Глава 84.0

ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Двое мужчин спорили глубоко под землей, в сырых туннелях канализации под Харвотчем. Тот, что был покрупнее, раскраснелся и потел, выкрикивая оскорбления в адрес своего невысокого собеседника с серебристой эспаньолкой.

— Он держит нас в кулаке, Тейн! — Прорычал старейшина Хайд. — Совет пал, Гильдия лишилась Устава! Нас выпотрошили, ты, тощий дурак! Если только мы не заберем свое силой!

— Нет, — бесстрастно отозвался Тейн. Он стоял, склонившись над самым входом в Домен, и внимательно изучал его вместе с тремя десятками гильдейцев Бронзового Ранга. Все они лихорадочно вырезали сигилы на камне мерцающими стилусами. — Я так не думаю.

— Что?!

— Ты полагаешь, я не знаю о перемещениях Катана? Не все из нас думают бицепсами, Хайд.

Хайд на несколько секунд лишился дара речи, прежде чем начать закипать. — Послушай меня, мелкий кусок…

— Нет, это ты послушай! — Тейн резко обернулся и вперил в огромного, похожего на гориллу человека бледный взгляд. Хайд замер, словно к его горлу приставили обнаженный кинжал. — Этот Домен на грани! Оболочка не выдержит, если мы не исправим ее, и не исправим сейчас, ты, тупоголовый болван. Все мои труды, всё… оно готово взорваться. Если это случится, будет уже неважно, сгорит Гильдия или нет. Я обязан это остановить.

Хайд вздрогнул и в ужасе уставился на вход в Домен. Расселина расползалась всё шире и шире, и теперь в нее могла бы проехать целая повозка. — Что ты наделал, Улдред?

— Далеко не всё, что нужно, — огрызнулся Старейшина Духа. — А теперь оставь меня, если не хочешь испытать моё…

Тейн ахнул и прижал руку к поясу, поворачиваясь к студенистому мареву входа. — Нет. Нет, нет, нет!

— Что такое? — Хайд побледнел и принялся искать глазами угрозу. — Что случилось?!

— Бегите, все бегите! — Тейн выхватил сбоку странное устройство, и Хайд увидел, что оно буквально пылает багровым светом. — Оно… оно идет!

* * *

ОШИБКА!

Крах Домена!

Развернуты контрмеры!

Это было похоже на падение в темную воду.

Феликс ощутил безмерное облегчение, когда края Домена разошлись, и они вместе с Королем Опустошителей рухнули в глубокую бездну лиминальной Пустоты. Вокруг вспыхивали круги скриптов – десятки, сотни, – пока не показалось, что они движутся сквозь бесконечную темную патоку. Они падали в замедленной съемке; каждое движение длилось вечность, пока Король Опустошителей направлял свои усики, стремясь пожрать Феликса.

В отличие от момента прибытия, теперь Феликс падал вниз. Хотя это не имело значения. В Пустоте нет ни верха, ни низа.

Была только Сила Воли, и была смерть.

Позади него исполинская клыкастая пасть Короля Опустошителей дюйм за дюймом раскрывалась, а его зазубренные усы шевелились и напрягались внутри Феликса. За ними, за пределами пылающего света гибнущих протоколов Домена, Феликс чувствовал мощь Опустошителя. Она оживляла жуткую плоть, ползающую в его руках и груди, – сила, разливающаяся по нему, словно яд. Но у Феликса был опыт борьбы с ядами, и выжечь их было лишь вопросом Силы Воли.

А Силы Воли у Феликса было в избытке.

Ему даже не пришлось напрягать Навык – ядовитая мощь Опустошителя была подхвачена каналами Феликса. Словно бурный поток, она устремилась к его ядру, где недавно сформированное кольцо сине-белого пламени вращалось и трещало от яростных молний. Внутри этого кольца зияло темное пространство – вакуум, который в считанные мгновения поглотил ядовитое облако силы. Боль пронзила его, но в этом не было ничего нового. Песнь Абсолюта и Владыка Плоти почти полностью подавили это ощущение. Феликс осознавал, что ему больно, но это не имело значения. Вместо этого он сосредоточился на переваривании мощи, ползущей через его ядро, и, к его удивлению, всё закончилось почти мгновенно.

Внутри Феликса расцвело осознание, и внезапно связи, о которых он и не подозревал, открылись его Сродству. Падая в замедленной съемке, он по-новому ощутил необъятность Короля Опустошителей за своей спиной. Силу в тех усиках, что всё еще пронзали его, можно было отследить: его Дух следовал по ним, пока Разум вырывал секреты, спрятанные в чужой плоти.

Король Опустошителей умирал.

Лишившись Пасти, он разлагался изнутри. Его эволюция и само существование настолько поддерживались Разумом Пасти и следами её Духа, что, когда Феликс похитил её эссенцию, почти ничего не осталось для поддержания тяжеловесного Тела твари. Теперь Феликс сам был Первородным, по крайней мере отчасти, и он отчетливо ощущал те немногие мерцающие Оскверненные Сигилы, что всё еще отмечали гору плоти монстра. Сеть магических знаков пронизывала внутренности Короля, подобно ядру Королевы, и они несли в себе ту же связь с самим Доменом. Феликс чувствовал, как сила втягивается внутрь, высасываясь из окружающих их контрмер, гася их сияние одну за другой и одновременно наделяя Короля мощью.

Если Король Опустошителей поглотит круги скриптов, замедляющие их, Феликс не проживет и секунды.

И всё же при виде этих сигилов та его часть, что была обретена недавно, отозвалась, словно ударивший колокол. Сеть сияющих нитей, серебристых и иных цветов, вырвалась из них обоих – рваная паутина, созданная Посланником. В мгновение ока он всё понял.

Сигилы Посланника, те, что он расставлял по городу. Они образовали связь, пробившую стены самого Домена. Но какова была их цель?

Колокольный звон внутри него усилился, буквально сотрясая мозг. Он чувствовал, как копятся уведомления, но не спешил их открывать.

«Слушай», – прошептал Пит. Их Сродство, объединенное Конвергенцией, взывало к ним обоим.

Отголоски того, что чувствовал Король Опустошителей, просачивались сквозь него, пока они падали в Пустоте. Связи с Доменом и тем, что лежало за его пределами, проносились сквозь Феликса в те застывшие мгновения, пока они боролись против последних защитных систем умирающего карманного мира. Они перегрузили его Восприятие, пока всё, что он мог чувствовать, не превратилось в вихрь образов извне.

Чуждое Намерение захватило его, и Пустота исчезла.

* * *

Ощущение змеилось по улицам, передаваясь от скрытых знаков в переулках и на крышах – витых сигилов, пылающих желто-красным светом. Дух Феликса взмыл ввысь, несомый темными ветрами, и он увидел город в огне.

— Держать строй! Держать!

Волны аколитов разбивались о строй едва вооруженных защитников. Лишь усилия нескольких опытных воинов – среди которых были Боди, Кельган и Ян – помогали удерживать оборону от краха.

— Отряд факельщиков, высвободите свой Свет! — Закричала инициат, скрестившая клинки с мускулистым Боди. Она кряхтела от напряжения, явно пытаясь сковать его массивный молот, но мужчина был слишком силен. — Сейчас!

Вокруг нее первая шеренга аколитов внезапно опустилась на колено, разрывая дистанцию с противниками, в то время как стоящие за ними сделали выпад алебардами. Они подняли правые руки.

— Стены! Стены! Лед и Земля! — Взревел Боди и активировал Навык. — Сила Десяти!

Мышцы мужчины вздулись, и внезапно инициат больше не могла ему противостоять. Её клинок отбросило вверх, лишая защиты, и она получила сокрушительный удар в нагрудник.

Инициата отшвырнуло в собственные ряды, сорвав какую-то попытку заклинания, но аколитов было гораздо больше. Боди бросился назад в тот самый момент, когда активировались защитные Навыки: из земли перед людьми вырвались камень и лед. Вслед за ними последовал залп ослепительного света.

— А-а-а!

— Клином! Клином! Вперед! — Ян кричал так сильно, что вена на его лбу едва не лопнула. Он метался среди неопытных бойцов, отбиваясь от наиболее умелых фанатиков. Кое-где оборонительные порядки сменили форму на грубые острые углы. Затем с грохотом они рванулись вперед, сминая нескольких аколитов.

Они сражались за свои жизни. Феликс узнал нескольких жителей Пыльного Квартала, многих из которых он спас от Инквизиции. Что здесь происходило?

И тут вдалеке он услышал это.

Вой.

Бойцам потребовалось больше времени, чтобы почуять беду, но Феликс знал их слишком хорошо. В конце концов, он сражался с ними часами.

Ревенанты неслись по улице.

«Нет…»

Монстры нахлынули, атакуя обе стороны зубами и когтями. Крики ужаса только начали наполнять воздух, когда тяга дикого Намерения захватила его, и он исчез.

* * *

Пару гильдейцев, противостоявших инициату, сбил с ног деформированный ревенант, а мгновением позже второй повалил самого инициата. Они погибли почти мгновенно.

* * *

Разгромленная лавка, когда-то полная оружия и доспехов, теперь опустела. Разграблена, судя по всему; по ней всё еще ползали бандиты-мародеры, пытавшиеся утащить целые пачки выплавленной стали.

Они даже не заметили своей смерти – ревенанты были слишком быстры, чтобы Незакаленные могли за ними уследить. Мародеры погибли прежде, чем их тела коснулись мостовой, и лишь глаза Феликса были тому свидетелями.

* * *

Улица за улицей, Феликса влекло по судорожным связям внутри Короля Опустошителей. Он видел сапоги на мостовой, красные плащи и людей, которых вышвыривали из домов. Кварталы оглашались криками «еретики!». Перелетая с места на место, словно безумная птица На Крыле, Феликс видел, обонял и слышал многое: по большей части гневные выкрики, которые вскоре сменялись воплями и отчаянным плачем.

Ревенанты застали всех врасплох.

Аколитов разрывали на части, когда твари наводнили улицы; их доспехов и Закаленных Тел не хватало, чтобы противостоять голодной свирепости. На гильдейцев, оттесненных к Стене, набросилось полдюжины ревенантов – все погибли прежде, чем успели обнажить мечи. На самом деле, если бы не неконтролируемый аппетит ревенантов, они бы пронеслись через весь город, несмотря на свою немногочисленность.

Связь тянула его дальше.

* * *

— Ледяные стрелы!

Волна морозных снарядов обрушилась со Стены. Мгновение спустя воздух наполнился звуком разбивающегося толстого льда и болезненным воем монстров.

— Искровые болты!

Еще одна серия снарядов вылетела с парапетов; они сияли ярко, как факелы, устремляясь в гущу монстров. Болты на миг осветили местность, обнажив пятнистые шкуры и сальную шерсть. Анализ определил их как Крикунов, и они полностью оправдывали свое название.

— Что за чертовщина из безлунной ночи Беспутного там творится? — Пропыхтел Мервин Корс. Казалось, они быстро сжигали запасы Маны. — Они как будто с ума сошли!

Существа размером с авума бросались на укрепления так, словно у них напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. У Стены сгрудилось не меньше сотни, и из леса выходили новые. На мгновение Мервину показалось, что он заметил там, среди деревьев, нечто в доспехах. Но оно исчезло прежде, чем он успел присмотреться.

— Неважно! Подавляющий огонь! — Рявкнул Бронзовый капитан. — Не прекращать, пока они не сдохнут!

* * *

Его Дух сместился, вырванный со Стены и снова брошенный глубоко под землю. Сила шла на убыль; связи Опустошителя становились тусклыми и туманными.

Что-то было не так.

Феликс пытался сосредоточиться, но не мог ничего контролировать. Ослепший, он падал сквозь слои грязи и камня, сквозь отбросы и кости городов, стоявших здесь до Харвотча. Его Дух падал, словно стрела, летя обратно к Домену.

Его перехватила песня, изменив траекторию ровно настолько, чтобы он пронесся рядом с женщиной с яркими глазами, волосами цвета морской волны и охристой кожей. Она мчалась по канализации верхом на волне из воды и нечистот. Частицы песни преследовали её – гармонии, тянущиеся за ней призрачным эхом.

Она посмотрела на него. Её руки и горло задвигались, на языке формировалась Песнь. — Держись за это, Феликс.

Сияющий аквамариновый пар собрался в её ладонях, а череда пылающих сигилов проступила на коже её лба и потянулась за ней, словно лента.

— Держись!

Затем песня выпустила его, и Феликс почувствовал, как его отбрасывает назад.

* * *

Восприятие Феликса схлопнулось внутрь так быстро, что он едва не получил ментальный удар, но его высокие характеристики позволили ограничиться лишь полусекундной дезориентацией. Более того, его Разум казался обнаженным и ясным, словно острая бритва. Слова Зары подталкивали его Дух, понуждая действовать. Не давая себе времени на раздумья, он сделал ход.

«Бездонная Пряжа!»

Хватка Домена соскользнула с него, словно он был покрыт маслом, и Феликс позволил своей Силе Воли вспыхнуть. Подобно молнии, он вырвал усы Опустошителя из его морды, после чего крутанулся и вонзил когти в рыло чудовища.

— Предатель! — Прогрохотало оно; контрмеры Домена теперь рушились десятками. Его крылья дрожали, ноги дергались – эти колоссальные движения разбивали всё больше и больше сияющих кругов Сигильдии.

— Заткнись! — Феликс перемахнул через его морду размером с грузовик и твердо приземлился между костяными рогами. — Она сказала держаться, недо-Пасть! Так что как тебе такое?!

«Теневой Хлыст!»

«Теневой Хлыст!»

Темные усики его собственной силы вырвались наружу, обвиваясь вокруг рогов Опустошителя и намертво цепляясь за них. Феликс крепко сжал их, словно вожжи, в то время как внизу возникла стена мерцающей тьмы. Край Пустоты.

Немногие уцелевшие конструкции вокруг них разлетелись, как стекло – прозрачные и лишенные силы. Инерция, долго сдерживаемая в стазисе, вырвалась наружу.

Но было слишком поздно.

Пустота разлетелась вдребезги ослепительным светом.

* * *

Мана-корабль «Стойкий» парил над Харвотчем – парящее напоминание о высокой цене, которую приходится платить за легкие пути к власти. Чародейство и темное покровительство – понятия, бывшие анафемой для Чистого Света Беспутного, Того, Кто Противостоит Погибели, Того, Кто Сохраняет, позволяя Человечеству процветать самостоятельно.

Магистр-инквизитор Катан величественно стоял на мостике «Стойкого», глядя сквозь алхимически обработанную древесину под ногами. Прозрачное, как стекло, и твердое, как камень, дерево было идеальной точкой обзора, позволяющей наблюдать за его окончательной победой над Харвотчем. Даже с такой высоты его мощное Восприятие позволяло видеть ожесточенные схватки и беспощадную чистку тех, кто выказал слишком большую готовность скатиться в хаос.

Порядок восстанавливался.

Внизу сгоняли в кучу всех без исключения еретиков, в то время как членов Гильдии, не занятых на Стене, перемещали к Домену. В конце концов, они были первой линией обороны города. Мрачная усмешка тронула его губы.

Катан еще раз просканировал местность в поисках своего противника Ранга Магистра – той Чародейки. Однако, как и прежде, он не чувствовал ни следа её присутствия. Он искал часами, и эта неудача терзала его душу. Словно она исчезла с лица Континента!

На мгновение он допустил мысль, что она и есть та, кого искали иереи… но нет. Даже Несвязанный не смог бы достичь Ранга Магистра так скоро.

Придется продолжать поиски. Призванные ублюдки не смогут вечно прятаться от них.

— Магистр-инквизитор, сэр! Провидцы докладывают… это… — Аколит сглотнул. Родерик, вспомнил Катан.

— Выкладывай, человек, — бросил Катан, не удосужившись поднять взгляд.

— Домен падает, сэр. Звери начали бесчинствовать.

— Жаль, — Катан взглянул на аколита и ухмыльнулся. — Наши люди покинули опасную зону?

— Большинство, сэр, — не слишком уверенно ответил Родерик.

Катан нахмурился. — Тск. Их предупреждали. Что ж. Начать подъем. Подготовить орудие.

Мужчина заметно успокоился, прежде чем отсалютовать и направиться к пилоту. Катан кивнул, довольный душевной стойкостью аколита. «Он далеко пойдет. Не чета тому, другому, со слабой волей. Силу нельзя обрести через малодушие».

Катан посмотрел на рулевого, тоже инквизитора. — Рулевой, держать холм в поле зрения. Нам нужно спасти город.

— Слушаюсь, магистр-инквизитор.

Мана-двигатели загудели, сменив устойчивое парение на поглощающий резервы подъем. Корабль поднялся еще на триста футов – на расстояние, идеальное для выстрела орудия, но достаточное, чтобы избежать любого отчаянного выброса Навыка. Катан не привык полагаться на волю случая.

Далеко внизу ожесточенные стычки сменились паническим бегством: всё больше и больше рыжеватых тварей выбиралось из канализации и недр Гнезда. Похожие на бегущих гуманоидных волков, существа выглядели ужасающе даже с такого расстояния.

Катан поднял руку. — По моему сигналу высвободить Свет нашего Господа.

— Слушаюсь, магистр-инквизитор.

Всё новые и новые твари выбирались наружу, спотыкаясь друг о друга в спешке. Они преследовали гильдейцев и других отставших с бешеной свирепостью, от которой у инквизитора закипала кровь. Он почувствовал призыв спуститься и лично встретить этих чудовищ… но сдержался. Сейчас было не время, а мана-корабль действовал куда эффективнее одного человека, будь он хоть Ранга Магистра.

— Огонь по готовности, рулевой.

Вдоль борта «Стойкого» в унисон зазвенели переливчатые сигналы. Ряд металлических цилиндров сдвинулся и развернулся вниз, пока аколиты вращали штурвалы управления. Покрытые скриптами цилиндры замерцали от собирающегося пара Маны, вытягивая её из резервов с пугающей скоростью. Однако накопление длилось недолго – оно лишь на миг напрягло его обостренные чувства, прежде чем всё разрядилось низким «чу-у-ух».

Б-В-В-В-У-У-У-У-М-М-М-М

Под ними холм, ведущий к Гнезду, просто испарился. Облако огня взметнулось в небо; концентрированный мана-заряд обеспечил такое количество зажигательной смеси, что сам воздух грозил вспыхнуть.

— Еще раз, — приказал Катан.

Б-В-В-В-У-У-У-М-М

Еще одно попадание, еще одно расцветающее облако раскаленной мощи. Катан почувствовал странный, нервный трепет, который поднялся из груди к лицу, пока улыбка не тронула его губы.

— Разворачивайся, рулевой, — скомандовал Катан, и улыбка почти пробилась сквозь его стоическое выражение. — В Пыльном Квартале еще полно монстров. Мы обязаны спасти этот город.

Небо пророкотало, точно от далекого грома.

Катан посмотрел в окна правого борта. Небо темнело, близилась ночь, но на горизонте не было ни облачка. Тем не менее гром не утихал.

— Сэр? Я думаю… — начал один из его инициатов, но сокрушительный, катастрофический хруст и удар потрясли всех. «Стойкий» накренился на бок, когда окружающая Мана внезапно подскочила и дестабилизировалась.

— Всем на посты! Всем на посты!

Он знал эту Ману. Это была Чародейка.

Хорун Катан прижался к наклонной палубе и всмотрелся вниз сквозь прозрачный материал. Яркие аквамариновые сигилы на мгновение вспыхнули у основания Гнезда – символы, пропитанные темным талантом, к которому инквизитор питал невольное уважение. Камень и дерево трескались и рассыпались под их влиянием, прежде чем огромный кусок фасада просто детонировал. Массивный, неземной рев сотряс воздух, когда башню Гильдии срезало подчистую.

Абсолютное чудовище вырвалось из обломков, отшвыривая в стороны особняки и башни, рождаясь в этот мир. Это была живая гора, такая же рыжеватая, как и твари внизу, но в куда более грандиозном масштабе. И она была быстрой – быстрее всего, что Магистр-инквизитор видел прежде.

Это был проклятый Беспутным дракон.

Инициаты отчаянно боролись за контроль над «Стойким». Катан прыгнул к штурвалу, чтобы перехватить управление и увести их в резкий поворот.

Но было слишком поздно.

Голова, размером больше их корабля, метнулась к ним, раскрыв клыкастую пасть, способную проглотить их целиком.

— Беспутный, спаси нас, — прошептал Катан, боясь, что сошел с ума.

Потому что на краткий, пугающе абсурдный миг он был уверен, что на этой твари кто-то скачет верхом.