Глава 72.0

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ

«Мне нужен план, позарез нужен план», – лихорадочно думал он. — «Хороший план, хоть раз в жизни».

Феликс все еще оставался незамеченным – по крайней мере, он на это надеялся. От Гриммара и того жуткого присутствия его отделяли лишь пара десятков футов каменной стены да пустой воздух. Прятаться было больше негде: коридор здесь обрывался, а зал впереди был открыт всем ветрам, не говоря уже о том, что его заливал свет, подозрительно похожий на полуденное солнце.

«Если она так сильна, как я боюсь, то я уже как на ладони. Моя Скрытность едва достигла Ранга Ученика, а она… она уж точно не на нем».

Разум Феликса работал на пределе: он перебирал свои Навыки, оценивал местность – цеплялся за любую возможность выжить в этом очередном смертельном приключении. Казалось, его сознание превратилось в огромное, смазанное маслом колесо, которое вращалось всё быстрее, охватывая такие дали, о которых он раньше и не помышлял. Ощущение было знакомым – нечто подобное он испытал, когда впервые получил серьезный прирост к Интеллекту. После того как его Основные характеристики перевалили за сотню, физические и ментальные возможности усилились сверх всякой меры. Он еще раз прокрутил в памяти увиденное своим безупречным мысленным взором.

Гриммар простерся ниц на полу, а перед ним… нет, даже над ним стояла женщина. Он назвал ее матушкой. «Та самая Мать», – предположил Феликс. И это, если честно, был худший из возможных сценариев. Схватка с обожествленной матерью чудовищ никак не входила в его планы, несмотря на то что на Континенте он ежесекундно подвергался смертельной опасности…

Пожалуй, ему следовало этого ожидать.

Он вновь вернулся к мысленному образу, рассматривая его со всех сторон. Гриммар был потным и грязным, его доспехи покрывали вмятины и прорехи. Последствие тяжелого перехода через Лабиринт? Или что-то иное? Великан слегка кровоточил, причем из ушей, что, как был уверен Феликс, не являлось нормой. Парень отвел взгляд от женщины, сосредоточившись на массивном пирамидальном обелиске позади нее – бронзовом шипе. Любопытствуя, насколько далеко простирается его идеальная память, Феликс попытался применить Анализ к обелиску прямо в собственном воображении. К его удивлению, пришел ответ.

Название: Якорь Эссенции.

Тип: Зачарованное строение.

История: Использовался в минувшие Эпохи для откачки, хранения и передачи Маны на огромные расстояния. Созданы из кресцианской бронзы; древние Ним строили их с помощью Гайстов.

Исследование достигло 25 уровня!

Поздравляем! Вы…

Феликс оборвал уведомление и смахнул его. «Черт. Сейчас не время. Проклятье».

Внутри возникло странное чувство, будто через самый центр живота прошел электрический разряд. Обеспокоенный, он прозондировал свое ядро, визуализируя его с помощью Навыка Внутренний Огонь. Синее пламя, прошитое золотом и увенчанное трескучими искрами, осталось почти прежним. Лишь… эхо того гложущего голода, казалось, становилось всё громче. Но Феликс почувствовал не это, а потому заглянул глубже, в свои Навыки. Вытравленные светом узоры кружились в медленном танце вокруг ядра. Он знал, что они вспыхивают и мерцают, когда он использует умения, но сейчас некоторые из них подрагивали призрачным светом. Самый крупный из узоров полыхнул неистово, разгораясь ярким, почти ликующим пламенем. Феликс мгновенно понял: это его Исследование.

«Так вот как это выглядит, когда Навык готов перейти на новый Ранг?», – Он завороженно наблюдал за вспыхивающими, пульсирующими огнями. — «Красиво».

Еще несколько сияли почти так же ярко, среди них Анализ и… Пакт Компаньона. Вместе с Исследованием они были его последними вариантами, чтобы наконец полностью Закалить Разум и Дух.

«Но хватит ли даже этого здесь?»

Внутренний Огонь достиг 33 уровня!

— Ой, ну полно тебе, — раздался звонкий, воздушный голос, в котором слышался смех. — Прятаться – это так по-детски.

Феликс отпрянул от своего ядра, его спина выпрямилась как струна – нервы и неожиданность взяли свое. Запинаясь, он осторожно высунул голову из-за угла и глянул одним глазом. Женщина всё еще стояла на том же месте, но теперь она смотрела прямо на него и мягко махала рукой. Подзывала ближе.

— Иди сюда, Феликс Неварр, — ее голос был мягким и сладким. — Обещаю, я не кусаюсь.

«Черт. У меня нет выбора, верно? Пит, оставайся сзади… и будь готов бежать».

Через пакт захлестнула волна упрямого гнева, удивив Феликса настолько, что он на мгновение забыл о страхе. Пит боднул его головой в ногу, явно отказываясь оставаться в стороне.

«Ладно, хорошо. Сделаем это вместе».

Дрожа от адреналина и ужаса, Феликс вместе с Питом сделали нерешительный шаг в зал. Его кованый сапог гулко стукнул по гладкому полу, который, казалось, был целиком высечен из полированного гранита и инкрустирован бесчисленными переплетенными звездами. «Считай звезды», – подумал он с нервным смешком, пробираясь сквозь воздух, который казался густым от энергий и мощного наплыва далекой музыки. Его Маназрение всё еще работало, пусть и не так сильно, как раньше, и весь зал был залит штормом разлитой вокруг силы. Чем ближе он подходил к двум фигурам, тем яснее понимал, что большая часть мощи исходит от Якоря Эссенции – настолько мощной, что остальные двое почти терялись в этом грохоте. Почти, но не совсем. На заднем плане дребезжало слабое жужжание, гул, идущий вразрез с мощной тягой Якоря.

Он шел, пока не достиг края инкрустированного круга, окружавшего Якорь Эссенции, Гриммара и женщину.

— Ты здесь, и как раз вовремя. Вижу, ты и впрямь стал сильнее с нашей последней встречи. — Глаза женщины блеснули на последних словах, и в душе Феликса вспыхнула искра узнавания. Он знал этот голос. Эти глаза. Сине-зеленые, как летняя листва над прудом. Внезапная и всепоглощающая тоска пронзила его, и голод в животе окончательно проснулся. Его рычание совпало по тону с гулом в воздухе, пока они не вошли в неприятный резонанс, отчего в ушах зазвенел жуткий, отвлекающий Диссонанс. Разительный контраст с оркестровым гулом Якоря всего в нескольких футах от него.

— Вы… — выдохнул он, борясь с тем, что ощущалось как неестественное влечение. — Я знаю вас. Вы…

— Женщина твоих грез? Разумеется, — она улыбнулась, и ее лицо в обрамлении каскада прямых черных волос словно озарило зал вторым солнцем. На мгновение мир Феликса закружился в приступе головокружения, прежде чем его ментальные стены снова обрели устойчивость.

Бастион Воли достиг 39 уровня!

Глубинный Разум достиг 26 уровня!

— Как? — Разум Феликса лихорадочно выстраивал и обрывал связи. — Мои сны. Мои… вы говорили со мной еще с того водопада.

— Гораздо раньше, Феликс, — сказала она. Ее бледно-желтое платье развевалось на ветру, которого он не чувствовал. — Просто ты не мог слышать меня как следует.

Слева от Феликса раздалось низкое рычание. Гриммар, всё еще низко склонившийся к земле так, что его голова касалась прохладного камня, повернулся и впился в него взглядом. Трепет страха пробежал по нервам Феликса, но он быстро достиг точки пресыщения. Даже зубастая ухмылка великана уже приелась, какой бы омерзительной она ни была.

— Ну же, Гриммар, — пожурила она, и ее бледная ладонь звонко шлепнула его по синей макушке. Звук, похожий на выстрел, эхом разнесся по комнате; лицо Гриммара впечаталось в землю с такой силой, что пол содрогнулся. — Не будь ребенком. Вы оба претендуете на роль моего Чемпиона.

Феликс нервно облизнул губы. Этот «любящий шлепок» переломал бы ему все кости. «Во что, черт возьми, я вляпался?»

Гриммар поднял лицо, левая щека и челюсть которого распухли и лопнули, и хрипло выдохнул:

— Его, Мать? Он же мерзкий человек… как он может быть достоин вас?

— Человек? — Она рассмеялась – еще один яркий, жизнерадостный звук, заплясавший по залу. Светлые локоны затрепетали на том же неосязаемом ветерке, что шевелил ее платье. — Нет-нет, дорогой Гримми. Он совсем не человек. Верно, милый?

Феликс переводил взгляд с одного на другую: один кривился от гнева и подозрения, другая блаженно улыбалась. Он чувствовал, как в груди вспыхивает тревога, и ощущал, как Пит плотнее прижимается к его ногам, постоянно озираясь по сторонам.

— Нет, не человек, — признал он.

— Видишь? Он Нимеец, — кивнула она.

Глаза Гриммара едва не вылезли из орбит, а на лбу вздулась вена. Его щека и челюсть быстро заживали, но от внезапного напряжения из раны хлынула синяя кровь, и великана начало заметно трясти. Прошло долгое мгновение, в течение которого Феликс был уверен, что Риси сейчас нападет, но великан совладал с собой, хотя и не без последствий. Кровь закапала из его носа и ушей.

— Ты сдержал свою жажду крови. Это хорошо. — Женщина, кем бы и чем бы она ни была, похлопала великана по плечу. — Мне было бы неприятно, если бы вы затеяли драку в моем присутствии.

— Кто вы? — Спросил Феликс.

— Она – Мать, тупица, — прорычал Гриммар, в чьем тоне всё еще клокотала ярость. Поймав взгляд женщины, он приподнялся и сел на колени. — Начало и Конец всей жизни на этом жалком плане из глины и крови.

Женщина издала цокающий звук. — Гриммар немного… ослеплен религиозным рвением. За что я отдаю тебе должное, дорогой, — обратилась она к великану, который покраснел под хмурым взглядом, брошенным на Феликса. — Я – Лхель. Или когда-то ею была, до… всего этого. — Она обвела изящной рукой вокруг себя, указывая не только на сводчатый зал, но и на всё, что лежало за его пределами.

— Лхель, — повторил Феликс, уловив в имени мягкую музыкальность. — Почему вы здесь, в этом… что бы это ни было? Похоже на дворец или Храм, но у их дверей обычно не стоят на страже гигантские кровавые твари.

— Как… проницательно с твоей стороны, Феликс. — Лхель грациозно вздохнула, и ее платье всколыхнулось. — Да, я здесь пленница. Запертая на долгие Эпохи моими гнусными врагами.

— Врагами? — Спросил Феликс, оглядывая стены. До каждой из них было не меньше сотни футов.

— Ну конечно, Гайстами. Ты наверняка видел их статуи и картины, которые они расставили по всему Шелиму. Тщеславные мелкие ничтожества, — пробормотала она.

«Гайсты? Ввим не упоминал… стоп, они говорили, что их народ был здесь очень долго. Эпохи, проведенные в ожидании и наблюдении. Или они охраняли?», – Мысли Феликса неслись вскачь, переставляя фигуры на ментальной шахматной доске. — «Зачем им было заточать вас?»

— Ревность. И месть, — она презрительно фыркнула. — Гайсты – дикие, лживые существа, понимаешь? Они восстали против нас, сбросили своих законных господ с заслуженных тронов и захватили их.

— Господ? — Спросил Феликс, и это слово отозвалось горечью на языке. Он боялся, что уже знает ответ.

— Нас, разумеется, — сказала Лхель, и ее сине-зеленые глаза вспыхнули в солнечном свете. — Ним.

В голове Феликса замелькали образы: резьба и мозаики с изображением Ним по всем Туманным Землям, даже здесь, в двадцати ярдах позади него. — Это вы? На картинах?

— В коридоре? Да, это я, еще до того как… — Ее голос затих, а взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно она погрузилась в воспоминание. Феликс откашлялся.

— Значит, Гайсты, нарисованные рядом с вами…?

— Ссев, мой ближайший друг и злейший враг. — Ее глаза снова сверкнули, когда в них сгустилась Мана, искрясь за сетчаткой. — Тот, кто проложил путь, по которому прошел весь наш народ. Сломанный Путь, что закончился Погибелью. — В ее голосе внезапно появилась тяжесть, груз, давящий на плечи Феликса. Она оглянулась на возвышающийся Якорь Эссенции, поверхность которого мерцала текучими светящимися письменами. — Путь, который привел к краху нашей империи, к тому, что наш народ стал Потерянными, а я оказалась в заточении на две тысячи лет.

Феликс обменялся взглядом с Питом и увидел в глазах Тэнку вспышку жалости. Он и сам ее чувствовал, хотя и оставался настороже. «Это мои чувства… или ее?» Он проверил интерфейс, но никаких статусных эффектов, вроде тех, что были при ментальных манипуляциях Ввима, не обнаружил. «Всё равно лучше быть осторожным», – передал он Питу.

В этот момент раздался мелодичный звон. Его взгляд метнулся к Якорю Эссенции, и на его поверхности он увидел три крупных сигила – текучие, органические формы, с которыми он знакомился всё ближе. Один из них был чрезвычайно похож на первый расшифрованный им сигил: «свет». Но он был покрыт штрихами и пометками, которые, казалось… усиливали и ограничивали его, меняя значение со «света» на… «вечно отступающий горизонт».

Сигилы Изначальной Зари достигли 7 уровня!

…

Сигилы Изначальной Зари достигли 10 уровня!

Смыслы и структуры хлынули в его разум – разрозненные, едва связанные, но способные утопить обычного человека. Однако наличие ментальных характеристик выше сотни давало свои преимущества: как только знание просачивалось внутрь, Феликс мгновенно сортировал и укладывал его, затягивая разрозненные идеи и концепции письма сигилов в стальной капкан своего разума. Крупные сигилы померкли со вторым звоном, но он успел собрать достаточно обрывков знаний, чтобы понять: там было что-то вроде «черпать зверь якорь вечно отступающий горизонт никогда пустота». Это было не совсем точно, спряжения хромали, а времена путались; скорее намек на истину, чем сама истина.

«Это важно», – внезапно осознал он. — «Нужно заставить ее говорить дальше».

— Ох, этот шум. Слушать это дважды в час на протяжении двух тысяч лет – кто угодно полезет на стену. — Она сдавила переносицу, выглядя по-настоящему уставшей. На ее лицо легли тени, и в нем было что-то… не то. Но это исчезло к тому моменту, когда она снова посмотрела на Феликса и Гриммара. — На чем мы остановились? Ах да. Заточена моим лучшим другом…

— Что это такое? — Спросил Феликс.

— Прошу прощения?

— Не смей ее прерывать! — Взревел Гриммар, широко разинув зубастую пасть, но тут же затих под взглядом своей богини. Феликс почувствовал, как сердце екнуло, когда Гриммар подался вперед, но заставил себя снова дышать, встретившись взглядом с Лхель.

— Бронзовый шип позади вас. Что это?

Она с минуту смотрела на него, и на ее полных губах заиграла едва заметная улыбка. Рыжие кудри рассыпались по лицу, но она заправила несколько прядей за левое ухо. — Зачем притворяться дурачком, Феликс? Я знаю, что у тебя есть Навык Анализ, так что ты наверняка смог разузнать достаточно, чтобы назвать его истинным именем: Якорь Эссенции. — Лицо Лхель исказилось, улыбка стала тоскливой. — Это было нашим величайшим достижением и самым сокрушительным провалом. Ты спрашиваешь, почему я называю Гайстов монстрами? Из-за этого.

Она вскинула руки, и ладони наполнились ярким, кровавым светом. Якорь тоже вспыхнул, на мгновение обнажив защитный барьер из тысяч сменяющихся, вращающихся сигилов. Феликс увидел, что между ними – женщиной и Якорем – тянется цепь из солнечного света… и она была обернута вокруг ее шеи.

В ее глазах блеснули слезы. — Это было эфирное устройство, предназначенное для черпания и хранения энергии самого мира. Мы испытывали его повсюду, по всем нимейским королевствам. Было много мощных мест, много тех, где хранился запас силы, готовый к использованию… но только здесь был бесконечный источник. Колодец Маны невероятной мощи и размера, достаточно бесхозной Маны, чтобы питать наши города целую Эпоху или дольше. Только вот… всё пошло не так. — Она сжала кулаки. — Ссев и их семья изменили его, письмена на Якоре. Он должен был черпать из земли, но вместо этого стал черпать с поверхности, захватывая и истощая тех, у кого были самые большие запасы Маны: нас.

Она дернула цепь света, которая натянулась, словно из твердой стали, прежде чем снова исчезнуть. — Это заперло меня здесь, единственную, кто мог остановить то, что последовало дальше. Изменения Ссева пробудили… голод из недр земли, привлеченный нашей утекающей Маной. Нечто древнее и неостановимое. Оно… оно пожрало их всех. — Она поникла, в один миг постарев на тысячи лет под грузом травмы и горя, омрачивших ее лицо. Она обхватила себя руками за локти и отвернулась от Якоря. — Это моя тюрьма. Якорь Эссенции, устройство, которое я помогала создавать, обратили против меня те, кто завидовал нашему законному правлению.

Жалость снова шевельнулась в его сердце, и всё же что-то в ней не давало Феликсу покоя. Ее пренебрежение к другим народам и будничное насилие над Гриммаром были лишь частью этого, но было и нечто большее. То, насколько… связанным он себя с ней чувствовал. Его пугало, что всякий раз, когда она смеялась, улыбалась или хмурилась, Феликс чувствовал то же самое, но как будто сильнее. Словно в петле обратной связи.

Якорь всё еще часто вспыхивал, каждый раз являя разные сигилы в разных местах. Он не продвинулся ни на шаг, хотя какая-то часть его разума всё еще работала над этим, пытаясь применить его зачаточные знания.

Он покачал головой, продолжая играть роль сочувствующего. Возможно, ему удастся вытянуть из нее больше информации… она казалась весьма словоохотливой.

— Я слышал… напев, зовущий меня сюда. Это были вы? — Она кивнула, и ее волнистые каштановые волосы повисли перед лицом, как занавес. — Почему я?

Гриммар хмыкнул и заговорил, и хотя он всё еще стоял на коленях, его гигантское тело и голос выдавали крайнюю степень готовности к насилию. — Вопрос, на который я тоже хотел бы получить ответ. Если позволите, почтенная Мать.

Бледные руки раздвинули черные волосы, заправляя половину за левое ухо. Феликсу она показалась… уязвимой, кем-то, кому уже причиняли боль и кто боится, что это повторится.

Феликс моргнул. Откуда, черт возьми, взялась эта мысль?

Бастион Воли достиг 40 уровня!

Глубинный Разум достиг 27 уровня!

— Тебя позвали, потому что ты осмелился выжить, — прошептала она, и ее сине-зеленые глаза ярко вспыхнули. — Ты показал такой потенциал в первые же мгновения своей жизни здесь. Я хотела, чтобы ты добился успеха, ведь ты – последний из нас; Нимеец по духу, если не по рождению.

По спине Феликса пробежал холодок, волоски на загривке встали дыбом. — Значит, вы знаете.

— О да. Те, кто умеет слушать, могли услышать твое прибытие, Несвязанный. Твой род кричит так громко, что это особенно режет слух в этом сонном уголке Континента.

— Демон, — прошептал Гриммар, на его окровавленном лице отразился ужас. Несмотря на то что челюсть зажила, Феликс видел, как из его ушей и носа продолжает сочиться кровь – медленно, но непрерывно. — Неудивительно, что ты одолел меня во Тьме. Мать упаси, Несвязанный.

— Глупости, — фыркнула Лхель, отмахнувшись от великана. — Они просто украденные люди. Вырванные против воли и брошенные в мир, непохожий ни на один из тех, что они видели. Ты не первый Несвязанный, которого я встречаю, хотя ты первый, кто выжил в таком испытании, через которое прошел ты.

Феликс наблюдал за обоими: за Гриммаром, в чьем гневе теперь сквозила доля страха, и за Лхель, которая казалась непомерно… гордой за него.

— Вы сказали, что мне нужно стать сильнее, — произнес он, чувствуя, как потеют ладони. — Зачем?

— Ради выживания. Твоего и моего. Я не допущу, чтобы Ним исчезли. Чтобы снова стали по-настоящему Потерянными.

— Как они могут быть Потерянными, если вы всё еще живы? — Спросил Феликс.

— Я не живу, не по-настоящему. Не здесь, в этом Опустошении, в этой забытой камере. Забытая и запертая кознями низших тварей. — Она усмехнулась. — Это не подходящая участь для гордых Ним, расы, что когда-то шагала по небесам и несла террор и погибель всем, кто противился нам.

Ее голос сорвался на такую искреннюю ярость, что Феликс почувствовал себя буквально сметенным ее напором. В ее сине-зеленых глазах вспыхнул жуткий хищный блеск, словно обнаженный клинок, занесенный над плотью. Он всё еще удерживал Бастион Воли, но даже сквозь него неистовство Лхель отозвалось в его душе. Феликс поймал себя на том, что злится и раздражается, досадуя на что-то, чего не мог ухватить. Он напряг свой Навык сильнее, выжимая из него всё возможное, и ощущение слегка померкло, доказав ему, что оно было вовсе не его собственным. Это развеяло остатки наваждения.

Бастион Воли достиг 41 уровня!

Глубинный Разум достиг 28 уровня!

— Итак, раз уж ты выжил и добрался до моей скромной обители, я прошу тебя об одном: стань моим Чемпионом.

Раздался грохот – Гриммар вскочил на ноги, его доспехи загремели. Сначала он молчал, но Феликс кожей чувствовал тяжесть его взгляда. Тот был в ярости.

— Мать, вы не можете всерьез полагать, что этот… этот нимейский Несвязанный может служить вам лучше, чем я! Я, кто сражался с самим инеем ради этой чести, кто безраздельно правил на Королевской Скале, в чьих жилах течет ваша кровь! — Лхель отвернулась от Феликса к великану, и Гриммар побледнел. Феликс с удивлением обнаружил, что полностью согласен с вождем Риси.

— Лично я не в восторге от террора и погибели, о которых вы говорите, — сказал Феликс с нервным смешком. Пит за его спиной издал тихий жалобный звук. — Честно говоря, это не совсем вяжется с тем, что я знал о Ним. На тех изображениях, что я видел, они… сострадательны. Защитники.

— Слабость, — отрезала Лхель, и ее голос стал хриплым, когда она резко повернулась к Феликсу. — Наследие слабости, разнесенное по всем нашим королевствам. И ради чего? В конце концов они оказались неспособны сделать то, что должно было быть сделано. То, что, как я сказала, должно быть сделано. И тогда за ними пришла Погибель. — Она плюнула на землю, и жидкость зашипела на идеальном полу, оставляя след.

— Ты напоминаешь мне их, дитя, — настроение Лхель переменилось в мгновение ока, ее певучий голос внезапно стал мягким и печальным. — Мои братья и сестры, ставшие жертвами опустошения и хищников. Ушедшие раньше срока. Преданные. — На последнем слове голос и тон Лхель угрожающе дрогнули.

Паника зашевелилась в нутре Феликса. Он имел дело с могущественным существом, настолько превосходящим его, что она могла убить его одним взглядом… и она, вполне вероятно, была безумна.

— Вот почему мне нужен Чемпион, Феликс Неварр. Мой Чемпион понесет в себе частицу моей сути, преодолеет барьеры этой тюрьмы и позволит мне снова вдохнуть свободный воздух. — Она глубоко вздохнула, и весь воздух в комнате содрогнулся, разлитая вокруг Мана неистово завихрилась, устремляясь к ней… в нее. Она просто… съела ее. Всю до капли.

— Свобода – вот чего я желаю больше всего на свете, Феликс Неварр. И свободу мне может дать один из вас. Пожалуйста, — добавила она, и ее нежные глаза заблестели от непролитых слез. Свет скрытого солнца играл на ее ресницах и выбившихся прядях, когда она протянула руку к Феликсу. Открытую. Приглашающую.

— Пожалуйста, помоги мне. Стань моим Чемпионом, и мы сможем исправить эти злодеяния, совершенные против нас.

Звуки арф и аккордов зазвучали в его голове, когда он созерцал, вероятно, самую прекрасную женщину из всех, что он видел, умоляющую его о помощи. Помощи, которую он мог легко оказать, он это знал. Он уже видел, как забирает ядро Лхель и выходит отсюда, не тронутый ни ловушками, ни монстрами, готовый посвятить себя служению этой идеальной нимейской женщине, которая…

Фальшивая нота в этом хоре резанула ему слух.

Феликс нахмурился, его радостный ход мыслей был прерван чем-то обыденным. Но он не мог отвести от этого внимания: фальшь переросла в скрежет, который превратился в жужжащий Диссонанс, окончательно разрушивший песню. Словно его душа на миг покинула тело, Феликс почувствовал, как с силой возвращается в самого себя, полностью осознавая, что едва не произошло.

Его рука была в нескольких дюймах от руки Лхель.

— Нет, — тихо сказал Феликс, а затем гораздо тверже:

— Нет.

Он отступил назад, выходя из круга и подальше от нимейской женщины.

— Что? — Спросила она, и ее лицо стало воплощением растерянной хрупкости, словно слезы и горе вот-вот захлестнут ее. Феликс почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло, но он укрепил стены своего Навыка, и его Бастион выстоял.

Бастион Воли достиг 42 уровня!

Глубинный Разум достиг 29 уровня!

Затем ее лицо исказилось, тонкие брови сошлись над сине-зелеными орбитами, в которых внезапно вспыхнула жуткая злоба. — Ладно, — сказала она, и в ее рту начало прорастать слишком много зубов. — Тогда сделаем это по-плохому.