Глава 5.0

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Когда внешние двери распахнулись, взору Феликса предстали шестеро мужчин и женщин, облаченных в кольчуги и кожаные доспехи. С их плеч свисали капюшоны, переходящие в накидки из темного материала – одна часть пурпура на две части серого. На них красовалась эмблема, которую он уже видел: простой вышитый круг с пятью черными косыми чертами на красно-синем фоне.

— Лорд-автарх! — Сдавленным голосом произнес ближайший из них. Это был тот самый стражник, что подходил к нему раньше; он лихорадочно зажестикулировал остальным. Все они пали на колено. — Ваш покой снова был нарушен?

— Нет, ничего такого, — сказал Феликс, активируя Око. — Лейтенант Эррол. Мы с леди Дейн просто хотели, э-э, размять ноги.

— И я тоже, — подал голос Пит за его спиной. Он уменьшился, но даже размером с небольшую лошадь его было трудно скрыть.

— И он тоже, — добавил Феликс, улыбаясь стражникам. — Просто продолжайте охранять эту, э-э, пустую комнату, а мы пойдем.

— Мой лорд, мы не можем этого сделать. Мы – ваша стража. Мы идем туда, куда идете вы. — Выражение лица лейтенанта Эррола было твердым, но лоб уже блестел от пота. Феликс развернул свое Сродство и почувствовал частую дробь нервного страха мужчины и устойчивое, честно говоря, пугающее количество благоговения. — Мы – Шэдоу Демона.

«Ах, точно. Эти самые». За время путешествия в Акестрию Феликс обзавелся почетным караулом. Он совсем об этом забыл, но они-то явно помнили. Он заметил среди коленопреклоненных бойцов Рассветной Стражи Хенаари, а также представителей легионов Кулака, Клинка, Кости и Дуги Света. «Нескольких не хватает… интересно, где они?»

Толчок в спину заставил Феликса осознать, что он просто уставился на этих людей. Он виновато улыбнулся Весс, убравшей локоть. — Ну, лейтенант. Полагаю, следуйте за нами.

Феликс пошел по коридору. Это был тупиковый проход, ведущий к арочному порогу, за которым виднелась другая, куда более просторная зала. Пол был выложен красивым полированным камнем, нарезанным на небольшие прямоугольники разных размеров, а стены украшали тонкие выступы и лепнина, разделявшая пространство с приятной глазу сложностью. Было ясно, что Феликс находился в анфиладе комнат, и, зная его друзей и последователей, это, скорее всего, были хозяйские покои. Но чьи? Он спросил об этом Весс, когда они вошли в большую, почти круглую комнату, уставленную низкими кушетками, на которых отдыхало несколько стражников.

— О, это особняк бывшего Грандмастера, — ответила она с легкой улыбкой. — Он был свободен и прекрасно обставлен, так что мы заняли его для своих нужд.

Улыбка тронула и его губы, особенно когда он увидел, как ледяные великаны вскочили на ноги… оставив грязные пятна на толстых, искусно сотканных коврах и брызги крови на бледной, сломанной мебели. — Хорошо.

— Лорд-автарх! — Проревели два великана, ударяя кулаком в пол и опускаясь на колено. Рядом с ними, кажущиеся крошечными на фоне их пятнадцатифутовых тел, стояли еще четверо: остальные члены его Шэдоу.

— Встаньте, пожалуйста. Мы просто гуляем, — сказал Феликс, не замедляя шага. Он боялся, что если остановится, то увязнет в очередном неловком разговоре. К его растущему раздражению, великаны и остальные встали и присоединились к его импровизированной процессии.

— Мой лорд, если позволите, — произнес один из Хенаари, которого Око Феликса определило как Марика. Другой страж Рассвета – Варин – стоял рядом; они были так похожи, что могли сойти за братьев. — Позвольте нам идти в авангарде. Если возникнут неприятности, позвольте нам разобраться с ними первыми.

Феликс открыл было рот, чтобы возразить – он вполне в состоянии сам пройтись по дому, – но легкое покачивание головы Весс остановило его. Проглотив возражения, он выдавил улыбку:

— Конечно. Вперед. — Духи двух Хенаари буквально завибрировали от удовлетворения, когда они развернулись и пошли чуть быстрее остальных. Феликс склонил голову к Весс: — Они что, думают, на меня нападут?

— Никогда нельзя быть уверенным до конца, — сказала Весс, похлопав его правой рукой по предплечью. Ее левая рука все еще была переплетена с рукой Феликса, и он был рад, что она ее не убрала. — К тому же, они хотят быть полезными. Верный слуга – это тот, кто чувствует себя нужным, Феликс.

Он обдумывал это, пока они миновали череду сообщающихся коридоров. У великанов возникли трудности с парой дверей, но в остальном бывшее жилище Грандмастера было настолько помпезным, что легко вмещало их пятнадцатифутовый рост и громоздкое оружие. Эти двое, к слову, с большим энтузиазмом охраняли его тыл и были куда более словоохотливы, чем большинство стоиков-риси, с которыми он сталкивался раньше.

Феликс поставил себе задачу осмотреть каждого из своих Шэдоу, запечатлевая их лица и имена в своей феноменальной памяти. Он еще ни разу не пожалел, что выбрал идеальную память своей Врожденной Чертой, и сомневался, что когда-нибудь пожалеет, тем более что их путь становился все более лабиринтообразным. Пороги и коридоры сменяли друг друга в быстрой последовательности, пока Весс выводила их наружу; и только после пяти минут ходьбы она обмолвилась, что все это – лишь часть апартаментов Грандмастера.

«Боже. Ну и тип. Кому нужно столько места для одного человека?» Феликс едва мог это понять; он бы почувствовал себя поглощенным всем этим бессмысленным пространством уже через пару часов. Они миновали три разные столовые и не менее шести гостиных разного толка. «В чем смысл?»

В конце концов Весс подвела их к большой двери из толстого темного дерева, инкрустированной панелями из мерцающего серебристого металла. Вокруг порога вились узоры из сигилов, но на самой двери красовался лишь один сложный глиф. Весс достала небольшой серебряный стержень с несколькими зазубринами и вырезанными на нем слабо светящимися линиями – и приложила его прямо к глифу. Магическая цепь тут же погасла, и дверь, разделившись на две створки, открылась наружу.

— Шикарно, — присвистнул Феликс. — Это была запирающая цепь?

— Весьма сложная. Если бы мы не нашли этот ключ, сомневаюсь, что смогли бы войти в эти покои, — сказала она, убирая металлический стержень обратно в сумку на поясе. — На нем выгравирована ответная цепь, позволяющая без проблем отпереть дверь.

— Это… правда круто. Сигильдия прекрасна, — сказал Феликс, проводя рукой по потемневшему глифу. — Никогда не думал, что скажу такое о запертой двери.

— Ну, все когда-нибудь случается в первый раз, — произнесла она чуть тише, чем следовало. Прежде чем Феликс успел что-то добавить, она поспешила вслед за двумя Хенаари. — Если хочешь увидеть остальных, то нам нужно в крыло лекарей.

Феликс молча последовал за ней, слишком напряженно раздумывая над тем, что именно имела в виду Весс. Почему-то позади них Пит музыкально фыркнул.

За пределами апартаментов Грандмастера – теперь уже его апартаментов, как полагал Феликс, – коридоры изменились, но вместо того чтобы стать проще, остальная часть особняка лишь прибавила в экстравагантности. Кристаллы маны свисали с каждой поверхности в виде осветительных бра и декоративных люстр. В каменных стенах была вырезана желобчатая вязь, а золотые рамы удерживали богато написанные пейзажи пышных пустынных оазисов и неистовых, пылающих алтарей. В каждом коридоре и зале были ниши со статуями из слоновой кости, золота и обсидиана, изображавшими человеческих мужчин и женщин в плавном, совершенно обнаженном движении.

В противовес этой кричащей обстановке, в каждой комнате, мимо которой они проходили, Феликс замечал множество изможденных семей, сгрудившихся вокруг набитых пухом диванов и весело пылающих очагов. Выжившие после массового ритуала жертвоприношения, как сказала ему Весс. Они заполняли эти комнаты, их было не счесть, но счет шел на тысячи, и все они были изнурены пережитым. Слуги, одетые в черное с золотом, сновали туда-сюда, разнося еду этим группам.

Но Феликс чувствовал, как их Духи содрогаются от отвращения при виде грязной, окровавленной одежды беженцев и запаха немытых тел. Тем не менее, завидев его процессию, слуги все как один склонялись в глубоких поклонах и реверансах, а за ними спешили последовать и те из простолюдинов, кто был покрепче.

Эмоции вибрировали в воздухе, заставляя многочисленные Незакаленные Духи трепетать от благоговения и страха. В тех, мимо кого они проходили, пульсировало более сложное чувство, в котором эти две эмоции смешивались и выпрямлялись, словно солдат по стойке «смирно». Это не было негативным чувством, но Феликс не мог до конца разобрать его значение. В любом случае, он понятия не имел, что им сказать, и лишь ограничился сухим кивком.

Все новые и новые выжившие попадались ему на глаза, пока они шли через огромный особняк. Семьи высоких, могучих иттинов жались друг к другу, чувствуя себя в этих временных покоях куда менее уютно, чем маленькие гоблины, гномы или даже крепкие орки и дварфы. Большинство из них были шахтерами с соответствующей мускулатурой, но больше половины составляли дети, старики или немощные. Никого не пощадили, когда Грандмастер и паладины решили принести их всех в жертву ради силы. Беднейшие кварталы были вычищены почти полностью – и хорошо, так как Весс сообщила ему, что внезапно возникшее море затопило все нижние уровни.

— Город сильно пострадал от нападения паладинов, ужасно сильно, — объясняла Весс, пока они быстро пересекали огромный бальный зал. Там были разбиты палатки, в каждой из которых ютилось по три-четыре горожанина; Феликс заметил, что эти люди не выглядели такими оборванными, как те, что встретились раньше. Они были одеты в ткани получше и цвета поярче, и хотя у многих были забинтованы раны и виднелись усталые глаза, мало у кого были впалые щеки и землистая кожа шахтеров.

Неподалеку слуги в черно-золотых ливреях разливали свежую еду из общих котлов. — Средние уровни познали огонь и топор еще до того, как пошли дожди. В каком-то смысле можно сказать, что поднявшееся море их спасло. Паладины были изгнаны из-за своей внезапной уязвимости, а вода потушила пожары… и все же многие погибли прежде, чем мы успели их спасти.

— Но люди помогали, — добавил Пит. — Я видел, когда мы прибыли. Золотые доспехи и белые робы помогали.

— Они… они помогали, — сказала Весс почти неохотно. — Небольшой отряд местных почитателей Побуждения пошел против своих предводителей и помогал нам спасать тех, кто внизу. И еще больше – выслеживать паладинов, которые не смогли сбежать.

— Паладины все еще здесь? — Спросил Феликс, чувствуя, как вспыхивает гнев. «Все эти люди… Это совсем как в Харвотче. Пострадали из-за фанатиков и монстров… и из-за меня». — Где?

— Знали бы мы, — ответила Весс с досадой в голосе. — Мы многих выследили, но всегда объявляются новые. Их корабли были сметены с неба штормами… ни один не уцелел после прихода моря.

Словно в подтверждение ее слов, в больших двадцатифутовых окнах справа сверкнула молния, и Феликс устремил взгляд наружу. Активировалось Маназрение: в ушах зазвучал колеблющийся звон, и мир вокруг него взорвался красками. Парообразные нити маны разбухали и расцветали, сплетаясь в твердые формы оконной рамы и стекла. За ними кружились бело-зеленые и темно-серые порывы, проносясь по небу подобно крошечным самостоятельным ураганам, пока облака вспыхивали и изливались. Темно-синяя мана воды лилась дождем, следуя за ветром, поддаваясь его влиянию, соединенная с ним привязями, которые Феликс смутно ощущал. Шторм стал ярче, снова полыхнул, когда по облакам запрыгали светло-голубые и оранжевые искры. Молния неслась к пламени, но была поглощена сыростью и тьмой.

Это был величественный гобелен жизни. Жизни как таковой, написанной крупными мазками и в мельчайших деталях. Шторм не был бьющимся сердцем, не был мозгом, превращающим мысли в действия и предположения, но он был живым. Великая Гармония играла на нем, как на дивном инструменте, и по щекам Феликса пробежало далекое тепло. Затем среди чудесного он увидел крошечный фрагмент: узор из облаков, тени, огня и силы.

— В облаках есть защита, мы в этом уверены. Зара говорит, что она благожелательна или, по крайней мере, не представляет для нас интереса, только для кораблей, что осмелятся бороздить небеса, — сказала Весс.

Феликс моргнул, приглушая жар Маназрения, пока предметы не перестали сочиться скрытой мощью. — Понимаю.

— Феликс, ты что, плачешь? — Спросил Пит. Он ткнулся головой в большие, покрытые чешуей ладони Феликса. В своем новом, более компактном Теле он едва доставал Феликсу до груди, хотя и это было выше большинства людей, которых они встречали.

— Немного, — признался тот, почесывая тэнку голову за треугольными пучками перьев на ушах. — Мы видели много плохого там, снаружи. Приятно вспомнить, что магия может быть и такой красивой. — Он посмотрел на Весс, которая глядела на него с нежной улыбкой и теплотой в глазах. Он откашлялся. — Э-э, пойдем дальше?

Она сжала его бицепс и потянула за собой.

Крыло лекарей было названо так не зря: оно занимало добрую треть гигантского поместья. Под уход и лечение раненых были отданы еще несколько бальных залов, два амфитеатра и оранжерея. Если прогулки среди множества обездоленных масс было недостаточно, чтобы закрепить его ненависть к бывшим правителям Акестрии, то вид тысяч раненых довершил дело. Многие страдали от тяжелых ожогов и обезвоживания – результат воздействия слишком большого количества маны огня и жара в течение долгого времени, как пояснила Весс. Наследница помогала пациентам, чем могла, когда не сражалась с паладинами и не присматривала за ним.

Всем заправляла Исла, это Феликсу стало ясно сразу. Слабый перезвон вокализованной Песни висел в воздухе подобно мишуре, сверкающей и тяжелой, оседая на страждущих вокруг них. Он не был знаком с этой техникой, но Феликс предположил, что она каким-то образом ускоряет процесс исцеления, когда увидел, как жуткая рана на груди гоблина затянулась за считанные секунды.

— Мерзко, а?

Феликс поднял глаза от гоблина – тот теперь дышал куда легче – и увидел слева от себя массивную гору меха и мышц. Минотавр Бифхаммер, в прошлом тринадцатилетний Майкл с Земли, был ростом чуть меньше семи футов; по обе стороны его бычьей головы красовались два загнутых вверх рога. На нем была подпоясанная зеленая туника, которая странно топорщилась, и коричневые шорты, заканчивающиеся чуть выше коровьих колен, переходящих в копыта.

— Биф, — с облегчением выдохнул Феликс. Его улыбка застыла, когда он увидел тяжелые повязки на правом плече и руке парня. Судя по буграм под туникой, бинты тянулись еще дальше. — Ты как? Тебя так зацепило в нашем бою?

— А? О, это? Не-а, сам виноват, — рассмеялся тот и хлопнул себя по правой руке огромной левой ладонью. Улыбка сменилась гримасой боли. — Лучше не бывает, — прохрипел он.

— Это было глупо, Майкл, — произнес другой голос. Женский, он, казалось, исходил от самого Бифа.

— Я же просил больше не называть меня так, Хэллоу, — пробормотал он.

— Хэллоу? Где она? — Спросил Феликс, озираясь по сторонам. Его странные призванные духи оказались очень полезны в совместных битвах, не говоря уже о том, что они были просто чертовски интересными. Но он не видел вокруг ни одного восставшего мертвеца. — Я думал, все ее тела были уничтожены.

— Почти, но… о! — Биф мгновенно забыл о боли и с силой хлопнул в ладоши. Поморщился, но продолжил:

— Я же тебе еще не показывал! Погоди! — Крупный минотавр полез под тунику и с некоторым трудом вытащил ту самую выпирающую часть, которую заметил Феликс. Он осторожно опустил ее на пол; мышцы напряглись, а на лбу вздулась толстая вена. — Вот!

На вид это был просто комок прозрачных, похожих на кварц кристаллов и комьев земли. — Э-э, и что это? — Спросил Феликс.

— Сейчас-сейчас, дай-ка я… — сказал Биф и выпустил из ладони струю иссиня-зеленой маны. Как только она коснулась кристаллического комка, тот же цвет полностью пропитал его, пока весь сверток не засиял иссиня-зеленым светом. — Это гомункул!

— Кто? — Переспросил Феликс.

Кристаллы поднялись на ноги.