Глава 25.0

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Требовался ритуал.

Феликс сидел посреди россыпи сигилов и глифов; все они расходились от него сияющим спиралевидным узором из запутанных концепций. Сигилы Разума, Тела и Духа были обведены знаками «сна», «воздуха», «пламени», «воды» и «молнии», а те, в свою очередь, окружались еще большим количеством символов, образуя формацию как минимум из шести различных массивов.

— Г-где ты этому научилась? — Спросил Атар у наяды.

Зара лишь хмыкнула, скрежеща струей аквамариновой Маны по последнему сектору.

— Я даже не понимаю, как это работает… — продолжал Атар. — Где здесь вход? Где выход?

— За свои годы я освоила немало Навыков. — Зара с некоторым трудом выпрямилась. — Чтобы объяснить всё, чего ты не знаешь, дитя, не хватит и нескольких жизней.

— Ты готова к этому? — Спросил Феликс, прерывая гневную отповедь Атара. Он беспокоился за женщину, несмотря на всё то, что Зара скрывала. — Я же вижу, что ты истощила свой Дух и Тело…

— Вид у тебя такой, будто по тебе проехались десять лиг по плохой дороге, — вставила Иви, уперев руки в бока.

Лицо Весс оставалось серьезным, но Феликс заметил едва уловимую дрожь в уголках ее губ.

— Я разделяю ее беспокойство, Зара. Не стоит ли нам подождать, пока твое Здоровье не придет в норму?

— Мы не можем ждать. Возможно, его связь сохранится, а возможно, она слабеет с каждым днем. Я не могу знать наверняка. — Зара вытерла лоб, но взгляд ее был твердым, исполненным решимости, которую не пошатнули бы никакие уговоры. — Начинаем.

Следуя инструкциям, Феликс позволил себе погрузиться в собственное внутреннее пространство, пробуждая Медитацию, Глубинный Разум и Бастион Воли. Зара дала ему лишь краткие указания: он должен был позволить своим чувствам дрейфовать, выискивая в глубинах ядра ту самую нить связи, что стала причиной череды тревожных снов. Для него это означало задействовать Бастион Воли – внутреннюю крепость, представлявшую собой целый мир и хранившую отпечатки нескольких других Навыков. Медитация, Глубинный Разум и Неумолимая Решимость были начертаны на пятигранной башне его Бастиона, и когда крепость ожила, каждый из них отозвался сочувственной вибрацией.

Но самым важным был серебряный громоотвод, венчавший вершину башни. Его опутывали бесчисленные разноцветные нити, что дугами спускались с небес, прежде чем снова раствориться в чистой синеве. Каждая из этих нитей была связью, которую Феликс установил в этом мире – с каждым человеком, существом или предметом, на которые он так или иначе повлиял… и с теми, кто повлиял на него.

Феликс коснулся этих нитей, перебирая их ментальной проекцией пальцев, пока его Сродство искало ту единственную, нужную. Их было так много, что ему не хватило бы и жизни, чтобы пересчитать хотя бы половину… и это всего за полгода на Континенте. Насколько же их число разрастется в будущем? Как сильно к тому времени придется измениться самому Феликсу?

Или… или он действительно сможет вернуться домой? Неужели Зара правда способна отправить его обратно на Землю? К семье?

«Увидеть маму? Или Габби?»

Резкий зов отозвался под его пальцами, когда дюжина нитей завибрировала в неистовом ритме, и Феликса словно ошпарило. Он зашипел: боль преодолела даже его впечатляющую Стойкость. Перед ним предстали девять нитей, налитых опаловыми оттенками; каждая пела на своей ноте, лишь слегка отличавшейся от остальных.

«Что это было? Мысль о доме? О Земле?»

Нити снова вспыхнули жизнью, хотя некоторые горели куда ярче других. Одна из них, сияющая преимущественно иссиня-черным золотом, почти заглушала остальные; она казалась самой толстой. Самой сильной. Но когда он потянулся к ней, свет оттолкнул его руку, словно их разделяла стена. Рядом с ней вторая по мощи связь – сияние черно-зеленого и песочно-коричневого цветов – отбрасывала неистовые тени на всё остальное.

«Почему?»

Не желая терять время, Феликс ухватился за вторую нить. Сопротивления не последовало, и в тот же миг, как контакт установился, его утянуло вдаль. Бастион растворился в полосах синего и зеленого, пока Феликс не почувствовал, что пересекает бездонную пропасть между «здесь»… и местом, находящимся невообразимо далеко. Барьеры света возникали и исчезали, разлетаясь вдребезги при его приближении, рассыпаясь крошечными, острыми звездами, что полосовали его Волю. Феликс закричал, но не отступил. Он удержит связь!

Весь мир превратился в ураган света.

Пока всё не прекратилось.

С сокрушительным толчком стремительное движение сменилось мертвенным покоем, и Феликс внезапно ощутил под ногами мелкий красный песок. Жар обступил его, словно он оказался внутри сосуда, до краев наполненного невыносимым зноем, который становился еще хуже от ярких вспышек, способных плавить песок в пятна тонкого стекла. Вслед за осязанием вернулся слух, и Феликс мгновенно узнал рев хаотичной битвы.

Песчаные бури кружили вокруг него на краю шелковистой дюны, а яркие всполохи Маны света и пламени прорезали небеса, обрушиваясь на землю. Всюду, куда ни глянь, тянулись зыбучие пески, и лишь на юго-востоке едва угадывались рыже-оранжевые горы, большая часть которых была скрыта вихрями песка и пламени. Среди дюн и штормов фигуры в громоздких красных доспехах разили золотым оружием колышущуюся орду, которая, казалось… выходила прямо из этих смерчей.

— Хэллоу! Я не могу их контролировать!

Феликс обернулся. Что бы это ни было, его чувства были странно притуплены – настолько, что он не заметил массивного минотавра всего в трех футах позади себя. Тот смотрел не на сражающиеся армии, а на наступающий отряд из множества колышущихся фигур. «Нежить», – осознал Феликс с тошнотворным замиранием сердца. Он видел нити извивающихся цветов, тянущиеся от ходячих мертвецов к странным песчаным воронкам. «Вихри полны нежити».

— Хэллоу! — Снова взревел минотавр, и в его голосе звучала неподдельная паника. Он был одет в поношенную хитиновую броню, совсем как раньше. — Почему я не могу взять их под контроль?

Голос, холодный, спокойный и отчетливо женский, раздался откуда-то снизу:

— Они всё еще привязаны к Гробнице, Майкл. Ты не сможешь завладеть ими, пока не захватишь саму Гробницу.

Пески расступились, и из глубин поднялся скорпион размером с лошадь; его зазубренный хвост так и хлестал, а массивные клешни щелкали. Черный зеленый свет сиял в трещинах его панциря и в восьми бусинках глаз, но спокойный женский голос исходил именно от него. Следом поднялись еще три фигуры: сегментированная многоножка и два гуманоида в разбитых багровых латах. Как и в случае с нежитью в вихрях, между светящимися фигурами вились нити, и все они вели к минотавру.

«Навык?»

Что бы это ни было, это означало, что Несвязанный имел мощную связь со своими существами. Возможно, призыв. Призывы, которые каким-то образом могли говорить и думать. И, похоже, действовать самостоятельно, так как, когда орда мертвецов приблизилась, многоножка и гуманоиды бросились им навстречу. Их жвалы и мечи светились тем же черным светом с явным зеленым оттенком. Мана некромантии, как подсказало Маназрение, и всё сразу встало на свои места.

Это была битва зомби.

Гуманоидные воины врезались в нежить подобно мчащимся грузовикам, с брутальной эффективностью скашивая их ряды, в то время как многоножка больше напоминала скоростной поезд. Она неслась по пескам, выписывая сложные петли и пронзая врагов каждой лапой и щелчком жвал. Лишь немногим удалось добраться до минотавра, и он прикончил их одним взмахом массивного молота размером с валун, сокрушив всех разом катастрофическим ударом.

— Сейсмическое сокрушение!

Земля взорвалась расходящимся конусом, который аккуратно обогнул сияющих воинов и поразил последних отставших Смертельным Шквалом. Вражеская нежить оказалась размазана по багровым пескам.

— Паладины… — прохрипел минотавр, задыхаясь. Через их связь Феликс почувствовал, как содрогнулись Дух и Разум парня – верные признаки истощения Маны. — Хэллоу. Как они там? Они в зоне действия АОЕ?

Все четверо его некромантических питомцев замерли, повернувшись к штормам всего в паре дюн от них. Феликс видел, как оттуда хлынуло еще больше нежити, но их встретил непрерывный шквал золотых паров Маны. Плети и проявленные клинки света скашивали колонны наступающих мертвецов.

— Да. Я рекомендую бежать. Они наверняка преодолеют эту последнюю меру обороны, — сказал скорпион. От него повалил пар Маны, совсем как от меча Феликса, когда через него говорил Карис. — Ты всё еще недостаточно силен, чтобы противостоять им напрямую. Я советую… назад!

Без предупреждения, удивив даже Феликса, с неба обрушился дождь из жидкого света. Золотые лучи сияния сформировали смертоносные копья, которые разнесли в клочья всю дюну, на которой они стояли. Он видел, как скорпион метнулся почти так же быстро, как сам Феликс, бросаясь между грузным минотавром и вспышкой золотых копий.

— Беги! — Взревел его прежде спокойный голос, теперь полный боли и паники.

Минотавр – Майкл – попятился, слишком медленный, чтобы даже заметить приближение удара; на его бычьей морде застыло изумление, быстро сменившееся мукой.

— Хэллоу!

— Со мной всё будет хорошо! Ты должен бежать!

Позади других дюн вихрь почти утих, и фаланга воинов в красных доспехах быстрым маршем двинулась к ним. В их руках были зажаты копья, двуручные мечи и огромные топоры, созданные из жидкого золотого света. Феликс резко обернулся к минотавру; лицо того исказилось от слез.

Он побежал, и Паладины одолели скорпиона. Тот сражался храбро, но не мог тягаться с их досягаемостью и числом. Через мгновение его разорвали на части.

В ту секунду, когда он погиб, Феликса дернуло вперед, и он оказался рядом с минотавром, словно после телепортации. Парень согнулся, схватившись за грудь и глядя в ту сторону, откуда они ушли. Земля задрожала, и из песков поднялась та самая огромная многоножка, неся на себе двух гуманоидов, которые явно были бывшими Паладинами. Ее глаза светились черным зеленым светом.

— Ты должен продолжать бежать. Они найдут тебя, — произнес тот же самый голос, исходящий теперь от огромного насекомого.

— Я почувствовал, как ты умерла, — проскулил минотавр. — Ох. Это было больно.

— Мне жаль, Майкл.

— Не называй меня так. Это больше не мое имя, — отрезал минотавр. Он выпрямился во весь свой рост – вероятно, футов восемь, состоящий из мощных пластов мышц под грубой хитиновой броней. Он вскинул свой молот-валун и порысил вниз по очередной дюне. — Куда нам идти?

— Назад в город. Найди Наоса. Там мы на какое-то время обретем подобие безопасности.

Странное потягивание возникло в районе пупка Феликса, но он удерживал видение, задерживаясь подле этого другого Несвязанного. Он хотел увидеть больше, понять, что тот планирует и как собирается дать отпор Иерократии. Однако, когда многоножка упомянула город, связь между ним и минотавром задрожала в вызывающем зубной скрежет Диссонансе. В Разуме Феликса вспыхнул образ исполинского шторма высотой в две тысячи футов. Песчаная буря красного цвета, пронизанная пластами раскаленного желто-белого пламени, достаточно горячего, чтобы разбрасывать вокруг зазубренные осколки стекла. Сквозь шторм он успел заметить лишь слабый намек на парящие башни, но град смертоносных снарядов отбрасывал людей в красных латах прочь от его границ.

Что-то дернуло его гораздо сильнее, чем прежде, и на этот раз Феликс позволил себя увлечь. Ураган света вернулся, теперь гораздо стремительнее, пока Феликс не врезался в стену непроглядной тьмы, которая окончательно унесла его прочь.

* * *

Бастион Воли достигает 85 уровня!

Медитация достигает 69 уровня!

Глубинный Разум достигает 75 уровня!

Ранг Адепта!

Вы получаете:

+10 РЕЗ.

+10 СРО.

+10 УКЛ

— …это мой дом! Что там делает Иерократия? Мы не входим в ваш союз! — Атар уже стоял на ногах и кричал, когда Феликс пришел в себя. Маг тыкал пальцем в пространство над головой Феликса, где должна была отображаться проекция его видения. Видимо, всё сработало. — Эти пески неприкосновенны!

— Причина проста. Они охотятся на Несвязанного, — сказала Зара.

— Этот… человек-бык? — Спросила Весс. — Это был… это и есть Несвязанный? Такой же, как Феликс?

— Все Несвязанные выбирают Облик по прибытии, а также несколько других преимуществ, — объяснила Зара. — Так гласят древние тексты, и опыт Феликса это подтверждает.

Феликс встал, борясь с мимолетным головокружением, прежде чем взять себя в руки.

— Она права. Должно быть, он выбрал минотавра при появлении.

— Минотавр? Так вот кем он был? — Спросила Иви. — Выглядел почти таким же высоким, как Карис. И помассивнее.

— Потерянная раса, — пробормотала Зара. В ее руке уже был свиток, наполовину исписанный убористыми пометками, которые она дополняла прямо на ходу. — Возможно, с бонусом к Силе и Стойкости на каждом уровне. Ты знаешь, насколько он силен? Выживет ли он против тех Паладинов?

В памяти Феликса вспыхнули недавние образы. Там царил хаос, но он успел неплохо оценить парня.

— Он крепкий. Но ранен. Не знаю, сколько он протянет в одиночку.

— С ним были эти… насекомые, — сказала Весс. — Любопытный Навык. Могут ли они быть его Спутниками?

— Это было похоже на скорпиона-убийцу, а другое – на многоножку, оба – смертоносные обитатели Выжженной Пустоши, — пояснил Атар. — Моего дома.

— Меня больше беспокоят сотни ходячих трупов, которых мы только что видели, — указала Иви. — Это дело рук твоего дружка-Несвязанного?

— Это просто Пустошь. Нежить там… постоянная проблема, — сказал Атар. — Но это выходит за рамки их обычной активности. Почему Акестрия бездействует? Эти Паладины, нежить… мой Мастер никогда бы не допустил, чтобы всё стало настолько плохо.

Память Феликса снова всколыхнулась, вызывая последний образ, который он уловил из Разума минотавра.

— Акестрия. Она окутана пылающей песчаной бурей?

Атар замер, нахмурив брови.

— Да, но только при нападении. Это оберегает город от нежити и длинного списка былых захватчиков… ты же не думаешь? Паладины никогда бы не посмели напасть на Город Тлеющих Углей!

— Я поймал вспышку, воспоминание минотавра. Он видел этот город, и тот был скрыт бурей, такой же свирепой, как и колонны солдат, пытающихся пробиться внутрь. — Феликс покачал головой и осторожно вышел из формации. — Туда этот парень и направлялся в самом конце. В город.

— Значит, именно туда я должна отправить свой приказ, — сказала Зара, пряча свиток обратно в сумку на поясе. — Певчая по имени Исла должна была выслеживать именно этого Несвязанного – то, что ее нет рядом с ним, заставляет меня не на шутку нервничать. Крепкий он или нет, нельзя допустить гибели этого Майкла.

— Тогда нам стоит отправиться туда самим, — заявил Атар. Его Дух так и кипел едва сдерживаемой яростью. Очевидно, увиденное задело его сильнее, чем он показывал. — Я мог бы поговорить со своим Мастером… бывшим Мастером, и узнать, что там происходит на самом деле.

— Вы никогда не успеете вовремя, — отрезала Зара. — Путешествие заняло бы месяцы, если бы вам повезло, и события давно бы опередили тот краткий миг, что мы здесь увидели.

— И что тогда? Позволить всему развалиться, как в Харвотче? — Спросил Атар. Иви, к удивлению огненного мага, встала на его сторону.

— Харвотча было более чем достаточно. Я не позволю такому случиться где-то еще, — сказала она.

Весс кивнула.

— Если у нас есть способ помочь, мы должны им воспользоваться. Неужели нет никакой возможности оказать поддержку? Зара. Как ты связываешься с другими Певчими?

— Древний артефакт, связанный с моим орденом. Но он не идеален, и сообщения идут медленно, — объяснила Зара. — Я бы и сама не прочь бросить всё и броситься на помощь этому ребенку. Он такой же, каким был ты, Феликс – движется по миру вслепую. То, что он сражается против Паладинов, говорит о его характере, но мало кто способен выстоять против нескольких батальонов элитных солдат Иерофанта.

— Значит, мы ничего не можем сделать? — Спросила Иви. Ее руки вцепились в цепь, обмотанную вокруг талии. — Мне не нравится мысль оставлять кого-то против таких сил.

— У нас… у меня может быть вариант, — осторожно произнес Феликс. — Но всё зависит от нашей удачи. — Он сжал рукоять меча. — Карис? Надеюсь, ты там всё проветрил; я веду людей в Храм.

Нам нужно увидеть Сердце Тьмы.