Глава 9.0

Глава девятая.

— Вот же ж, блять!

Феликс вскочил на ноги, разбивая под собой плиты, словно они были стеклянными. Он приложил руки к шее, сначала нерешительно, затем с нарастающей уверенностью. Шея не была сломана, и когда он опустил руки, крови не оказалось.

Он перевел дыхание и огляделся:

— В какой новый ад я теперь попал?

Феликс моргнул.

— Ох. Ну, это приятная смена обстановки.

Он стоял на дорожке из бледно-голубого камня, но вокруг него простирался луг шириной с городской квартал. Дорожка огибала его края, но не рассекала надвое, оставляя зеленую внутреннюю часть зарастать травами и цветами. Насекомые порхали, подсвеченные косыми лучами утреннего солнца, льющимися с восточных холмов. Они двигались облаками, которые то появлялись, то исчезали под напевную песню, разносившуюся в воздухе, словно танцуя.

Что было логично; певцы тоже танцевали.

Огромная толпа нимейских мужчин и женщин заполнила луг, отложив доспехи ради струящихся одеяний бледно-зеленого и сияющего пурпурного цветов. Широкие серебряные пояса удерживали полированные деревянные и каменные жезлы, другие держали посохи из переплетенных молодых побегов, все еще свежих, с зелеными листьями. Они двигались в такт друг другу, то сближаясь, то отдаляясь, подняв руки и повернув ноги особым образом. Их голоса сливались в яркую мелодию, которая резонировала с глубокими частями нутра Феликса, и каким-то образом она пробуждала запах свежевскопанной земли и новорожденных побегов.

«Они поют». Совершалась магия, направляемая и усиливаемая Гармониками, разносившимися в утреннем воздухе. «Но это нечто большее».

Использовались Навыки, но они не были похожи ни на что, виденное Феликсом на Континенте. Магия расцветала вокруг Ним мерцающими полотнами зелено-золотого, пурпурно-черного и багрового цветов. Она вливалась в землю с каждой нисходящей нотой, прежде чем снова подниматься по мере нарастания мелодии, несомая теплыми весенними ветрами. Эти ветры поднялись, привлекая внимание Феликса к близлежащей горе⁠…

«Это не гора. Это Духовное Древо!»

Возвышаясь за широким лугом, гигантские коричневые корни вились по ландшафту, покрытые целыми городами, стенами, домами и даже шпилевидными башнями. Расстояние обманывало, или, возможно, это масштаб был настолько отталкивающим, потому что на первый взгляд они казались кукольными домиками, но Феликс мог различить людей, прогуливающихся по этим далеким проспектам. Корни были невероятны, но они ничто по сравнению со стволом, к которому они присоединялись – масса Духовного Древа доминировала над горизонтом, занимая больше пространства, чем Феликс мог охватить взглядом, не поворачивая головы, и поднималась по меньшей мере на милю в небо. Крона темно-зеленых листьев раскинулась на ветвях, по меньшей мере вдвое толще его корней, отбрасывая тень на западную часть сельской местности, пока солнце медленно поднималось в небо.

— Вот те раз, — пробормотал он. Духовное Древо перед ним, вероятно, было той же высоты, что и Атлантес Анима, но по меньшей мере вдвое шире, а Атлантес был Старейшиной Духовным Древом.

«Вердикт – Говори Истину».

Шёпот пришел и ушел, несомый непрекращающимся ветерком, который ерошил волосы Феликса. Он даже не пытался больше найти источник, просто сосредоточился на том, что наблюдал.

— Какую истину? — Спросил он. Ответа не последовало. — Покажи мне.

Словно появившись из самой утренней росы, к нимейским Певцам присоединились новые фигуры. Хенаари, корваа и Гайсты были рассеяны среди Ним в гораздо меньшем количестве, их ноги подхватили танец, а голоса присоединились к песне. Вспыхнул огонь, и среди постоянно меняющегося узора затрещали холодные кристаллы, вскоре к ним присоединились грохочущие камни, ползучие лианы и вихри почти невидимого воздуха, когда появились двадцатифутовые Высшие Элементали. Они тоже начали двигаться, каждый в соответствии со своей природой.

Внезапно сила песни удвоилась, и Феликс наконец узнал ее.

«Это Ария Диких Дебрей». Ее гармонии прокатились по нему, нарастая в груди, прежде чем взорваться ослепительными формами. Образы промелькнули в его Разуме: новые почки, мокрые от росы, поднимающиеся в первом румянце весны.

— Пусть поют ваши сердца, маги. Дикие Дебри признают вашу страсть к их неисчерпаемому плодородию.

Огромный ленивец, легко размером с крупнейшего Элементаля, медленно двигался среди танцующих людей. Его зеленый мех свисал с тела, как грубый водопад, а на спине рос лес мха и папоротников, покачивавшийся при каждом осторожном шаге. Зеленые лианы и золотые цветы переплетались на его лбу, создавая резкий контраст для чисто черных глаз, которые смотрели из-под его тяжелых бровей.

«Я знаю эту штуку». В последний раз, когда Феликс видел ее, она выглядела иначе, но эти глаза и ее присутствие были неоспоримы. Весс назвала Феликсу ее имя:

— Мрачный Паслен.

Мрачный посмотрел на него – сначала с удивлением, а затем с любопытством, каждая эмоция исходила из его Духа. Однако он не приблизился. Вместо этого он вытянул свою длинную шею, словно поднимаясь над Гармонией, текущей вокруг него.

— Мы поем этот рассвет новых начал, когда наш старейший друг принимает новое предназначение в своей многовековой жизни. — Он поднял тяжелую лапу, покрытую свисающим мехом, и когти размером с клинки медленно начертили узор в воздухе. Жидкая Мана задерживалась после каждого штриха, формируя фигуру. — Мы чтим их нашими движениями и голосами, когда они завершают свое время выбора.

Линии и круги завершились и вспыхнули, активируя некий сигил. В то же время танцующие маги высвободили свою Ману, и она поднялась из их внезапно застывших Формирований, как призрак их движений. Она горела, превращаясь из пара в жидкость, а затем в острый кристалл, по мере того как сила сгущалась, и сигил Мрачного распространялся наружу по линиям почти невидимой силы, соединяясь с большей фигурой. Все это поднялось прямо вверх, пока кристаллический узор не встал на ребро, и Феликс смог разглядеть всю его сложность.

«Танец тоже был сигилом?» Он никогда не рассматривал это как способ колдовства. Маги сформировали надпись в самой земле, сгибая травы и царапая грязь каждым шагом. «Но для чего?»

— Мы даем им воду, — продолжил Мрачный. — Гейзеры воды хлынули из некоторых Высших Элементалей, пропитывая основание ближайших корней.

— Мы даем им свет. — Огненные Элементали поднялись, вращая свою магию, пока лучи сияния не хлынули на Древо.

— Мы даем им Мощь, чтобы они до конца следовали своему выбору.

При этих словах Мрачный сделал мягкий жест своими когтями-клинками, и кристаллический сигил устремился вперед. Он преодолел удивительное расстояние между лугом и стволом Духовного Древа, наконец найдя опору на его грубой коре.

— Пусть Дикие Дебри текут через тебя, Старейшина Теламон.

Сила погрузилась в Древо, и с этого момента изменение распространилось наружу. Темно-коричневая кора выровнялась и побледнела, сглаживаясь до цвета и текстуры, напоминающих Феликсу березу. Кремовый цвет распространился, поглощая корни и города на них, прежде чем подняться по стволу. Он полз в такт мелодии, которую все еще пели маги, поднимаясь все быстрее и быстрее по поверхности Духовного Древа, пока даже ветви не преобразились. Оттуда темно-зеленые листья затрепетали, как от ураганных ветров. Однако между одним шквалом и следующим они превратились в ярко-багровый цвет, который почти светился в утреннем солнце.

Старейшина Духовное Древо Теламон Анима Эволюционировало!

Оно Стало Древним Духовным Древом!

В Духе Феликса было лишь изумление, когда он наблюдал за трансформацией, но вскоре к нему присоединился трепет, когда Мощь распространилась в воздухе, окружая Духовное Древо аурой золотисто-зеленого цвета.

Подаренная Мощь Вознаграждается.

Пусть Звучат Слова Восхода Обновления.

Волна Мощи прокатилась от корней Древа, пронеслась по лугу и на далекую сельскую местность, как прилив жизни. В ее следе травы, полевые цветы и деревья заметно выросли на порядок. Цветы размером с двери наклонились к солнцу, словно чтобы впитать его свет, пока тени стонущих деревьев простирались над лугом, даже когда яркие плоды наливались тяжестью на их ветвях.

Даже Элементали были затронуты, их силы расширились после дара Теламона. Низшие Элементали превратились в Высших, а Высшие Элементали выросли вдвое по сравнению с их прежним размером.

Маги пели медленнее, их Хор затих, когда последние штрихи на Духовном Древе исчезли, и Элементали вокруг них успокоились. Тишина наступила на лугу, пока не стал слышен лишь скрип ветра и треск элементальных пламен.

Феликс выдохнул. Он чувствовал себя… почти очищенным. Мощь Духовного Древа не коснулась его, но после всех ужасов, с которыми ему пришлось столкнуться, это было практически отпуском.

Конечно, это не могло длиться вечно.

Кислая Диссонанс прорезала сладкую Гармонию, как бензопила дерево. Прерывистое жужжание раскололо тишину на бесчисленные части, когда существо из извивающихся щупалец и скользких перьев прорвалось сквозь ствол Духовного Древа.

Кора разлетелась во все стороны, когда щупальца приняли уродливую форму массивной птицы, легко составлявшей половину ширины Духовного Древа. Ее венчал ореол тени, который был сразу узнаваем – часть Феликса даже резонировала с Божественностью этой штуки, хотя он и не узнал ее новой формы.

«Фатом».

Божественное чудовище раскололо Духовное Древо, разрывая его древний ствол щупальцами темно-синей тени. Глубокая дыра открылась в конце его толстой шеи, как бездонный туннель вместо чего-либо, напоминающего лицо. Из нее выкатилась темная миазма, сопровождаемая ревом злобной, кровожадной радости.

Ария Диких Дебрей была разбита, ее хрупкое равновесие заглушено Божественным. Элементали были отброшены силой его рева, и нимейские певцы вышли из своих организованных узоров, когда паника охватила их Духи. Крики заполнили луг, за которыми вскоре последовал топот бегущих ног, когда люди бежали с луга. Вверху миниатюрные копии Фатома спускались с кроны и устремлялись к земле.

Тьма опустилась на утро, но ее встретило нарастающее золото. Копии были отброшены назад, их приближение встретили кристаллические щиты.

Фатом безмолвно взревел.

Феликс вздрогнул, когда земля под ним задрожала. Рядом десятки трехметровых каменных конструкций вышли из близлежащего сооружения, которое он никогда не замечал. Ликующие Эйдолоны маршировали вперед в идеальном Формировании, их Духи были раскрыты и излучали Мощь Грандмастеров. Их возглавляли мужчины и женщины в доспехах из кресцианской бронзы, владеющие посохами, увенчанными гранеными ядрами Доменов. Как один, они поднялись в воздух, Мощь исходила от них волнами, когда они отбивали щупальца существ Ноктис барьерами и заклинаниями, которые формировали воздух в цепи из кристаллов.

Цепи рвались, клинки рубили, и монстры ревели.

Феликс несколько раз глубоко вдохнул, не зная, что ему делать. Должен ли он присоединиться? Сможет ли он получить больше понимания того, что это было, если присоединится? Или ему следует⁠…

— Это был первый раз, когда они потеряли Духовное Древо.

Огромный ленивец каким-то образом оказался рядом с ним, несмотря на то, что Мрачный Паслен двигался дальше по лугу, собирая рассеянных Элементалей. Феликс осторожно посмотрел на него, но дух смотрел на Фатома, который извивался среди умирающих остатков Древнего Теламона.

— Они питаются Значимостью, — сказал он.

— Боги?

— Да. Мана, конечно, Эссенция, разумеется – но именно на Значимости они основывают свою Мощь. Она удерживает их, поднимает ввысь. — Мрачный вонзил свои массивные когти в дорожку, медленно прорывая борозды в камне. — Ним когда-то доверяли богам, и в своей наивности они пытались заключить мир.

Мрачный покачал своей огромной головой, и лепестки золотых цветов на его лбу осыпались.

— Тренодии Войны не могут быть искоренены из Диких Дебрей, и никто из нас не может избежать своей природы. Боги стремятся доминировать, требовать господства над Великой Гармонией и всеми ее аспектами. Они нарушили мир спустя тысячу лет, ударив здесь первыми, но это было лишь начало. Ноктис заразила корни Теламона, и это распространилось по Дебрям, нанося вред хранителям на границах. Моим существам.

Гнев поднялся в Мрачном Паслене, и это было похоже на ярость бури, заключенную в этих темных глазах.

— Дикие Дебри были согнуты, и они никогда по-настоящему не восстановились, пока Ним вели свою войну.

Вдали Эйдолоны сталкивались с чудовищами, преследовавшими уродливую птицу-Фатома. Близнец Мрачного сплотил Элементалей, поднявшись в воздух и обрушив свою огромную Мощь на чудовищных существ. Теневая плоть была разорвана, и ихор падал, как дождь, но для Духовного Древа было слишком поздно.

Листья Теламона пылали не огнем, а темной, бездымной силой, которую нельзя было потушить, независимо от количества воды, вылитой на нее. Не-пламя шипело, поглощая Духовное Древо, словно пируя его собственной Эссенцией.

Глаза Феликса сузились, когда он почувствовал сдвиг веса. Темное пламя поглощало не Эссенцию, а Значимость… и с каждой исчезнувшей частью птица-Фатом расширялась, ее щупальца проникали все дальше в огромную битву.

Мрачный обратил свой бездонный взгляд на него:

— Не доверяй Божественному, Феликс.

С оглушительным грохотом Древо рухнуло. Небо потемнело, превратившись в беззвездное пространство, освещенное лишь сияющей желтой луной.

Будь Свидетелем, Отпрыск, Начала Обреченной Войны.

Запомни Это.

Расскажи Об Этом.

Учись На Их Слабости.

Видение исказилось, и истерзанный войной луг исчез в растягивающихся туманах – но коготь впился в предплечье Феликса. Он дернулся назад, но не смог пошевелиться. Сила Мрачного была невероятной.

— Не доверяй и им, — прошипел дух. — Они выбираются наружу, но ты не можешь позволить им захват⁠…

С внезапным хлопком пурпурно-черная плоть сомкнулась над мшистым гигантом, и он исчез.

Продолжай, Отпрыск, – прорычал Зверь. — Ты Еще Не Закончил.