Глава 42.0
ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ
«Погоди. Это не Архонт».
Сердце Феликса, едва не выскочившее из груди, замедлило свой неистовый бег, стоило ему разглядеть существо перед собой. Это был массивный конструкт, по размерам и общим очертаниям напоминавший Архонта, но изваянный из выветренного камня и сплошь покрытый зеленью. В самом прямом смысле. Плющ, грибы и мелкие, похожие на колокольчики синие цветы украшали его так густо, будто он не шевелился сотни лет. На груди создания сиял крупный глиф – сплетение смыслов «роста», «стража» и «вечности».
«Прожорливое Око!»
Прожорливое Око: Ошибка.
— Ого. Такое нечасто случается. Что же ты за штука? — Пробормотал Феликс. Поглядывая на кружащее облако спрайтов, он осторожно шагнул вперед. Пит предостерегающе зарычал, но Феликс всё больше убеждался, что это место не желает ему зла. У него ведь была Власть, верно?
Земля здесь спускалась террасами, уходя вниз на фут через каждые десять ярдов чередой концентрических кругов. Поросший зеленью голем замер на самом дне, в низшей точке, где из пола каверны вырастало исполинское зелено-золотое древо.
Ствол его был толщиной с небоскреб, а корни внизу не уступали мощью далеким ветвям у свода пещеры, почти терявшимся во мраке. Если бы не зрение, усиленное характеристикой Восприятие, Феликс не сумел бы даже разглядеть потолок грота, до которого было добрых несколько миль. Листьев не было – лишь великолепный зелено-золотой ствол, наполненный сиянием, перед которым мерк свет спрайтов.
Когда Феликс начал спускаться, под его ногами раздался чистый звон, словно умелые пальцы провели по краю хрустального бокала. От его шагов вовне разлетались дрожащие волны энергии – рябь на пруду, который оставался неподвижным очень и очень долго. Каждая новая терраса добавляла свой тон в общую песню, и к тому времени, как он достиг дна, воздух наполнился сложным, переплетающимся концертом. У этой музыки был вкус серебристой весны и запах летнего зноя, она была напоена жизнью так густо, как мало что в этом мире. Но эта песня была лишь эхом того гула, что вибрировал внутри самого древа.
«Прожорливое Око!»
Имя: Анима Кариатиды.
Тип: Духовное Древо.
Описание: Духовные Деревья – редкие и могущественные организмы, наделенные стихийной Маной в зависимости от цикла их роста. Данный экземпляр сонастроен с Жизнью, Водой, Светом и Тенью.
Навык Травничество повышен до 34 уровня!
…
Навык Травничество повышен до 43 уровня!
Феликс пошатнулся, когда прилив Системной энергии едва не сбил его с ног. Ядра в его груди запели, вращаясь и источая свет и мощь, столь же живительные для его навыка Травничество, как весенний дождь. Феликс чувствовал, как навык растет и меняется, пока его структура прогибается под напором энергий.
— Ого.
Вблизи стало ясно, что Духовное Древо вовсе не похоже на обычное дерево – оно приняло форму гуманоидной фигуры, окутанной зелено-золотым мхом и каскадами огней. Его ступни плавно переходили в корни выше человеческого роста, а воздетые руки идеально сливались с ветвями далеко вверху. Это был Столп, подпирающий саму землю; от него веяло древностью, легким бризом и молодой порослью. Он казался первозданным. Жизненно важным.
Затем Феликс заметил, что спрайты порхают не только вокруг Духовного Древа, но и подле странного голема. Стоять с ним на одном уровне было боязно, хотя это чувство отличалось от трепета перед Древом. Древо было колоссальным, его присутствие невозможно было охватить разумом. Голем же – если это был он – источал ауру векового терпения и испытанной временем силы, и, хотя он определенно превосходил Феликса размерами, ему было далеко до величественного облика Анимы.
Он подошел ближе и осмотрел голема, задействовав все чувства. Первое впечатление подтвердилось: он был из камня, но в нем проглядывали и следы металла. Мох забился в трещины и сочленения, дополняя флору, проросшую по всему телу этого заросшего часового. По нему ползали крошечные, почти невидимые существа, похожие на насекомых, но прозрачные. Глаза были пусты – провалы в шлеме, открытые воздуху, если не считать колонии грибов, обосновавшейся на левой стороне лица.
— И что мне здесь делать? — Спросил он у спрайтов. Маленькие существа не ответили, лишь крутанулись вокруг голема, прежде чем спиралью взмыть к Духовному Древу и вернуться в рой. — Ладно, круто. Спасибо.
«Что думаешь, Пит?»
Его спутник молчал несколько секунд, а затем прислал ментальный эквивалент пожатия плечами. «Власть?»
«Не знаю. Давай проверим».
Он снова воззвал к своей Власти, и маленькая иконка башни развернулась в те же серые, недоступные меню. Однако опция [Доступ к Хранилищу] по-прежнему была активна. Он выбрал её, и возник новый список.
[Осушить Колодцы]
[Наполнить Колодцы]
[Доступ к Массиву Кристаллов Белайс]
[Общение]
Все пункты, кроме последнего, были серыми.
«Колодцы?»
— Ну, там ведь был большой пустой колодец, так? Может, он предназначался для полива этого Духовного Древа? — Феликс и понятия не имел, но нечто вроде Анимы Кариатиды наверняка нуждалось в экзотическом питании. — Меня больше интересует массив. Кристалл Белайс – это тот же минерал, что мы видели в Гнезде ревенантов.
— О-о-о, — отозвался Пит, когда в его сознании вспыхнули воспоминания о той встрече. Феликс видел их, чувствовал их вкус, пока они мелькали в активной памяти. — Блестяшка.
— Большая и блестящая. И магическая. То, что пункт серый, наводит на мысль: массив либо сломан, либо недоступен. Остается только Общение. — Он задумчиво посмотрел на дерево и голема. — Но общение с кем? С деревом?
«Стоит попробовать?»
— Полагаю, да, — Феликс пожал плечами, стараясь не замечать растущего внутри беспокойства. Он выбрал опцию.
[Общение]
Зелено-золотой свет маны жизни вспыхнул ослепительным сиянием, и перед ним в воздухе возникла череда глифов. Они были сложными – сплав нескольких сигилов, как и все глифы, но в них было нечто большее. Зелено-золотые символы вибрировали от мощи, исходящей от самого Духовного Древа, и на секунду Феликсу показалось, что он угадал. Сила копилась, собираясь из сочащейся маны Древа… пока не вырвалась наружу, ударив прямо в каменного голема.
Система Эйдолонов Задействована.
— О нет.
Жидкий зелено-золотой свет омыл голема, взметнувшись вверх короной, пахнущей росистым весенним рассветом. Флора, растущая на нем, не только не осыпалась, но расцвела и разрослась. Грибы раздулись, плющ пополз дальше, а свисающие колокольчики дали побеги и раскрылись. Сам камень загрохотал, треща и скрипя, а внутри темного шлема вспыхнули два зеленых пламени.
— Кто… пробудил… меня?
Голос его был подобен скрежету наждачной бумаги по гортанному рыку льва. Звук валунов, перемалывающих щебень при обвале в горах.
«Прожорливое Око!»
Имя: Ликующий Эйдолон.
Тип: Конструкт.
Уровень: 6E48 – $
ОЗ:??/??
ОБ: Н/Д.
ОМ: Н/Д.
Описание: Древний конструкт, созданный для охраны этого места. Эйдолоны были творениями расы Ним. О них мало что известно.
Сила: Требуется больше данных.
Слабость: Требуется больше данных.
«Черт возьми, очень надеюсь, что эта штука не враждебна».
— Кто? Я… я не вижу ничего, кроме золотой жизни! Кто… стоит… предо мной? — Голос Эйдолона не стал приятнее, он запинался на словах, словно поцарапанная пластинка или сбоящий аудиофайл. — Назови себя. Кто ищет общения с Духовным Древом?
Феликс облизнул губы и выпрямился перед Эйдолоном. — Я.
Огни в шлеме Эйдолона повернулись, фокусируясь на нем. — Вижу, возвысилась новая Власть. Я… я не могу пошевелиться. Как много времени прошло с твоего предшественника?
— Э-э, несколько Эпох, я полагаю, — ответил Феликс.
— Не-несколько Эпох…! — грубый, глубокий голос Эйдолона дрогнул от тревоги. Запинающаяся, отрывистая последовательность аккордов. — Я спал так долго?
«Погоди, нет. Это его Дух». Феликс моргнул. «У него есть Дух?»
— Что ты такое? — Спросил Феликс. — Ты выглядишь как… ты Архонтический Конструкт?
— Я Эйдолон! Поклявшийся с-служить тем, кто правит великим городом Невис, и направлять тех, кто желает общаться с Духовным Древом. — Он едва заметно дернулся, но этого хватило, чтобы растения на его теле задрожали. — Что за… Кажется, я неподвижен. Сочленения, крепления, сам массив подверглись коррозии. Но если и впрямь прошли Эпохи, то удивительно, что я вообще еще здесь. — Огни его глаз снова обратились к Феликсу. — Благодарю тебя, носитель Власти, за то, что разбудил меня. Позволь мне исполнить мои обязанности. Для начала…
Луч зелено-золотого света упал на Феликса, в мгновение ока скользнув по его телу. — Сканирование жизни. Ты соответствуешь ожиданиям. П… Первородный?
Шок и тревога затопили Дух конструкта, и Феликс пригнулся, собирая силы, чтобы бежать. Эйдолон снова заскрипел, словно пытаясь двинуться к нему. — Нет, больше. Первородный. И Нимеец тоже. И…
Он перестал раскачиваться, и его глаза вспыхнули ярче прежнего – так сильно, что Феликсу пришлось зажмуриться.
— Несвязанный.
На этот раз не было ни тревоги, ни зачатков страха. Вместо этого на Феликса обрушилась настоящая лавина радости.
— Несвязанный вернулся! О, славные предки! — Его голос разнесся по каверне, заставив спрайтов разлетаться волнами. — И что же это? Не только Несвязанный, но и Наследник? Неужели чудеса никогда не кончатся?
Мириады веселых звуков вырвались из пустой груди каменного Эйдолона, и Феликс начал расслабляться. Похоже, тот любил Несвязанных достаточно сильно, чтобы закрыть глаза на его расу Первородного.
— Кхм, да. Я Несвязанный, — сказал Феликс. — А ты – конструкт-проводник? Почему у тебя есть Дух?
— Я Эйдолон, а не какой-то простой проводник. Усилия тысяч ушли на мою ковку, столь сложным был процесс. Мои Дух и Разум были изъяты из смертного Тела и помещены в это священное вместилище, дабы я мог приносить пользу в грядущие Эпохи. — Голос его дрогнул. — Эпохи, что уже миновали.
— Ты был смертным прежде? Нимом? — Спросил Феликс.
Дух Эйдолона содрогнулся, словно снова пробуждаясь от сна. — Да. Я был смиренным слугой Империи давным-давно. Моей последней наградой стала возможность продолжить службу, жить и помогать городу, который я любил.
— Это было… обычным делом? — Спросил Феликс. Ему была противна сама мысль о том, чтобы быть засунутым в голема и обреченным служить другим вечность. Или нечто близкое к ней. — Погоди, неужели все големы – это люди?
— Големы? Эти жалкие поделки из стали и орихалка? Нет, те никогда не были чем-то большим, чем детские игрушки. Праздные проекты нескольких блестящих, но скучающих Умов. Эйдолоны же были одним из величайших достижений наших ремесленников. Как ты можешь не знать об этом?
— Времена меняются, — ответил Феликс. — Значит, превращение в Эйдолона было наградой?
— Почетная и добровольная служба, которая могла возвысить Дом до статуса избранных за одно поколение! — Конструкт-который-когда-то-был-человеком осекся. — Либо же это был суровый приговор для самых нечестивых преступников.
Глаза Феликса расширились от ужаса. — Людей приговаривали к тому, чтобы их Разум и Дух вырывали из Тел? Навсегда?
— Только за истинно гнусные деяния. Это наказание применялось нечасто.
— Как же мне тогда узнать, что ты из первых, а не из вторых? — Спросил Феликс. Он старался держаться вне зоны досягаемости существа, несмотря на всю его кажущуюся неподвижность.
— Мое слово, — сказал Эйдолон. — И массив на моей груди должен развеять любые сомнения.
Феликс вскинул бровь. — Я вижу только глиф.
— Да, это он и есть, — промолвил тот. Голос его рокотал и скрежетал, словно цепляясь за какой-то внутренний механизм. — Т-ты не можешь его прочесть?
— Я… — Феликс нахмурился. — Дай мне секунду.
Феликс сосредоточился, одновременно активируя Маназрение и Теурга Восхода. Глиф пошел рябью, смыслы начали медленно проступать сквозь форму. Он уже распознал «рост», «стража» и «вечность», но теперь начал видеть больше.
Титул: Архитектор Восхода задействован!
Навык Маназрение повышен до 57 уровня!
Навык Маназрение повышен до 58 уровня!
Навык Маназрение повышен до 59 уровня!
Гораздо больше.
Глиф буквально взорвался, его детали разворачивались, словно тысячи и тысячи складок на листе бумаги размером с тарелку. В каждой морщинке таился смысл. Не начертанный или выгравированный, но вживленный в сам глиф. Это был массив, самый простой и глубокий из всех, что он видел: минимум усилий вложен в сигилы и их перестановки, но при этом достигнуто нечто совершенно невероятное, наполненное Намерением вместо прописанных знаков. Современная инскрипция была лишь громоздкой версией того, что древние, судя по всему, творили одной лишь своей Волей.
Навык Теург Восхода повышен до 66 уровня!
…
Навык Теург Восхода повышен до 70 уровня!
«Ого!» Феликс уже видел способы применения этой техники, если бы только сумел её постичь. Маленькие узлы Намерения были вплетены в очертания глифа; все они светились маной, но узлы сияли еще ярче. «Поразительно. Это… хм. Это не просто Намерение. Это Воспоминания».
Без предупреждения Феликс почувствовал, как его потянуло внезапной и неумолимой силой. В мгновение ока он оказался в другом месте.
«Что за чертовщина?»
Феликс стоял в огромном зале, поменьше Хранилища, но куда более изысканном. Пол был из полированного мрамора, синего с белыми и золотыми прожилками. Шестигранные колонны выстроились вдоль зала – каждая из чистого золота или, по крайней мере, так выкрашена, – а между ними теснилась толпа людей. Представители многих рас, но в основном нимейцы, одетые в одежды, бывшие наполовину драпировкой, наполовину доспехом. Все они выглядели изнуренными и опечаленными, и даже яркое солнце, сиявшее сквозь двадцатифутовые окна вдоль всего зала, не могло их развеселить. Атмосфера напоминала похороны, хотя гроба он не видел.
В одном конце зала возвышался помост, а на нем стоял темный трон, на котором восседала женщина с темными волосами, ледяными глазами и короной с девятью зубцами. Она заговорила, и голос её прозвучал как удар грома.
— Парагон Карис, выйди вперед.
Он узнал этот привкус происходящего. Странная четкость и внезапное, дезориентирующее перемещение. Его затянуло в одно из Воспоминаний в массиве глифа.
Мужчина, поразительно похожий на Эйдолона, осторожно вышел из толпы. Казалось, образ Эйдолона наложился на его согбенную, старую фигуру. Его темная кожа была испещрена морщинами и возрастными пятнами, а в тугих завитках волос седины было больше, чем черноты. Однако глаза его сияли так же ярко, как у любого в толпе, – цветом летней травы. Человек – Ним – вытянулся перед царственной особой.
— Парагон Карис, ты делом доказывал свою верность тысячу раз на протяжении своего пути. Ты человек безупречного положения и непоколебимой добродетели. Ты стоишь перед нами, готовый к финальной – и самой долгой – главе своего служения. Хочешь ли ты что-то сказать?
Карис выпрямился, его старческая сутулость на миг исчезла. — Только то, что я желал бы каждому иметь возможность служить Империи так, как служил я, и как буду служить впредь.
Королева – императрица? — Выпрямилась на троне, и её губы тронула печальная улыбка. Глаза блестели от невыплаканных слез.
— Мы будем помнить тебя, Парагон Карис. Эта война не прекратится, пока в бой не вступят новые герои, подобные тебе. Твоя семья будет возвышена до уровня величайших магов. — Императрица сделала жест, и вперед вышли фигуры из камня и сверкающего орихалка. — Мы прощаемся с тобой с любовью.
Фигуры – сплошь Эйдолоны – бережно подхватили Кариса под руки.
— И приветствуем в последней битве.
Воспоминание исказилось. Мир стал ослепительно белым…
— …и Феликс отшатнулся, ударившись пятками о каменную ступень. Эйдолон возвышался над ним, всё так же увешанный зеленью.
— Когда-то я был Карисом Тайвом, Парагоном Золотой Империи. Теперь я твой слуга, — огни в глазах Эйдолона вспыхнули. Знание и трепет пронеслись сквозь древний Дух конструкта. — Наследник Крюка Вестницы.