликс применял навык снова и снова. Он чувствовал, как ранг Двойного Колдовства растет на глазах, в то время как Мана утекала с чудовищной скоростью. Куда быстрее, чем могла справиться даже его регенерация. На одной лишь чистой воле Феликс держался.
Бастион Воли достигает уровня 52!
«Черт бы всё побрал!» Что еще он мог сделать? Он только и умел, что сокрушать Навыки. Удерживать их, исцелять… он никогда…
«Неудержимая Воля», – вспомнил он. Вывернув шею, Феликс едва сумел разглядеть ветшающий пятиугольный фасад своей центральной башни. На этой башне был запечатлен узор его навыка передвижения. Когда-то он каким-то образом соединил его с Бастионом; это не было эволюцией, скорее… интеграцией.
А что если… что если сделать больше? «Но как?»
Из глубины его Духа поднялась ярость Пита, вторя ярости Феликса, и тэнку издал мощный, протяжный Крик. Он пронесся по округе, заставляя его молнии дрожать, вибрируя в самом воздухе. Крик не прекращался, а становился лишь сильнее, вызывая отзвуки отовсюду. Комья земли, камни, даже следы металла отозвались на звук, разнося его резонанс всё дальше. Стены задрожали. Ветер.
Само небо.
Повинуясь общему инстинкту, который он научился не оспаривать, Феликс направил свое Сродство по этим вибрациям. Пот катился с его лба, ядро ныло, так как Мана уходила словно через сито, но его чувства разлетались вовне всё быстрее и быстрее. Небо, затянутое тучами и рокочущее темным обещанием, содрогнулось.
«Там!»
— ВЛАСТЬ ВЕЛЛУС!
Последний всплеск магии взорвался внутри него. Феликс влил в него почти всю оставшуюся энергию, сжигая Ману, Эссенцию и остатки ментальных сил в этом ударе. Молния превратилась в луч сине-белого сияния, устремившийся ввысь. Она пронзила темные тучи и разорвала их. Он пробил дыру в небе, обнажив знакомую тьму, усыпанную сверкающими узорами звезд его бесчисленных Навыков.
Сродство и Резвость устремились наружу, больше не сдерживаемые границами Бастиона. Феликс знал, что ему нужно. Он схватил один, затем второй Навык из эфемерного эфира своего ядра, потянув их вниз, сквозь небо прямо в свой Бастион. Как только мерцающие Навыки пересекли барьер, они преобразились. Они стали вторыми солнцами в небе, горами бушующей мощи, которые испарили облака вокруг себя и заставили ветры взвыть яростными вихрями, вырывающими деревья за пределами рухнувших стен. Хотя это было похоже на попытку удержать два бушующих пожара, Феликс не сдавался. Он тянул их ниже и ниже, в свой Бастион, пока они не оказались в считанных футах от верхушки его башни.
— БАСТИОН ВОЛИ!
Мир вокруг него издал мелодичный гул, сливаясь с катастрофической яростью эмоций, терзавших его Разум. Навык задрожал под этим сочетанием звуков – диссонирующий тон, который успокаивал разум Феликса, но заставлял зубы ныть. Это был его Бастион, его Навык, и он принадлежал ему!
— Медитация!
— Глубинный Разум!
Феликс пробудил их узоры, и солнца ожили; их прежний жар был лишь предвестником новой интенсивности. Будучи пассивными Навыками по своей природе, они никогда не мешали Феликсу прорисовывать их структуру. Медитация должна была уравновесить ярость для регенерации Тела, Разума и Духа, в то время как Глубинный Разум должен был укрепить связь Бастиона с его сознанием. Ибо именно этим и было это место; его Бастион был защитой, крепостью для его Разума и Духа, миром, укрытым от ужасов Континента.
И будь он проклят, если отдаст всё это каким-то паршивым ревенантам.
— НАЗАД!
Гром молний грохотал вокруг него, расцветая ветвистыми разрядами, где каждый всполох силы был соединен с фрагментом его Навыка. Феликс поднял дрожащие руки, теперь покрытые чешуей и увенчанные окровавленными когтями, и вцепился в сам воздух перед собой. Пит кричал в унисон, его сила слилась с силой Феликса.
— ВМЕСТЕ!
Мощным рывком он притянул руки к себе. Вспышка сине-белого света и оглушительный звук сотрясли всё сущее. Жилы на шее и руках Феликса вздулись, словно канаты, и он закричал сквозь стиснутые клыки. Его челюсть хрустнула, не выдержав напора, зубы раскрошились, но он продолжал тянуть. Свет двух солнц расширялся, пока всё не утонуло в ослепительном золотом сиянии…
… а затем всё исчезло.
Наступила относительная темнота, и внезапное исчезновение сопротивления оставило руки Феликса висеть плетьми. Изможденный, тяжело дышащий, с окровавленным ртом и глазами, горящими ярким сапфировым светом, Феликс сел.
Трава, земля, целые поля, что были разодраны в клочья и заполнены багровым туманом, по большей части сползлись обратно на свои места. Процесс был обращен вспять. Стены вокруг него восстановились, но поверхность была испещрена огромными, зияющими трещинами. Они светились неровным, вермильоновым сиянием.
Это сработало, но лишь как временная мера. Он обернулся и посмотрел на свою пятигранную башню; на одной из её сторон всё еще виднелся выгравированный узор Неудержимой Воли, а на двух других теперь красовались Медитация и Глубинный Разум. Оба они теперь были привязаны к его Бастиону; соединены, но не слиты и не эволюционировали. Словно звезды, вращающиеся друг вокруг друга.
— Бастион Воли!
Сердце Феликса успокоилось, мысли пришли в порядок, а вокруг поднялся ветер, и многочисленные трещины в земле и камне вспыхнули кровавым светом. Металл, олицетворявший его новый эмоциональный изъян, никуда не делся, но, по крайней мере, Бастион снова функционировал.
Бастион Воли достигает уровня 53!
Бастион Воли достигает уровня 54!
Бастион Воли достигает уровня 55!
«Ах, превосходно, – Феликс поник от облегчения. Он всерьез боялся, что Навык разрушится. – …Пит, ты мой спаситель».
«Я – Зверь Гармонии. Дитя Хранителей», – отозвался его Спутник.
«… Что?»
Но Пит не ответил, лишь устало фыркнул и провалился в сон.