Глава 76.0

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

Яростное кольцо карминового и сапфирового света взорвалось во всех направлениях; девять чередующихся столпов пламени и молний вонзились в бескрайнее море дыма. Побуждения уже нависли над ним, и даже когда массив выжигал их приближающиеся челюсти, они не замедлялись, невзирая на неизбежное столкновение. Пряди пламени пронзили Перо в его руках, вознося его вверх. Оно вспыхнуло.

— Ворон! Делай свое дело! — Взревел Феликс.

Перо расцвело ослепительным сиянием, и магический круг впитал его целиком, швырнув стену мощи в колодец Маны. Свет и нечто большее ударили по Побуждениям, подпитанные даром Бесконечного Ворона. Сила Ворона – Побуждение секретов, несущее свет в темные места – многократно умножилась карминовым и сапфировым блеском его сигилов.

Каждое Побуждение до единого отбросило назад.

— Что это такое?!

— Не может быть! Он смертный!

— Нет! Этот свет!

— Эта выскочка-птица!

Над его массивом, сгущаясь из ослепительного сияния Пера, возникла огромная тень. Шелест сотен тысяч крыльев сотряс Ману вокруг, и крик пронзил уши всех присутствующих. Побуждения взревели от ярости и немалого страха; как минимум, сам свет, казалось, обжигал их древние формы. Эти монстры привыкли к темноте, и давление их Духов грозило раздавить Феликса. Он держался, едва сохраняя устойчивость, пока использовал свое Сродство, чтобы вызвать следующий необходимый Навык.

Теневой Хлыст!

Феликс направил в массив столько прядей, сколько смог, выбрасывая по восемь из каждой руки и разделяя каждую еще на четыре. Стоило им коснуться сияющих глифов, как они разлетелись во все стороны, множась, пока их не стал легион, пока море дыма вокруг не превратилось в извивающуюся тьму, которой он мог управлять. Едва-едва. Цепляясь из последних сил своим Интеллектом и Силой Воли, он удерживал контроль. Хлысты опутали беспорядочно мечущиеся Побуждения, впиваясь в чешуйчатую плоть и твердую кость, завязываясь узлами среди бьющихся плавников, шипов и склизких когтей.

Впрочем, заклинание Феликса было для них не более чем помехой, ведь каждое Побуждение теперь отбивалось от смертоносных атак иного врага. Когти света терзали их всех, полосуя когтями размером с небоскребы и оставляя кровавые раны, которые замутняли и без того отвратительную жидкую Ману.

Пронзительный вопль раздался как внутри Феликса, так и снаружи. Сверху. Он не мог поднять глаз, но он знал.

КА-А-А!

Частица Ворона воплотилась воочию, обретя четкую форму, и его Намерение тяжким грузом легло на колодец. Побуждения с удвоенной яростью и жестокостью принялись рвать Теневые Хлысты Феликса. Ворон сделал вдох, и дымное море устремилось в его чрево, поглощаемое и сжимаемое до тех пор, пока великая птица не стала выглядеть так, будто вот-вот лопнет.

И это случилось.

Детонация поразила колодец подобно бомбе – расцветающая роза чистейшего света и эфемерной силы. Эфемерной, впрочем, лишь для Феликса и Пита внутри него. Для Побуждений же это была ударная волна, отбросившая каждое из них обратно в поредевшее море дыма. Трещины лучистой тени еще глубже разверзли их раны, пока левиафаны, угрожавшие им, не забились в конвульсиях, словно гигантские рыбы на мелководье. Ядовитые соки и вязкие миазмы выплеснулись в колодец.

В этот миг боли и смятения Феликс задействовал всю мощь своего массива. Не имея возможности выбрать их, чтобы не потерять Омен Мага, Феликс нашел лучшее применение их скрытому потенциалу. Это были невыбранные пути, нереализованные возможности, до предела заряженные силой. Перо и Омены стали фокусом, линзой, через которую его Воля и Намерение усиливались среди пылающих глифов его собственного творения. И всего этого – урона и слабости, вызванных взрывом Ворона, его связи с кровожадными Побуждениями, его собственной титанической Силы Воли – оказалось слишком много даже для полубогов.

Гармонии и Диссонанса одной лишь Волей.

Мощи Кардинального Изверга.

Ненасытная Десятина!

Навык ударил по массиву Поглощения, и каждый из столпов отозвался стремительным глиссандо. Нарастающие мелодичные аккорды встретились с резкими атональными нотами, пронзившими тысячи его Теневых Хлыстов. Ненасытная Десятина с криком устремилась вперед, усиленная бонусами Пути и самим массивом, пока не превратилась во всесущую пасть, преследующую сбитые в кучу формы шести ошеломленных и раненых Побуждений. Их Духи вспыхнули – Разум и Тела были слишком измотаны натиском Ворона – но тяжесть Оменов придавила их. Выборы, вырванные у Пути, последствия его прошлого, настоящего и будущего. Феликс не мог сказать, что понимал, что именно предвещали эти Омены, но он понимал силу. И если Феликс не мог обладать ими, они вполне сгодились бы в качестве оружия.

Они не могли устоять против его Ненасытной Десятины, подкрепленной мощью Ворона и девяти Оменов, не говоря уже о совместимости его Пути с вырыванием Эссенции врагов.

Крики невольного ужаса и безумное бормотание ненависти заполнили всё вокруг, когда шесть Побуждений были разорваны в клочья силой Феликса. Уродливые формы черного дыма потянулись назад вдоль его теневых прядей – их истинное предназначение исполнилось; каждая была наполнена ядром ослепительного света, который вспыхивал сияющим блеском, достигая массива. Феликс сам закричал, едва удерживая сознание при тающей Мане и разделенном внимании. Он сдерживал Навыки Ранжирования, удерживал массив и заставлял свои Навыки пылать, чтобы не дать всему этому погаснуть. Его Воля была разбросана по стольким направлениям, что он напоминал человека, жонглирующего бензопилами: стоило огромных трудов не дать клинкам искромсать его самого.

Облака тьмы и света кружились в массиве, рассыпая каскады искр всякий раз, когда ударялись о столп красно-золотого пламени или сине-белой молнии. Это превратилось в вихрь, в торнадо, который срывал плиты со дна колодца, создавая такую тягу, что даже остатки дымного моря с ревом устремились внутрь.

— Держись! — Вскричал Пит, чья Воля давно слилась с борьбой Феликса. Они либо преуспеют в этом, либо умрут вместе. Середины не было, и остановиться было нельзя. — Больно! Больно, но держись!

Это было похоже на борьбу с солнцем или ледником в глубинах космоса. Комета, сотканная из льда, огня, тьмы и невыразимой скверны. Побуждения были мерзки: каждое из них – средоточие самых низменных желаний и страхов. Предательство, убийство, голод и изоляция. Прикосновение гнили, желчь злобы и неистовый хаос погрома. Всё это выло в шторме темными ветрами и ядовито-яркими огнями. Теперь, лишенное полуматериальной формы, оно было свободно и искало его. Желало его с животной, ощутимой потребностью. Феликс отбивался, удерживал их в массиве, слишком измотанный, чтобы обдумывать план. Слишком прижатый к стене для сожалений.

Омены разлетелись вдребезги, их сила влилась в общий поток, и тяжесть, легшая на Аспекты Феликса, стала подобна горе, стремящейся раздавить его окончательно.

— Феликс! — Закричал Карис. — Сейчас! Подними меня вверх!

С неимоверным усилием Феликс сжал рукоять меча и вскинул его к небу. Темпест взвыл, вращаясь всё быстрее, в то время как огонь и молнии пронзили его насквозь, сминая этот хаос внутрь себя. Массив коснулся самого острия Воли Наследника – клетка из вращающихся Гармоний и гудящего Диссонанса, сжимающаяся в сферу размером с его голову. Она балансировала на кончике клинка, бесконечно плотная и легкая, как перышко; такая мощь, что она искривляла свет. Без предупреждения она рухнула на него, своим весом дернув Феликса навстречу. Меч пронзил её по самую рукоять, и поток жидкой мощи хлынул на него.

Сигилы вспыхнули вдоль меча, но Феликс боролся с приливной волной Эссенции, Маны и многого другого, что затопило каждые его Мана-врата. Мощь с криком неслась по его заново перекованным каналам, раздирая их в кровь, когда сила ударила в пространство ядра подобно бомбе. Шторм бьющейся в конвульсиях жидкости обрушился на двойные ядра Феликса, игнорируя притяжение голодной бездны и вместо этого впитываясь напрямую в Ядро Кардинального Зверя и Ядро Грозового Пламени.

Ленты света закружились, Навыки неслись через пространство ядра со скоростью, которой они никогда прежде не достигали. Феликс сжигал эту силу, втягивая её в себя так быстро, как только мог, захватывая её Кардинальным Пламенем и всей мощью своих запредельных характеристик. Под его вращающимися ядрами и голодной бездной начал формироваться еще один столп. Пит и Карис снова бросили все силы на то, чтобы сплести его, свивая утолщающиеся кабели гудящего Диссонанса и звенящей Гармонии; и всё это подпитывалось неудержимым цунами Эссенции Побуждений.

Кардинальное Пламя расцвело красно-золотым огнем, преследуемым сине-белыми молниями Непреклонного Диссонанса – оба они направляли его плетение не меньше, чем Карис или Пит. Они брыкались в его хватке, его Бастион ощутимо трещал, пока уведомления об уровнях сыпались горой, борясь против его Воли.

— Почти! — Крикнул он, надеясь выстоять. — Еще чуть-чуть!

Кабели скручивались, заплетались, проходили снизу и насквозь, обвиваясь вокруг темно-красной жилы, указывавшей путь. Жила Божественности помогала ему, и он был слишком занят, чтобы удивляться. Феликс крепко сжал всё это, двигаясь с ловкостью, объединившей его Ловкость, Кардинальное Пламя и Непреклонный Диссонанс в почти бесшовное целое.

Второй столп был завершен; его ядра отозвались резонансом, когда он встал на место с содрогающим всё вокруг бумом, прежде чем попытаться начать третий. Феликс чувствовал, что силы хватит, чтобы сплести все девять столпов прямо сейчас – столь огромна была щедрость Побуждений, что что-то могло даже остаться. Карис отпрянул, тщетно дергая закручивающиеся кабели.

— Феликс! Ты должен остановиться! Нельзя плести так много за раз! Кабели Странника сами по себе не выдержат!

Голос Кариса доносился словно издалека, почти тонул в какофонии, но Феликс услышал его. Его разум атаковали видения сплетенных Столпов, сплошь ранга Странника, и ядра, коллапсирующего под тяжестью собственной Значимости. Пит отпрянул, словно борясь со шлангом, который поливал оба его ядра с неукротимой энергией. Феликс присоединился к ним обоим, натягивая нить высотой в сотни футов и обрубая её своим Намерением и той Силой Воли, которую мог выделить. Она оборвалась, высвободив рев Эссенции в пространство его ядра.

Ощутимая твердость придавила его, когда из Эссенции Побуждений возникла дюжина искр света. Феликс подвесил их, позволяя жидким облакам заполнить пространство ядра своей хаотичной яростью. Всё это было поглощено очищенной тьмой и вращающимися Навыками, которые внезапно стали чем-то большим, чем были. Будто свет и вибрации, составлявшие его Навыки, обрели вес и массу, став истинными небесными телами.

Всё трепетало в великолепной Гармонии.

Всё ныло от раздирающего нутро Диссонанса.

Восприятие и Сродство Феликса закручивались внутрь и наружу одновременно; он был погружен в пространство своего ядра и в то же время раздвигал края своего искрящегося массива, наблюдая за собой словно за совершенно посторонним человеком. Он стоял с поднятым мечом, а магия, музыка, свет и тени разлетались во всех направлениях. Это впитывалось в него, в его Дух, Разум и Тело. Кожа пузырилась и нарастала заново, чешуя то появлялась, то исчезала почти наугад, хотя его глаза пылали сапфиром, который не гас ни на миг.

И глубоко внутри него – и далеко снаружи – вспыхнул золотисто-синий свет.

Обнаружены Родословные!

Побуждение Братоубийства, Кровавых Сделок

Побуждение Гнили, Скверного Прикосновения Оскверненной Земли

Побуждение Пустых Чрев, Голода в Холоде и Зное

Побуждение Изоляции, Забытых Писем и Невысказанных Истин

Побуждение Погрома, Безумия Смятения

Побуждение Злобы, Недоброй Воли и Злосердия

Обработка Родословных…!

ОШИБКА!

Первородная Родословная поглощает всех претендентов!

Новая Родословная: 1%

Чешуя снова проступила на его груди и плечах; тяжелые пластины сменялись мельчайшими ромбовидными бляшками. Она спускалась по спине, вдоль ног и рук, сопровождаемая тяжелыми, брутальными шипами на суставах, предплечьях и голенях. Темная органическая броня, украшенная ярким голубым и красно-золотым светом, окаймляла его чешую узорами, более всего похожими на сияющую магму под камнем, охлажденным океаном.

Новая Родословная: 57%

Из него вырвались когти, а из спины выросли массивные пернатые крылья. Феликс закричал, когда его плоские зубы сменились длинными острыми клыками. Всё было болью.

Золотисто-синий свет снова забил ключом.

Новая Родословная: 100%!

Первородный Незримого Прилива (Низший) стал Первородным Незримого Прилива (Высшим)!

Первородный Незримого Прилива (Высший)

Тяжесть лишь растет, Гору невозможно опустить

+6 к ВОЛ, ИНТ, ЛОВ, ВЫН, +15 бонусных характеристик за уровень!

В пространстве его ядра Непреклонный Диссонанс пылал так же ярко, как Кардинальное Пламя. Узоры обоих изгибались внутрь, но росли и росли, их нити тянулись ко всем остальным его Навыкам. Линии из тончайшего света и закаленной стали, из багрового огня и золотых цепей. В мгновение глубокого, первобытного понимания Феликс осознал: оба Навыка были неотъемлемой частью того, кем он становился, и Непреклонный Диссонанс был неразрывно связан с его Расой. Связан так, что это потрясло его – точно так же, как это потрясло колодец Маны вокруг.

Феликс мог видеть так много. Связи, бывшие невидимыми, теперь были здесь, настолько осязаемые, что их можно было коснуться. Колодец, рушащийся вокруг него, лишенный теперь всякой Маны и угрозы. Его друзья и союзники, близкие, но слишком далекие, дрожащие от страха, боли и истощения. Они всё еще сражались, но прошло совсем немного времени, будто с момента его пленения не минуло и секунды. Его враги тоже были здесь. Архонт был наверху, он…

Феликс рванулся вверх, и он понятия не имел, что сделало большую часть работы – его физиология или Навык. Молнии пронзили пустую тьму колодца, обрушиваясь громовыми взрывами, когда шестигранные камни встречались с далеким полом. Феликс лавировал среди обломков; молнии и линии непреклонной связи заставляли его пролетать мимо рушащихся столпов. Он устремился к пролому, к падающим фигурам трех Хенаари, которые каким-то образом провалились внутрь.

Теневой Хлыст!

Один разделился на три, каждая прядь подхватила тело, и Феликс продолжил подъем. Колодец теперь разваливался окончательно, а яркий круг выхода сужался. Его заслоняла темная фигура, как будто…

— Он закрывается! — Осознал он.

— Кардинальное Пламя!

Правая ладонь трещала от молний, левая сжимала Теневой Хлыст, а в Мана-вратах у основания черепа зажглось красно-золотое пламя, вырвавшееся наружу с ревом. Кардинальное Пламя ударило вверх драконьим дыханием и рассекло закрывающуюся крышку надвое.

— Непреклонный Диссонанс!

Раздувая свой Навык на полную мощь, он вызвал вокруг себя взрыв грома, и его тело пулей вылетело через разрушенный проход. Колодец разлетался вдребезги внизу, позади, повсюду вокруг него, но Феликсу было всё равно. Он не мог иначе.

Архонт стоял, в ужасе глядя на взмывающего вверх Феликса. Его Дух, достаточно мощный, чтобы заполнить даже этот зал, содрогнулся.

От страха.