Глава 71.0
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Он долго вглядывался в поглощенный мраком дверной проем.
«Почему она? Я мог бы ее спасти. Мы ведь были совсем рядом».
Он чувствовал… а что он, собственно, чувствовал? Феликс не знал наверняка. Под ребрами и в горле поселилась тупая, ноющая пустота. Но слез не было. Феликс знал Магду не так уж долго, и плакать казалось… это казалось неправильным. Словно он оплакивал кого-то близкого, а это было не так.
Пит прижался к нему, согревая руки и ноги мягким теплом. С каждым ударом сердца Тэнку в воздухе разливались волны тревоги, печали и изрядной доли страха. Феликс левой рукой прижал к себе Спутника, шипя от боли: при движении обломки кости в правом плече задели нерв.
«Она еще не мертва. Она… она сможет выбраться».
Он не понимал, для кого предназначена эта ложь – для Пита или для него самого.
Феликс огляделся. В зале царила абсолютная тьма, бархатисто-черная, совсем не похожая на сумрак лабиринта. У этой темноты был вес, она буквально давила на плечи. Феликс моргнул и попытался активировать Маназрение. На мгновение где-то между глазами и мозгом возникло давление, а затем оно исчезло с едва уловимым, неслышным хлопком.
Маназрение – уровень 38!
Маназрение – уровень 39!
Перед ним предстал шторм. Буйный, вибрирующий хаос разноцветных испарений струился над ним, бурлил в воздухе, в земле… во всем. Казалось, тысячи миль окружающей Маны были спрессованы и заперты в этом месте, подобно грозовому фронту, который никак не может разразиться. Сияние было настолько интенсивным, что Феликсу пришлось отключить навык спустя всего пару секунд, вновь погружая свой мир в первозданную тьму.
— Ох… — Вид такого количества Маны отозвался резкой болью в голове, болезненно растягивая какую-то часть его разума. Даже сорок секунд спустя перед глазами все еще вспыхивали синие и золотистые искры – знакомое и неприятное ощущение. Пит ткнул его клювом, и по их связи передалось чувство острой необходимости.
«Он прав. Гриммар здесь».
Он поднялся, опираясь на какой-то каменный предмет позади и прижимая к груди сломанную руку. Если бы не боль, пульсирующая в раздробленной кости, он почувствовал бы себя бесплотным духом, парящим в океане чернил. Он взглянул на свое Здоровье – интерфейс был единственным, что здесь можно было разглядеть: полоска замерла на 15%, едва превышая сотню единиц.
«Я не могу сражаться в таком состоянии. Исцелит ли регенерация сломанные кости? И сколько времени это займет?», – Он тяжело дышал в темноте; подъем на ноги отнял больше сил, чем он ожидал. — «И есть ли у меня вообще это время? Или этот великан уже ждет за углом, готовый оторвать мне голову?»
Он рассудил, что если бы это должно было случиться, то уже случилось бы. Гриммар не походил на терпеливого типа.
В темноте перед глазами настойчиво замигало уведомление. По правде говоря, оно мигало уже давно, еще до того, как его забросило в этот зал, но Феликс был… занят. Активировав Сопротивление Боли и призвав всю свою Силу Воли, чтобы игнорировать ноющее плечо, он открыл список сообщений.
Укус Пита – уровень 24!
Царапанье Пита – уровень 23!
Клинок Крыла Пита – уровень 19!
Ледяное Копье Пита – уровень 17!
Сопротивление Холоду Пита – уровень 16!
Ядовитый Огонь Пита – уровень 13!
Ваш Спутник Пит получил 2 уровня!
+4 ЖИВ! +4 ВСК! +8 ЛОВ! +8 ЛОВ! +6 ВОЛ! +2 ВЫН! +4 ИНТ!
Пит буквально светился энергией – свет, который при дневном освещении был бы едва заметен, здесь почти ослеплял. Феликс видел, что Тэнку изо всех сил старается не шуметь, но тот все равно издавал короткие писки, мелко дрожа всем телом, пока его омывала энергия Системы.
«Хорошо. По крайней мере, один из нас…»
Вы получили уровень!
Теперь ваш уровень – 22!
+3 к ВОЛ! +2 к ИНТ! +4 к ЛОВ! +1 к ВЫН! +2 к ВСК! +2 к ЖИВ! +4 к ЛОВ!
У вас есть 5 нераспределенных очков характеристик!
«О да, черт возьми. Это именно то, что нужно. Вброшу очки в Живучесть и немного подстегну исцеление».
Феликс судорожно вздохнул, когда энергия Системы прошла сквозь него, хотя прибавка от одиночного уровня уже не ощущалась так мощно, как раньше. Но затем, когда он уже приготовился распределить очки, поток превратился в яростный торрент, который физически встряхнул его тело. Он стиснул зубы; от вибрации мышцы руки непроизвольно сократились, и он почти услышал, как обломки кости скрежещут друг о друга. Синее и золотое вспыхнуло перед глазами ярче прежнего, а в глубине души завибрировал нарастающий аккорд. Он упал на колени, и под ним что-то треснуло.
«Что?!», – Мышцы перекатывались и скручивались, причиняя мучительную боль израненным конечностям. — «Что происходит?»
Сердце Феликса забилось в бешеном ритме, это был уже не стук, а непрерывный гул, прогоняющий кровь через тело, которое, как он чувствовал, менялось с каждой секундой. Кожа грубела, мышцы уплотнялись, кости горели, когда кровь текла по ним, словно магма. Эта магма казалась особенно невыносимой в правой руке, где перелом был диссонирующим заусенцем в пульсирующей Симфонии, ревущей вокруг него. Словно лопнувшая стальная струна, дребезжащая посреди сокрушительного прилива Гармонии.
Он закричал.
Ощущения были такими, будто его Тело снова проходит Закалку, но это было невозможно. Он даже не использовал Эссенции. Клочья синего и спорадического золотого пламени вырывались из его тела, освещая тьму – костер рядом с огарком свечи, которым был Пит. Дикие тени плясали по огромному открытому залу, пока его чувства рвались наружу, расширяясь дальше, чем когда-либо прежде. Дыхание превратилось в громоподобный труд, каждое движение – в стонущий вздох в тишине, и даже мрак начал рассеиваться, светлея до непроницаемо-серого.
Мощный импульс силы прошел вверх по позвоночнику, закручиваясь с неистовым азартом, пока что-то внутри него менялось и… перерождалось. Это заставило Феликса вскочить на ноги быстрее и изящнее, чем он двигался за долгое время; пол под ногами снова треснул. Шторм энергии прорвался сквозь кожу, тело не в силах было удержать ее всю, и она вспыхнула сине-золотым ореолом вокруг плоти. Корона из огня и трещащих лазурных молний.
А затем все стихло.
Поздравляем!
Вы достигли Первого Порога!
Все основные характеристики превысили 100!
Получен титул!
Сломанный Путь (Редкий)!
Вы идете по пути к ужасающему могуществу. Молитесь, чтобы вам хватило мудрости совладать с ним, иначе вас ждет Погибель. +10% бонус Ранга Подмастерья (Тело, Разум, Дух)
Требования: все основные характеристики выше 100, уровень ниже 50, Потерянная раса (Ним).
— Ха-а, ха-а, х-х-а… — Феликс прислонился к стене, жадно хватая ртом воздух, пока пульс медленно приходил в норму. — Что… что это за хрень была? Сломанный Путь? — Он тряхнул головой, смахивая уведомление. — Описание какое-то… зловещее.
Феликс вытер пот с лица, стряхнув его в сторону, и только потом осознал, что сделал это правой рукой. Изумленный, он поднял правую руку – ни боли, ни спазмов. Он нерешительно потыкал пальцами левой руки в бицепс: глубоко под кожей и мышцами кость еще слегка поднывала. Похоже, то, что с ним произошло, не исцелило его полностью, и у него было предчувствие, что при слишком сильной нагрузке рука может сломаться снова. Но даже так – это было чудо.
«Как?», – Он и раньше испытывал всплески исцеления, особенно когда закалял Тело, но тогда он выздоравливал полностью. Это же… в каком-то смысле переделало его. Словно все физические изменения, которые претерпевало его тело по мере роста характеристик, были сжаты и усилены. Кожа и мышцы под ней казались твердыми как камень, но при этом податливыми – странная двойственность ощущений, дарующая чувство небывалой мощи. Он провел руками по телу, поражаясь тонким, но определенным переменам. Сделал шаг вперед: суставы двигались чуть быстрее, будто их смазали. Каждый шаг сопровождался тихим хрустом под ногами, и когда Феликс опустился на одно колено, он понял, что плиточный пол крошится под его весом.
«Хрупкий пол».
Он поднялся и глубоко вдохнул. Пит подбежал к нему, безошибочно ориентируясь в темноте. «С больной рукой или без, пора идти вперед».
Хотя тьма немного рассеялась, она все еще висела перед ним непроницаемой завесой. С некоторым опасением Феликс снова активировал Маназрение. Хаос окружающей Маны вернулся, но на этот раз без пронзительной боли; созерцание шторма силы, заполнившего зал, вызывало лишь легкий дискомфорт. С усилием Феликс сфокусировал взгляд за вихрями маны, стараясь разглядеть детали самого помещения.
Маназрение – уровень 40!
Он находился в вестибюле. Помимо круглого выхода, здесь были стены, уходящие полукругом, украшенные блеклыми росписями. Потолок выгибался высоко над головой – парящая конструкция, напоминающая своды собора, ребристая и величественная. Позади него, по другую сторону столпа, у которого он очутился, виднелся арочный проход, ведущий вглубь этого… дворца? Храма?
«Что это за место?»
Он знал, что это центр Лабиринта, а значит, здесь должно быть нечто могущественное, важное или опасное. Но кроме этого ни Феликс, ни Магда понятия не имели, куда они идут; они обсуждали это время от времени, но так и не приблизились к истине. Кэлли сказала, что здесь опасно и смертельно, и Магде этого было достаточно. Феликс нахмурился. Ему, в общем-то, тоже.
«Буду считать, что это место пытается меня убить. В конце концов, пока что всё к этому и шло».
В целях выживания Феликс проверил снаряжение. Рубашки, конечно, нет, штаны в лохмотьях, сапоги на последнем издыхании. За поясом – футляр для зелий Вессилии, Кресцианский клинок и грубо обточенный клык…
«Черт. Я его выронил». — Он в ярости потер виски. — «Должно быть, потерял, когда великаны напали на нас. Проклятье».
Раздосадованный, Феликс подошел к настенным росписям, чтобы рассмотреть детали. Он прошел сквозь завихрения Маны – их прикосновение ощущалось как нежное, едва уловимое поглаживание чувств, которое он старался игнорировать. Фрески выцвели от времени гораздо сильнее тех, что он видел в Лабиринте. Феликс удивился, что за столько веков здесь вообще хоть что-то сохранилось. На них были изображены высокие существа в мантиях и доспехах, идущие бок о бок с множеством бледношерстных созданий размером с человеческого ребенка. На картинах встречались и другие, более странные народы, но в центре каждого сюжета неизменно оказывались первые двое.
«Ним и Гайст».
Здесь, в вестибюле, Ним в бронзовой короне держал высоко над головой скипетр из какого-то светлого металла. Стоящий рядом Гайст сжимал развернутый свиток, его рот был открыт, будто он читал вслух. Феликс пошел вдоль стены, следуя за фреской, и через арку попал в длинный коридор. Он двигался так медленно и тихо, как только мог, хотя шум, который он поднял до этого, мог бы разбудить и мертвого. В коридоре, к счастью, никого не было – ни Риси, ни кого-либо еще, – так что Феликс снова переключил внимание на стены.
На этих фресках рассказывалась история, и Феликс невольно засмотрелся.
Ним и Гайст путешествовали по всему миру: через пологие холмы и дремучие леса, широкие озера и ледяные горы. Иногда к ним присоединялись другие – еще больше Ним и Гайст, а порой и представители рас, которых Феликс не мог опознать. Вот серебряный лес, где каждый листок вырезан из мерцающего металла. Глубокое, пронзительно красивое озеро, кишащее жизнью, скрытой под ленивой рябью. Горный хребет, возвышающийся над облаками, с расколотыми вершинами. И везде Феликс замечал одну знакомую деталь: бронзовый шип, похожий на две составленные основаниями пирамиды, вонзенный в землю.
Такой же, как на зачарованных ошейниках Стражей, только в разы больше.
Ним и Гайст были изображены на каждом из этих участков, они стояли подле шипов, словно изучая их. Места действия менялись, и две фигуры, казалось, становились все более изнуренными – плечи и колени подгибались. Ним уже не так высоко поднимал скипетр, а Гайст разворачивал свиток все меньше, пока, наконец, они не оказались в цветущей долине, до краев заполненной плодовыми деревьями. Здесь был вбит массивный шип, превосходящий размерами все предыдущие, и две фигуры стояли подле него, выпрямившись во весь рост. Торжествующие.
Феликс продолжал идти, коридор был длинным, без ниш и поворотов. Только история на стенах.
Следующая фреска показывала, как вокруг вырастают здания – сначала маленькие и серые, но по мере продвижения по коридору архитектура становилась все сложнее: вокруг шипа теснились величественные строения с вычурным декором. В воздухе роились крылатые существа, яркие и дикие, а растущий город наполняло множество народов. «Шелим», – осознал он. — «Это Шелим. Этот город». Феликс узнавал знакомую планировку: концентрические круги, расходящиеся от центра и пересекающиеся между собой. Он узнал группы башен, возвышающиеся над остальными зданиями – выше был только сам шип. Он даже разглядел здание капитолия с бронзовым куполом на краю обширной площади у шипа.
Взгляд невольно пополз вверх, когда фреска снова изменилась. Теперь шип… словно мерцал, вопреки статичной природе красок; казалось, он пульсирует, пронизывая весь город. Над бронзовым пиком была изображена темная аморфная фигура, похожая на грозовую тучу, от которой в город и окрестные земли расходились разноцветные линии. Линии были инкрустированы металлом, они сверкали, описывая идеальные параболы, и каждая заканчивалась всполохом цвета, который не померк даже спустя эпохи. По всем меркам это было величественное и мощное изображение.
Но Феликс, чей взгляд почти не мог оторваться от этой зловещей тучи, почувствовал, что она излучает нечто иное. Мощное чувство… нужды.
Глубоко в животе, прямо над пупком, Феликс ощутил ноющую боль. Она тихо завыла, откликаясь на его пустой голод – первые пробуждающиеся муки спящего зверя. Он чувствовал связь, родство с этой бесформенной массой. Жажда была такой, что отвести глаза стоило огромного ментального усилия. Когда же ему это удалось, он увидел, что остальная часть фрески уничтожена. Коридор тянулся еще ярдов на двадцать, но кто-то или что-то разбило стены, содрав облицовку массивными когтями, между которыми было по несколько футов расстояния. Пол был завален обломками камня.
«Здесь есть что-то очень плохое», – Феликс сглотнул, глядя на рваные борозды в твердом камне.
Он двинулся вперед, соблюдая предельную осторожность среди обломков, и подошел к краю коридора. Послышались голоса, тихие, но становящиеся громче с каждым шагом, и Феликс с удивлением понял, что узнает оба.
— Я недостоин вашего внимания, — пророкотал Гриммар; его голос почему-то звучал приглушенно. — Для меня честь дышать воздухом рядом с вашей священной плотью.
— Разумеется, — ответил куда более изящный голос; в этом единственном слове сквозила покорность и усталость. — Я вижу, ты принял мой дар, дарованный твоим предкам столь давно.
— Принял, матушка, — проскрежетал Гриммар. Феликс осторожно заглянул за угол, где коридор открывался в огромное пространство. Пол был выложен полированным гранитом, гладким и безупречным. В дальних стенах, которые, как и в вестибюле, шли по кругу, виднелись затененные ниши, разделенные каннелированными колоннами и покрытые искусной резьбой в виде виноградных лоз и листьев. Крыша уходила высоко вверх, не поддерживаемая никакими балками, и сверху в зал лился яркий естественный свет.
Солнечный свет заливал пространство с таким сиянием, что Феликс на мгновение забыл, как дышать – вспышка была слишком ослепительной. Когда зрение прояснилось, он увидел Гриммара: тот стоял на коленях, склонив голову и вытянув руки вперед, будто молился или… или пал ниц.
За ним, в самом центре круглого зала, возвышался сорокафутовый бронзовый шип, уходящий вверх примерно на четверть высоты потолка. Он мерцал сдержанной, но грозной мощью. По его поверхности ползали сигилы, которые вспыхивали и гасли в быстрой последовательности, ни разу не повторяя порядок или положение.
— Я надеюсь быть достойным этой малой частицы твоего божества, матушка.
Почти скрытая массивной тушей великана, там стояла женщина. На ней было простое струящееся платье из бледной, невесомой ткани, которая, казалось, колыхалась на несуществующем ветру. Женщина рассмеялась – этот чистый звук обрушился на Феликса волной безмятежности. Стены его Бастиона Воли содрогнулись, темный камень задрожал под этим мягким натиском, но устоял.
Бастион Воли – уровень 36!
Бастион Воли – уровень 37!
Бастион Воли – уровень 38!
Контроль Дыхания – уровень 21!
Контроль Дыхания – уровень 22!
Феликс нырнул обратно за стену, изо всех сил стараясь выровнять дыхание – ощущение было такое, будто он только что пробежал марафон. На лбу выступил пот, смешиваясь с засохшей кровью и грязью недавних сражений, и закапал на обнаженную грудь и спину. Он активировал Медитацию, пытаясь успокоить разум, но его все еще трясло.
«Это… твою мать, это совсем нехорошо». — Он сглотнул, пытаясь увлажнить пересохший язык.
«Кажется, я влип».