ГЛАВА 1

Он сидел в машине уже пятнадцать минут.

Когда он приехал, радио работало, во всю мощь выдавая какой-то невнятный альтернативный рок в перерывах между рекламой матрасов, но он его выключил. Тишина была лучше. Она больше ему подходила, как он обнаружил. В тесноте своего старого седана десятилетней давности он обрел несколько минут покоя.

Затем зазвонил телефон.

Пошарив вокруг, он разгреб обертки от фастфуда и пустые пластиковые бутылки на пассажирском сиденье, пока не нашел его. Экран треснул в трех местах, но аппарат всё еще работал – по большей части. На дисплее светилось лицо его сестры, Габриэль, с широкой, дурашливой улыбкой. Он нажал кнопку сбоку, игнорируя вызов.

Он припарковался перед большими воротами частной пристани. У ворот стоял охранник, но множество людей проходило мимо него без всяких забот. Район был значительно фешенебельнее тех, к которым он привык, и в тот вечер он надел свою лучшую рубашку на пуговицах и джинсы. Две ночи назад он столкнулся в баре со старыми друзьями – теми, кто после колледжа перешел на более престижные и высокооплачиваемые должности, чем те, что когда-либо удавалось занять ему. Помогло, конечно, то, что они изначально были из обеспеченных семей. Нужное слово от друга семьи открывало перед ними двери, в которые такие, как он, никогда даже не заглядывали.

И всё же они общались вполне непринужденно. Все четверо приехали в город на какую-то конференцию и устраивали вечеринку на роскошной яхте, принадлежащей одному из их приятелей. План состоял в том, чтобы немного повеселиться, а затем выйти в международные воды. Его пригласили с собой. Буднично, почти мимоходом, тем же тоном, каким просят официанта принести еще вина.

Вечеринка. На яхте.

«Что я здесь делаю?»

Это было не его место. Существовала причина, по которой он перестал общаться с этими людьми; у них было больше денег, чем ему казалось допустимым, а выходы в свет были… не в его вкусе. Он был скорее из тех, кто предпочтет остаться дома, почитать книгу или полазить в интернете. Вот только квартира всё еще напоминала ему о ней и о лучших временах. Он не хотел там находиться, если была возможность этого избежать.

Но хотел ли он быть здесь?

Часть его хотела, он это знал. Та часть, которой до смерти надоела унылая тягомотина работы с девяти до пяти, та, что каждое утро стонала, когда приходило время бросать забвение сна и час добираться до офиса. Вечеринка – это хоть какое-то разнообразие. Яхта? Новый опыт. Почему бы не согласиться?

При всей своей любви к одиночеству, он жаждал компании. После того как… после того как его квартира стала гораздо более пустой, чем прежде, хуже всего было отсутствие близости. Сидеть вместе на диване, смотреть плохие детективные сериалы и есть вредную еду – вот что было его тихой гаванью. Его живот был тому достаточным доказательством.

«Тогда вставай. Открывай дверь машины. Иди на вечеринку».

Он всё сидел, в тишине глядя на световое загрязнение, портившее ночное небо над Форт-Лодердейлом. Ночь была мягкой, бодрящие шестьдесят пять градусов по Фаренгейту, и довольно ветрено. Хорошая ночь, если подумать, для того чтобы набраться в стельку на лодке.

Резкий писк оповестил о еще одном голосовом сообщении. Это было уже четвертое за последние десять минут. Он не стал их слушать. От этого он только почувствовал бы себя виноватым за то, что вообще не взял трубку. Габби это знала.

Впрочем, он и так знал, что она скажет.

— Тебе нужно больше выходить в свет! Нельзя двигаться дальше, если ты не шевелишься!

Конечно, она была настолько же энергична, насколько и неправа. Разумеется, он мог двигаться дальше. Он занимался этим последние три месяца. Совершал большие перемены в своей жизни теперь, когда у него не было… Большие перемены. Он не сменил работу, квартиру или машину, но начал ходить в другую кофейню по утрам. Это ведь считается, верно?

Верно ведь?

Его сестре было девятнадцать, и она была наполнена такой радостью жизни, какую он сам никогда не испытывал. Для нее каждый день был новым приключением, и, учитывая пару лет колледжа, оставшихся до того, как реальный мир ударит ее по лицу, он понимал, почему она так думает. Он же, напротив, был ближе к тридцати, чем к двадцати, и находил ее жизнелюбие изматывающим.

В последнее время всё стало изматывающим.

Телефон зазвонил снова.

«Ладно, покончим с этим».

* * *

Попасть внутрь оказалось проще простого. Охранник едва взглянул на него, когда он проходил через ворота, а дальше нужно было просто следовать за толпой на массивное судно длиной в двести футов. На главной палубе пульсировали огни, и толпа тел колыхалась под навязчивые ритмы электронной музыки. Мужчины и женщины, в основном молодые, по большей части в бикини и шортах, пили бесплатные коктейли и танцевали под неистовую музыку.

Это было ужасно, поэтому он взял выпивку. Полуголый мужчина разливал алкоголь в красные пластиковые стаканы прямо из пластикового чана. По опыту студенческих лет он узнал этот напиток – его делают из всего, что под руку подвернется. Красный, фруктовый и чертовски крепкий. Как раз то, что нужно, чтобы снять напряжение. Поморщившись, он отхлебнул из стакана и начал пробираться по палубе, чувствуя себя явно не в своей тарелке.

— Помогите мне…

В замешательстве моргнув, он огляделся. Ему послышалось? Сказать было невозможно; на палубе кружились танцоры, все они двигались и терлись друг о друга так, что закрывали любой обзор. Кто-то мог говорить прямо у него под ухом, а он бы и не заметил.

Он обернулся и едва не споткнулся о молодую женщину.

— О боже, вы в порядке? — Он едва не завалился на ее вытянутые ноги, и ему потребовалось мгновение, чтобы восстановить равновесие на слегка покачивающейся лодке. — Эй? Вы…?

Девушка сидела, привалившись к переборке, вытянув согнутые ноги, а ее голова странно покоилась на груди. Обеспокоенный, он опустился на колени, проверяя пульс на шее. Ее кожа была влажной, но теплой, дыхание – тяжелым. Все его познания в медицине ограничивались сериалами, так что, прижав пальцы к ее шее, он мог лишь предположить, что пульс, возможно, слабее нормы. По крайней мере, сердце не колотилось как бешеное.

«Она что-то приняла?», – Он не знал и, оглядевшись, не увидел никого, кого мог бы позвать на помощь. «Мне вызвать рвоту? Кажется, так делают, да?»

Вдалеке прогрохотал гром; ранняя летняя буря, темно-пурпурная на фоне почти черной ночи. Это было глупо. Надвигался дождь, и последнее место, где он хотел бы оказаться в шторм, – это открытая палуба. Поэтому, взвалив обмякшее тело девушки на плечо, он сумел подняться на ноги. Едва-едва. Она весила фунтов сто десять, но он в ближайшее время не собирался выигрывать соревнования по тяжелой атлетике. Так что с его губ сорвался болезненный стон, когда он направился к крытой стеклом каюте неподалеку.

Кое-как сумев открыть раздвижную стеклянную дверь, он ввалился в каюту и уложил девушку на ближайший диван. Официанты в белых куртках с подносами, полными закусок, сновали туда-сюда, и он схватил ближайшего за рукав.

— Эй, послушайте, ей нужна помощь, — он указал на девушку без сознания. — Кажется, ей что-то подсыпали? Или, может, просто перебрала?

— О боже, — ахнул официант и тут же опустился на колени рядом с бедняжкой. Ловко проверив пульс, мужчина приподнял каждое веко, проверяя… что-то. — Где она была?

— Снаружи на палубе. Отключилась у внешней стены. Она… с ней всё будет хорошо?

Лицо официанта, довольно красивое в своей заурядности, стало мрачным. — Я не знаю. Лучше мне вызвать службу спасения.

Откуда ни возьмись появились еще двое официантов, занявшись девушкой, пока первый доставал мобильный телефон. Почти сразу он почувствовал себя лишним. Тем не менее он задержался еще на несколько мгновений – то ли из беспокойства, что может понадобиться помощь, то ли… надеясь на это.

На короткие несколько минут он почувствовал себя важным. Полезным. Теперь же он снова стал сторонним наблюдателем, пока всё больше персонала суетилось вокруг, оказывая помощь.

Он оставил их и побрел вглубь кают.

Интерьер роскошной яхты, если не считать мягкой качки, ничем не отличался от высококлассного отеля. Здесь собирались люди, оживленно переговариваясь и попивая напитки, которые явно не бродили в пластиковом баке. Поморщившись, он поставил свой пластиковый стакан на ближайший столик и отошел подальше.

— Ты здесь!

Он резко обернулся, удивленный тем, что рядом оказалась его подруга Саманта. Ее руки были широко раскинуты, словно для объятий, и он нерешительно шагнул к ней. — Ты ведь меня пригласила, верно?

— Конечно, конечно! Я просто рада, что ты пришел, — Саманта похлопала его по спине и повела к группе знакомых лиц. Брэд и Дэвид, оба высокие и худощавые, одетые в повседневные рубашки и брюки-хаки, встретились с ним взглядом и улыбнулись. — Народ! Наш старый сосед по комнате из колледжа приехал! Тот самый, о котором я говорила!

Раздался хор приветствий и вопросов «как дела», но Саманта продолжала говорить:

— Ты знаешь моего мужа Брэда, и Дэвида, конечно, а это парень Дэвида, Рис, — она указала на мужчину чуть пониже ростом с аккуратно подстриженной бородой. Тот кивнул, улыбка была сдержанной и натянутой. — А рядом с ним мои подруги Келли и Патриция.

Две женщины посмотрели на него: одна блондинка ростом футов пять, а другая – брюнетка, ростом под стать его собственным пяти футам десяти дюймам. Брюнетка едва заметно махнула рукой, а невысокая блондинка лишь моргнула и снова отвернулась к подруге.

— Так, э-э, Дэвид, как жизнь? — Спросил он, пытаясь растопить лед, который уже начал сковывать беседу. — Мы не виделись, сколько, лет семь?

— Около того, — ответил Дэвид, и его губы растянулись в улыбке, которая совершенно не затрагивала глаз. — Всё хорошо. Я как раз рассказывал Брэду, что вложился в новый гастропаб в центре. Отличное заведение, лист ожидания на шесть месяцев вперед.

— О, это… — он подыскал нужное слово. — Это здорово.

Брэд фыркнул в свой бокал. — Здорово. Ага, Дейв тут гребет лопатой деньги с этой инвестиции, а я вот упустил момент! Хотел бы и я участвовать в чем-то таком «здоровом».

— Эй, я говорил тебе, чем занимаюсь. Это ты решил лететь в Италию ради той своей работы, — сказал Дейв.

— Работы, за которую платят достаточно хорошо, спасибо большое, — добавила Саманта, обнимая мужа за плечи. — Хотя инвестиции здесь, в Штатах, означали бы, что мы сможем возвращаться сюда чаще, верно?

— Верно, верно, — Брэд закатил глаза в притворном мучении. — Моя красавица-жена устала от жизни на чемоданах. Умоляет меня остепениться и нарожать дюжину детей.

— Воу, воу, воу. Давай не будем забегать вперед! — Саманта рассмеялась, и остальные подхватили ее смех.

Телефон в его кармане завибрировал, и он быстро выудил его. Снова Габби. Нажав кнопку беззвучного режима, он постарался не закатывать глаза. «Я здесь, ясно? Хватит меня доставать, Габс».

— А что насчет тебя? — Саманта повернулась к нему, подбоченившись. — Чем ты занимался последние… шесть лет с тех пор, как мы виделись? На нашей свадьбе, верно?

Он кивнул. — Да, на той, что была на пляже. Я, э-э, ну вы знаете, перебивался случайными заработками. Выживал понемногу.

— Выживал? — Переспросил Рис, вскинув бровь. — Что это значит?

— Сводил концы с концами? Жил от зарплаты до зарплаты? — Искра раздражения вспыхнула в его груди и превратилась в пламя, когда бородатый Рис усмехнулся. — У тебя с этим проблемы?

— Нет-нет, разумеется нет. — Рис примирительно улыбнулся ему, но на лице мужчины было ясно написано снисхождение.

Телефон зазвонил снова. Кряхтя, он вытащил его и поднял вверх. — Мне нужно ответить.

— О, конечно, — сказала Саманта, переводя взгляд с Риса на него.

Он отошел, пытаясь подавить смесь стыда и ярости, бушевавшую внутри. С раздраженным стоном он провел пальцем по экрану и приложил трубку к уху. — Что такое?

— Шмель?

— Мам? Что случилось? — Он остановился от неожиданности. — Ты обычно не звонишь так поздно.

— Ты не знаешь, где твоя сестра? — Голос матери дрожал, словно она едва сдерживала рыдания.

— Габби? Она… она разве не дома? — Он совершенно не умел лгать, особенно маме. — В чем дело?

— Ее здесь нет. Она сказала, что идет на вечеринку и что ты будешь там. Ты там?

— Да, мам. Она меня уговорила. Но я не видел ее с тех пор, как пришел.

Мать вздохнула с облегчением, хотя скрытый ужас в ее голосе не исчез. — Она позвонила и оставила мне жуткое голосовое сообщение. Что-то о том, что она и ее подруга застряли на лодке? Шмель, она звучала до смерти напуганной.

Он внезапно вспомнил о звонках, которые игнорировал, и их количество внезапно предстало в ином, совершенно пугающем свете.

— Шмель? Ты здесь? — Связь начала тонуть в статических помехах, и он проверил уровень сигнала. Было на полную.

— Извини, мам, я здесь. Да, кажется, я знаю, где она. Я пойду проверю. Позвоню тебе и всё расскажу, ладно?

— Пожалуйста, просто… береги… ее, — попросила мама, в ее голосе слышались слезы, несмотря на плохую связь. Он ответил, не уверенный, услышит она его или нет:

— Конечно, сберегу. Ты же меня знаешь.

Он быстро открыл голосовые сообщения. Габби оставляла их почти каждый раз, так что он начал с первого.

— Эй, придурок, надеюсь, ты уже в пути, иначе я разозлюсь. Перезвони мне.

В следующем было много фонового шума, музыки и радостных криков. Габби кричала так же громко:

— Эй! Возьми трубку! Ты должен прийти! Ты обещал!

Следующее было таким же, и то, что за ним. Голос Габби казался всё более раздраженным, и он услышал, как другая девушка несколько раз громко выкрикнула «у-у-у!», прежде чем ее шикнули. Но пятый звонок был гораздо тише. Фоновый шум исчез, а голос Габби перешел почти на шепот:

— О боже, о боже, кто-то подсыпал что-то Эйприл. Она в отключке! Пожалуйста, перезвони мне, мне нужна помощь! Я не могу позвонить в полицию, нас же посадят! Перезвони мне!

Он сглотнул; благожелательная атмосфера этого места мгновенно сменилась угрожающей. Снаружи, за стеклянными дверями, всё так же гремела вечеринка – странный контраст с тихими разговорами здесь. Оставалось только одно голосовое сообщение.

Он выбрал его.

— Они забрали ее! Я оставила ее у перил на секунду, чтобы позвать на помощь, а они забрали ее! Наверное, обратно в каюту! Мы только что оттуда ушли! Я…

Звонок резко оборвался, и в животе у него разверзлась зияющая пропасть.

«О нет».

Что же он наделал?

С растущим чувством тревоги он пробился сквозь небольшую толпу и посмотрел на диван, на котором оставил девушку. «Эйприл, ее зовут Эйприл». Но Эйприл там не было.

Зато он заметил неподалеку нескольких официантов в белых куртках, направляющихся в соседнюю каюту. Ему показалось, что он увидел ногу девушки, затем… да, ее туфлю. Туфля на высоком каблуке валялась на ковре возле двери.

Он направился к ним, чувствуя, как страх пульсирует в жилах. Дверь была приоткрыта, но не успел он до нее дойти, как трое высоких мужчин в поло и брюках-хаки вышли наружу, фактически преградив путь.

— Эй, а вот и наш герой! — Сказал один из них, которого он мысленно окрестил Чедом. — Ты нашел нашу подругу!

— Мы за нее дико переживали, чувак, — вставил другой, похожий на Деррика. — Она просто взяла и убежала.

— Девушка была без сознания. Ей нужен врач, — начал он, пытаясь обойти их. Чед преградил дорогу. Деррик почти полностью закрыл за ними дверь.

— Частные апартаменты, бро. Мы как раз распорядились, чтобы ее отнесли к парамедикам, так что не парься. — Чед покачал головой с напускным сочувствием. — Видимо, слишком много выпила.

— Некоторые люди не знают своей меры, — добавил Деррик. Третий просто стоял с неизменной угрюмой миной.

«Если она их подруга, я съем эту туфлю», – поморщился он. Они не походили на заботливых друзей или хотя бы сострадательных очевидцев.

Они походили на хищников.

И всё же они загнали его в тупик. Он не мог прорваться мимо них, так как они были выше, в лучшей форме и вели себя так, будто либо владели этой лодкой, либо знали тех, кто владел.

— Так что просто проваливай, друг, — сказал Чед, вторгаясь в его личное пространство. — Это тебя не касается.

Вдалеке пророкотал гром.

Искушение поступить именно так было огромным. Вмешательство было его личным выбором. Если он решит поверить этим трем манекенам из рекламы, он сможет уйти и умыть руки. Его машина меньше чем в четверти мили, через пару минут он будет далеко. Но здесь была замешана Габби, а то голосовое сообщение означало, что она, скорее всего, всё еще на лодке. Она бы не бросила подругу.

«Это не выбор».

— Не могу, парень, — сказал он, нервно сглотнув. — Дайте пройти. Я вам не верю.

— Плохой ход, бро. — Чед жестко толкнул его рукой в грудь, отпихивая назад. Было больно, но это был лишь предупреждающий жест.

А вот правый хук, прилетевший в челюсть, был нанесен, чтобы причинить настоящую боль.

Он пошатнулся и отлетел назад, споткнувшись о кожаное кресло, привинченное к палубе. Чед и Деррик разразились хохотом. Перед глазами поплыли пятна от удара, челюсть распухла и горела огнем. Он с трудом поднялся на ноги, понимая, что его рыхлое телосложение совершенно не подходит для подобных стычек.

— Эй, мужик, полегче! — Заорал Чед, достаточно громко, чтобы привлечь еще больше внимания в каюте. Взгляды устремились на них, разговоры стихли. — Нельзя вот так приставать к девчонкам, чувак!

— Что?!

Гром прогремел над ними, гораздо ближе, чем раньше. Чед и Деррик двинулись к нему, лавируя между мебелью. Угрюмый шагнул вперед, но всё еще заслонял собой дверь в соседнюю комнату.

— Я сказал: нельзя лапать девчонок, парень. Это некрасиво, — повторил Чед, еще громче, чем прежде.

— Тошнит от таких, — сказал Деррик с брезгливой гримасой. — Тебе лучше уйти.

Он огляделся, не веря своим ушам. Люди наблюдали за ними, шептались, до него долетали обрывки фраз, полных возмущения и отвращения. Многие достали телефоны: кто-то снимал видео, кто-то пытался звонить. — Что? Нет, я этого не делал. Я нашел ее там…

Каким-то образом девочка-подросток проскользнула за спину Угрюмого. Лицо ее было серьезным, по макияжу размазались следы слез. Медленно она приоткрывала дверь шире.

«Габби». Его глаза расширились; Чед нахмурился и проследил за его взглядом. В панике он сделал единственное, что пришло в голову: устроил диверсию.

— Уф! — Чед повалился назад в кресло. Он прижал руку к носу, из которого хлынула кровь. — Ты ударил меня! Ты меня ударил!

Прижимая руку к лицу и задыхаясь, он попятился. Казалось, он разбил костяшки пальцев о лицо этого парня. Он лихорадочно переводил взгляд с Чеда на лица зрителей. — Я… я…

Единственным предупреждением стало размытое пятно в периферийном зрении, а в следующую секунду показалось, что его сбил грузовик. Деррик, этот качок-засранец, сбил его с ног, отшвыривая от Чеда. Дыхание перехватило, он буквально полетел по воздуху. Словно в замедленной съемке, он видел, как все в комнате начали кричать, как Чед вскакивает на ноги, и как за спиной ошарашенного Угрюмого его сестра незамеченной проскальзывает в соседнюю комнату.

Они врезались в стеклянную дверь, и она разлетелась вдребезги.

* * *

Гром сотряс мир.

Он очнулся, судорожно хватая ртом воздух.

На него лил дождь. Он был… в толпе? Развешанные гирлянды мигали и стробоскопически вспыхивали во тьме шторма, который наконец их настиг. Он видел рядом мужчин и женщин, прижимающих ладони к губам. Почему они так… оу.

«Ох».

Осколки стекла торчали из его рук и ног. Смутно он чувствовал, как кровь вытекает на палубу. Дождь смывал ее.

— Какого черта? Ты… чувак, ты в порядке? — Кто-то склонился над ним, протягивая руку. Человек колебался, явно не зная, что делать со всем этим стеклом.

Он попытался подняться, но конечности поначалу не слушались. Прошло несколько зыбких секунд, и ему удалось подтянуться к внешнему ограждению. Незнакомец наклонился и помог ему взобраться на бастион.

— Кто-нибудь, вызовите скорую! У парня сильное кровотечение!

— У этого тоже! — Выкрикнул кто-то другой, и он обнаружил, что смотрит на Деррика, того придурка, который вытолкнул его сквозь чертову раздвижную дверь. Тот был весь в порезах от стекла, а один особенно длинный осколок вонзился прямо в место соединения шеи и плеча. Он не шевелился. — О боже, кажется, он умирает!

Крови было очень много.

Чед выскочил под дождь, всё еще зажимая нос пальцами. Он обвел взглядом толпу и увидел Деррика. Молния расколола небо высоко над головой. Гром должен был грянуть через считаные секунды.

— ТЫ! — Чед бросился сквозь дождь и кровь, выставив грудь вперед и вопя во всё горло. Он затормозил над Дерриком, который по-прежнему не двигался. — Что ты наделал?!

Позади Чеда он увидел Габби, которая тащила Эйприл, перекинув ее руку через плечо. На мгновение она встретилась с ним взглядом и побледнела. Она замерла.

— Уходи, — прошептал он. — Иди дальше.

Словно услышав его, Габби сглотнула и снова двинулась вперед. Опять ударил гром, и гирлянды зашатались от звука.

— ЭЙ! Я с тобой разговариваю! — Орал Чед. — Ты, кусок дерьма!

Он снова посмотрел в ту сторону, но Габби уже исчезла в толпе. Ему показалось, что он видел, как она спускается по трапу.

«Хорошо. Теперь мне просто нужно последовать…»

Он не увидел удара ногой в живот и даже не зафиксировал удар кулаком сверху по затылку. Всё, что он ощущал, – это замешательство, пока мир вокруг него переворачивался и вращался, пока он не оказался лицом к лицу с дождем.

— Надеюсь, ты умеешь плавать, говнюк!

— Воу, не надо…!

А потом он падал. Или, может быть, летел. Для его затуманенной головы это было одно и то же, пока молнии освещали дождь вокруг него, отражаясь в миллионах крошечных капель. Затем океан поднялся ему навстречу, и стремительная влажная тьма поглотила его.

Гром, такой громкий, что вода вскипела, обрушился на мир.

Всё небо вспыхнуло ярко-ярко. Вода наполнилась багровым сиянием, словно его окунули в кровь, и молния каким-то образом дугой прошла сквозь море. Она расходилась, как в замедленной съемке, ветвясь и растягиваясь во всех направлениях, пока природа выплескивала небывалое давление.

Молния коснулась его, но вместо боли он почувствовал лишь, как она схватила его, словно тысячи пальцев на деснице размером с кита. Всё больше и больше разрядов цеплялось за него, ветви неестественно изгибались, направляясь к его дрейфующему телу. У него едва хватило времени на панику, потому что в следующее мгновение путь молнии, немыслимым образом, развернулся вспять.

Его рвануло вверх, в ревущий шторм. В свет.

А затем – тьма.