Глава 21.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

В дверь внезапно постучали. Феликс начал было отступать, но не успел он сделать и пары шагов, как дверь распахнулась от мощного удара. Она врезалась в стоящий рядом стеллаж, и на пол посыпались вещи. Феликс был почти уверен, что это были керамические миски.

Снаружи сверкнула молния, очертив массивные силуэты двух аколитов. Их красные плащи были распахнуты, а на бедрах висел внушительный арсенал оружия. Гром грянул мгновением позже, заставив безделушки на полках Кервин мелко задрожать.

— Госпожа, — произнес тот, что стоял впереди, склонив темную бритую голову в сторону Кервин. — Мы ищем подозреваемого в совершении вчерашнего нападения. Вы видели кого-нибудь подозрительного?

Кервин, к ее чести, даже не взглянула на Феликса. Она лишь нахмурилась и покачала головой:

— Нет, аколит. После вчерашнего насилия я сегодня мало кого видела. А увижу, пожалуй, еще меньше, если меня будут постоянно прерывать, хм?

— Подумай хорошенько, лавочница. — Подала голос вторая, женщина с болезненно бледной кожей и распущенными каштановыми волосами. Ее глаза сузились. — Этот человек среднего роста и среднего телосложения. Обладает одним или несколькими Навыками, связанными с молнией. Глаза голубые.

— Таких не видела, — фыркнула Кервин. Дождь забарабанил по крыше, создавая над головами мягкий, монотонный шум. Феликс попытался распространить свое Восприятие наружу, надеясь предугадать атаку до того, как она последует.

Аколит подошла ближе, вглядываясь сначала в Кервин, а затем в Феликса.

— Вы уверены?

Ее взгляд задержался на Феликсе чуть дольше, и он замер, его веерное Восприятие сосредоточилось на женщине. Словно в замедленной съемке, она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Феликс уставился в ответ; глаза аколита были ярко-желтыми, пронзительными. Она моргнула… медленно…

… и отвернулась.

— Я совершенно уверена, — заверила их Кервин.

— Как и я, — выдавил Феликс; его голос прозвучал тверже, чем он ожидал. Женщина вздохнула и с гримасой взглянула сначала в окно, затем на напарника.

— Начинается ливень. Пойдем дальше.

Лысый мужчина мазнул взглядом по Феликсу и кивнул:

— Идем.

Обман достигает 13-го уровня!

Обман достигает 14-го уровня!

— Будьте начеку. Этот человек очень опасен. Обо всех случаях появления сообщайте ближайшему Инквизитору. — Женщина сухо кивнула им, запахнула плащ и вышла. Напарник последовал за ней.

— Приятного утра, госпожа. Сударь.

Они ушли, не сказав больше ни слова, и зашагали под дождем. Дверь закрылась за ними с негромким щелчком.

Феликс резко повернулся к Кервин, которая с кислым миной смотрела вслед аколитам. У него были вопросы. Нет. Один вопрос.

— Что это, черт возьми, было?

— О чем ты? — Женщина средних лет встретила гневный взгляд Феликса, ничем не выдавая своих мыслей.

Он раздраженно застонал:

— Они искали голубые глаза. Она смотрела прямо на меня. У меня голубые глаза. — Феликс ткнул пальцем себе в лицо и сделал несколько шагов к лавочнице. Он выудил круглый диск из-под рубашки и поднял его. — Она должна была что-то сказать. Этот амулет, этот Камень… Это ведь не просто магия, верно?

Улыбка Кервин вернулась, став шире прежнего.

— А чем еще они могут быть?

Феликс не ответил, вместо этого задав свой вопрос. Тот самый, что не давал ему покоя с тех пор, как он прочел описание амулета.

— Кто такой Певчий?

Он не знал точно, какого ответа ожидать, но восторженный смех не входил даже в первую десятку его предположений.

— Это магия, Феликс. Истинная, настоящая магия. — Она развела руки, и между ладонями, сопровождая движение тихим гулом, мерцая, пронеслась дуга света. Феликс отступил, переводя взгляд с сияния на лавочницу.

«Маг», – поправил он себя. — «Она определенно маг».

— У тебя острый глаз, мальчик. Я удивилась, когда ты заметил особенности своего амулета. А Камень… что ж, это была моя проверка. Хотела узнать, верна ли догадка. — Она щелкнула пальцами и указала на него. — И она подтвердилась. Ты настроен на него.

— На что?

— На музыку сфер, — произнесла она, и по комнате разлилась певучая мелодия, мягкий, сладкий звук, который обострил все детали вокруг. Цвета внезапно стали ярче, запахи – насыщеннее, даже трение пальцев ног о внутреннюю поверхность сапога стало громким и отчетливым. Затем звук затих, а вместе с ним ушла и ясность. — На Гармонию.

Глаза Феликса округлились, мысли закружились вихрем.

— Великая Гармония?

Улыбка Кервин стала ликующей:

— Именно так.

— Расскажите мне, — Феликс шагнул вперед, и к его голосу примешалось щебетание Пита. — Я видел… я был…

— Не здесь. Малые чары и стихи можно творить втайне, но… Приходи в Квартал Ремесленников через четыре дня, на закате, на угол Сапожной и Ткацкого пути. Спросишь меня. — Она вздохнула и снова улыбнулась. — Обещаю, ты получишь все ответы, которые тебе нужны.

«Сомневаюсь», – нахмурился Феликс, когда она вложила Камень Дикого Эха ему в руку. Он посмотрел на нее, вскинув бровь.

— Считай это подарком. Только помни, — сказала она, снова ведя его к задней двери. — Найди меня через четыре дня. На закате. Договорились?

Феликс неохотно кивнул. Ее слова были слишком интригующими, чтобы от них отказываться. Разумеется, он придет.

— Вот и славно. У меня назначена встреча, человек уже должен был быть здесь. До встречи, Феликс. — Она попыталась закрыть дверь, но он подставил ногу в проем.

— Просто скажите, что это? — Настаивал он. — Что такое Великая Гармония?

Женщина посмотрела на него пристальным взглядом темных, почти черных глаз. В ее лице, в самих его очертаниях было что-то знакомое. Она медленно вытолкнула его ногу из дверного проема.

— Это сама жизнь.

Дверь закрылась.

* * *

Феликс покинул ее сад, перемахнув через стену одним впечатляющим прыжком. Кервин чувствовала его сквозь стены лавки, пока он не покинул границы ее владений.

«Должно быть, его Сила весьма высока», – размышляла она, пока внезапный звон не привлек ее внимание. Она взглянула на часы позади себя и нахмурилась. — «Где же этот мальчишка?»

Слуга опаздывал. Обычно Кервин это раздражало, если бы ее не задержали посетители. Феликс – это одно, любопытная загадка, сама упавшая ей в руки. А вот без других… без их любезностей она вполне могла бы обойтись.

Когда мальчик наконец появился, он был насквозь промокшим – видимо, покинул Гнездо без плаща. Он тяжело дышал, упершись руками в колени прямо у порога.

— Живее, живее! — Прикрикнула она. — Ты впускаешь дождь!

Дождь и впрямь превратился в ливень, и ветер швырял его на улицу почти горизонтально. Мальчик полминуты возился с защелкой, прежде чем та поддалась. Он повернулся и попытался вытереть руки о штаны, которые были такими же мокрыми.

— Простите, госпожа Кервин. — Он дважды поклонился и коснулся лба правым указательным пальцем. Он взглянул на нее с тревожной миной. — Я бежал так быстро, как мог, но Инквизиция сует свой нос в дела гильдейцев. К тому же толпы, дождь…

Кервин махнула рукой и покачала головой:

— Не бери в голову, малец. Я все равно была занята. Что доложишь?

Слуга оглядел лавку: полки, стены и окна, дребезжащие от очередного раската грома.

— Прямо здесь? Мы в…?

— Безопасности? — Ряд знаков по всей комнате внезапно вспыхнул ярко-пурпурным светом и погас. — Как в крепости, мальчик. Говори, что хотел.

Мальчишка, на вид не старше пятнадцати, откашлялся и выпрямился. Он убрал мокрые волосы с лица и посмотрел на лавочницу.

— Она задает вопросы, как вы и надеялись, госпожа. Вынюхивает везде, где только может.

— Хорошо. А шифры? Они пригодились? — Кервин подалась вперед над прилавком, вся обратившись в слух. — Она смогла их активировать?

Слуга кивнул:

— Мне пришлось попотеть, чтобы дать ей шанс, но увести пару стражников и отпереть окно было не так уж трудно. По крайней мере, для меня.

В голосе мальчика зазвучала странная уверенность, плечи расправились, а подбородок с каждым словом поднимался выше. К концу фразы он уже дерзко смотрел в темные глаза Кервин. Он даже подрос дюймов на десять и больше не выглядел на пятнадцать. Теперь перед ней стоял молодой человек лет двадцати с небольшим.

«Какой у него Навык», – с одобрением подумала Кервин, уже не в первый раз. — Но она ими воспользовалась, верно?

— Воспользовалась. Сказала, что они позволили ей подслушать Совет Старейшин. Но… — тут он замялся, поморщившись. — Ее чуть не поймали. Один из Старейшин взорвал дверь.

— Проклятье, — пробормотала Кервин. — Ее раскрыли?

— В том-то и хорошая новость. Десница ее отца вовремя ее унес, и, насколько я могу судить, этот человек стер все следы ее пребывания.

— Какая удача, — выдохнула лавочница. — Она просила твоей помощи еще раз?

Молодой человек кивнул и упер руки в бока. На его губах заиграла непринужденная улыбка.

— Отчасти поэтому я здесь. Она ищет новые Скриптовые Шифры. Раз уж в прошлый раз источником был я, то я решил…

— Нет. Их слишком легко отследить. Совет не попадется на ту же удочку дважды. — Кервин постучала пальцем по губе. — Ты можешь выманить ее из Гнезда? В сам город?

Слуга снова поморщился:

— Не знаю. За ней следят очень строго. После последнего нападения…

— Я дам тебе пятьдесят корон.

— …не вижу причин, почему бы и нет. Она натура свободолюбивая. Давно уже рвется из башни. — Слуга потер чисто выбритый подбородок и ухмыльнулся, демонстрируя ямочки на щеках, которых мгновением раньше не было. — Придется, конечно, кое-кому подмазать лапу. Финансировать такие дела бывает ох как непросто…

Кервин закатила глаза и достала бархатный мешочек размером с кулак. Она бросила его парню. Тот исчез в его карманах так быстро, что это само по себе походило на магию.

— Приятно иметь с вами дело, госпожа. Когда и куда мне отправить юную мисс?

— Через четыре дня. Пусть идет на угол Сапожной и Ткацкого Пути. Придет на закате и спросит меня.

— Спросит вас? Или Кервин? — Слуга ухмыльнулся, и его глаза на миг сменили цвет: от красного к серебряному, а затем к простому, неприметному карему.

— У тебя острый глаз и длинный язык. Смотри, как бы он не стал еще длиннее, а то я заберу его себе, ясно? — Кервин хмурилась до тех пор, пока ухмылка не сползла с его лица.

— Виноват, госпожа. Все будет сделано.

Лавочница нагнулась, чтобы поднять одну из уцелевших керамических мисок. Когда она подняла голову, молодого человека уже не было. Зато на его месте осталась огромная лужа воды. Она крякнула.

«Всегда найдется работа».

И она пошла за шваброй.