Глава 16.0

Глава Шестнадцатая.

— Вы, Несвязанные, такие жестокие. — Скелет издал долгий, многострадальный вздох, которому не помешало отсутствие нижней челюсти. — Что ж. Полагаю, вы заслужили некоторой откровенности.

Феликс крякнул и уронил челюстную кость. Она ударилась об неровные плиты и разлетелась на куски.

— Кхм. Я Авет, да. Бог революции, перемен и глубоких, незыблемых страстей. — Скелет осмотрел свои несуществующие ногти. — Жду аплодисментов.

Глубокое молчание встретило безчелюстного Сосуда, но если это и разочаровало Авета, он никак этого не показал.

— Почему вы впустили меня в свое Святилище? — Спросил Феликс. — Насколько я знаю, мне был запрещен вход во все из них.

— Запрещен. Не могу представить, почему. — Авет щелкнул пальцами. — Ах, да. Кое-кто мог бы счесть попытку откусить от богини дурным тоном.

— Так и было. На вкус она была ужасна.

Лицо скелета исказилось, одна глазница деформировалась так, что казалось, он приподнял бровь. — Я рад, что ты находишь это забавным, мальчик. Никто из Божественных так не считает.

— К черту богов, — сказал Феликс, широко улыбаясь. — Так вы здесь, чтобы… что? Угрожать мне?

— Это было бы бессмысленно. Я не так глуп, как мои собратья. Я здесь, чтобы предупредить тебя. Беспутный ищет твоей погибели. Не доверяй Несвязанной, известной как Имара, ибо она его Сосуд и куда лучше подходит для власти, чем эта груда сломанных костей.

Улыбка Феликса стала натянутой. — Я в курсе.

— О. — Авет почесал скулу. — Это выбило меня из колеи. Ты знаешь ее истинную личность? Она⁠…

— Я в курсе, — прорычал Феликс, и на этот раз его улыбка совсем исчезла. — Ваши предупреждения устарели.

— Похоже на то. — Кости скелета загрохотали, когда по ним пронеслась Мощь Авета. Образовалась новая челюсть, сплетенная из кроваво-красной и золотой Маны. Клыки вместо зубов заполнили нижнюю челюсть, и жестокие шипы торчали из его подбородка. — Я надеялся, что мое предупреждение через огонь достигнет тебя вовремя, чтобы ты избежал ее влияния. Ты тогда сражался? И выжил? Ты становишься все более впечатляющим с каждой минутой, Неварр.

— Ваше предупреждение? — Феликс прищурился. — Когда?

Скелет выглядел оскорбленным. — В бальном зале Хинтерлорда. Я предупреждал тебя о приближении Сосуда.

В разуме Феликса вспыхнуло воспоминание и, словно фильм, воспроизвелось с кристальной четкостью.

Один из множества каменных жаровен вокруг них вспыхнул огнем, потрескивая, когда поглощал топливо, на котором работал. В этом шуме Сродство Феликса переплелось с чем-то еще. Голос, едва различимый.

Сосуд Беспутного Прибыл.

Этого нельзя было отрицать. Слова идеально соответствовали отеческому тембру Авета. — Так и было. — Феликс стиснул челюсти. — Спасибо.

— Пустяк, и, как оказалось, неэффективный. Тебе все равно пришлось столкнуться с ней. — Кончик его пожелтевшего пальца постучал по зубам. — В награду, тогда… я расскажу тебе о моих собратьях и о том, как сильно они возненавидели тебя.

Феликс замер. Глубокая часть его Разума кричала ему, предупреждая об опасности. Остальная часть его соглашалась, но ему нужна была информация.

— Веллус… она стала неуправляемее, чем когда-либо. Она терпела свое наказание гораздо дольше остальных, и это оставило свой след. Ты же, однако, повлиял на нее сильнее, чем бесчисленные Века среди кровавого шторма. Твой отказ, твой… аппетит. Она впала в ужасное молчание, из которого даже ее жена не может ее вытащить – но мы боги. Ясность сознания возвращается, медленно.

— Когда она говорит, она бредит. О тебе.

Авет рассмеялся, но это был сухой, горький смех. — Ноктис так же проста в своей ярости. Она ненавидит тебя за то, что ты сделал с Веллус… хотя она не осознает всего, что ты натворил.

Глаза скелета засветились ярче, и Феликс старался не переминаться с ноги на ногу от нервозности. Он понятия не имел, что знал Авет, и не хотел давать ему больше козырей.

— Йеро, самый мерзкий из моих собратьев, желает убрать тебя с доски. Считай себя благословенным, что его внимание еще не обратилось на тебя. Возможно, он не самый сильный из Божественных, но он… коварен.

Феликс ни за что не собирался оставлять это так. Ему нужны были сведения. — Что тогда делает Йеро?

Авет улыбнулся, его золотые и багровые клыки выглядели грубо под его пожелтевшими человеческими зубами. — Он не говорит. Не мне. Но я слушаю. Кажется, он занят юго-востоком. Его яды и болезни любят влажный, зловонный запах этой местности, так что меня это не удивляет… но, возможно, именно два Несвязанных удерживают большую часть его внимания.

«Юго-восток». Разум Феликса пронесся сквозь то, что он знал о местонахождении других Несвязанных. «Это… тропические джунгли. Кобольды».

Авет наклонил голову то в одну сторону, то в другую. — Я почти вижу, как крутятся шестеренки. Восхитительно.

«Фокус, парень. Ничего не выдавай». — А остальные?

— Ах, ну, Близнецы как всегда непостижимы. Они без конца говорят о Справедливости и Милосердии, но их руки тоньше, чем у самой Ткачихи. Но даже им не нравится твое существование. Ты это знаешь; мы поймали тебя, когда ты заглядывал к нам сквозь завесы. Ты слышал, как они говорили о твоей… тревожащей натуре.

Феликс вспомнил. Он проник через связь в ужасное место ровно настолько, чтобы мельком взглянуть. — Что я Несвязанный, и что я Первородный.

— Нимеец, тоже, не забывай об этом. — Приветливый тон Авета стал ровным. — Мы никогда не забудем.

Улыбка в его голосе тут же вернулась. — О Беспутном, трусе, ты уже знаешь. Его планы простираются на Века, хотя мы только в последние несколько столетий видим их осуществление. Рост его влияния был… удивительным. Я давно с ним не говорил, но я вижу изменения на Континенте. Куда он ведет, никто, кроме безумцев, не должен следовать.

«Никто, кроме безумцев?», – Что он затеял? — Спросил Феликс.

— Я не уверен. — По костям Авета пробежала судорога, и на мгновение за первыми костями появился второй набор костей. Они были сделаны из обсидиана и золота и расходились, как огромные, бесчисленные крылья. Как только они появились, так и исчезли. — Мы с Остатком не очень ладим.

«Остаток?», – Никто из вас, кажется, его не любит. Почему?

— Почему же. — Авет рассмеялся. — Спроси Сиву о нем, если представится случай. Я скажу лишь, что Трус в Белом метко назван.

— Говоря о нашей прекрасной Ткачихе, Сива тоже тебя ненавидит. Возможно, больше, чем Веллус и Ноктис вместе взятые. — Добродушный смешок вырвался из его ребер. — Должен поздравить тебя. Мало кто когда-либо прикасается к основе и утку судьбы, не говоря уже о том, чтобы манипулировать ею. Иметь смелость разорвать узы Клятвы? Не один, не два, а регулярно? — Авет хлопнул костлявыми руками. — Я аплодирую тебе, Неварр. Искренне.

Феликс нахмурился. — Вы говорите так, будто сами не принадлежите к богам. Вы, кажется, в восторге, когда я плюю им в глаза. В чем именно ваша фишка?

— Моя фишка? — Тень промелькнула по черепу Авета. — Я бог перемен. Хаоса, как некоторые могли бы сказать. Видеть что-то новое, что-то необычное среди застойных узоров этого мира – это как жидкая жизнь в моих венах. Так что ты можешь представить, сколько развлечения ты мне доставил, Неварр.

Его мысли неслись со скоростью мили в минуту, пока Феликс собирал тысячу разрозненных кусочков информации. — И вы получаете Мощь от хаоса. Как Побуждения.

— Как я уже сказал, ты довольно умен. Однако Божественные – это не Побуждения. Не более, чем Дракон – это острокрылый сцинк. Оба могут быть смертоносны, оба могут летать, но один стоит на вершине всего Творения… а другой валяется в собственной вони. — Еще одна улыбка, столь же добродушная, как и предыдущая, несмотря на торчащие клыки. — Я тот, кто я есть. Наша Мощь формирует нас так же, как мы формируем ее, мальчик. Этот груз нельзя сбросить. Однажды ты увидишь истину в этом.

«Значимость. Он говорит о Значимости». — Веллус вас боялась, и я начинаю понимать, почему.

— Веллус была заперта задолго до остальных из нас, прикована к своей луне и вечному кровавому шторму в наказание за нарушение нашего величайшего закона. Возможно, она больше чем наполовину безумна, но ей все еще удаются моменты мудрости.

— Какой закон?

— Это не для смертных, Неварр, и это не поможет тебе выжить в том, что грядет.

— И вы этого хотите? Чтобы я выжил?

— Конечно. Как я уже сказал, ты очень забавен. Хаос и революция бушуют сейчас по всему Континенту, и так много из этого возвращается к тебе.

Слова Йоруна механика-созидателя пронеслись в памяти Феликса. Вместе с ними пришли образы: огонь и кровь на улицах Нира, когда беспорядки переросли в полномасштабную войну против Инквизиции, вспомнившиеся с такой идеальной ясностью, что по спине Феликса пробежала дрожь.

Это из-за вас, лорд-автарх.

— М-м. Твои выборы отдаются эхом в этом мире, Неварр, и я нахожу звук их восхитительным. Зачем мне желать, чтобы это закончилось?

— Даже если я выступлю против вас?

— Особенно тогда. Революция против Божественных? — Толстый, золотой язык пробежался по его зубам. — Невообразимо.

Феликс собрался с мыслями, быстро сортируя то, что ему нужно было знать, и то, на что скелет перед ним мог бы соизволить ответить. Проблема, которую он обнаружил, заключалась в отсутствии закономерности в откровениях Авета. Он переходил от близкого доверенного лица к далекому богу в одном и том же предложении. Он был… хаосом. Феликс взглянул на его Сосуд, только чтобы увидеть, как скелет весело смотрит в ответ, барабаня пальцами по камню.

— Не торопись. Но у меня нет всего утра. Достаточно мало кто приходит в мое Святилище, но в конце концов его будут искать. И ты не можешь представить, какую головную боль я получу от своей семьи.

— Искать…? — Восприятие Феликса зацепилось за лианы и камни вокруг него. То, что он принял за беспорядок и признаки старости, предстало в новом свете. — Эти порезы на лианах, и срезанные плиты… Этого здесь раньше не было. Вы это переместили.

— Ого! Мне пришлось помочь, но в конце концов он добрался, — прокричал Авет, виляя клыкастой челюстью.

— Тогда и туннель. Его здесь не было, когда мы прибыли в пещеру… как?

— Думаешь, ты единственное существо, способное формировать стихии?

— Вы сформировали туннель? Или вы просто перенесли все свое Святилище из одного места в другое?

— Я бог. Я могу все. Если я только захочу, я мог бы изменить сам поток Великой Гармонии.

Сосуд Авета наполнился Мощью, и конечности из золота и багрянца замерцали из его груди. Его голова потемнела, и мир втянулся внутрь, как будто Сосуд был единственным Фокусом вселенной. — Ты играешь в управление ничтожными силами вокруг себя, но я когда-то ткал саму ткань Творения. Перемещение Святилища для меня ничто.

— Даже будучи прикованным?

Ощущение Мощи угасло, и Авет наклонил свой череп. — Ах, но кто сказал, что я прикован?

Феликс замялся. — Остальные…

— Заперты, да. Прикованы к своим лунам, в некотором смысле. Да. Но я спрашиваю тебя, Автарх Неварр, есть ли у меня луна?

Он поднял взгляд, хотя тысячи футов скалы разделяли Феликса и небо. — Вы свободны? Как Беспутный?

На лице скелета как-то исказилась гримаса. — Надеюсь, я продемонстрировал, что я ничем не похож на Труса. Но да, я непривязан. Я также, к сожалению, ослаблен по сравнению с моими собратьями. Последствие доверия другим, боюсь.

— Доверия другим богам, вы имеете в виду? — Это было то, что Феликс мог использовать. — Что…?

— Ты доверяешь Имаре?

Кислый гнев заклокотал у него в груди, и Феликс так сильно стиснул челюсти, что стало больно. Он не ответил, просто смотрел и знал, что его глаза горели ярче, чем когда-либо прежде.

— Именно в этом и суть. Жизнь сложна, а ты прожил всего лишь несколько жалких десятилетий. — Тоскливый вздох вырвался сквозь его зубы. — Представь, как все будет, когда ты добавишь к этому числу тысячелетия. Представь, какие выборы ты сделаешь. Я ни на чьей стороне, Неварр. Честно говоря, я не могу позволить себе вмешиваться и сильно рискую, посещая тебя здесь.

— Так зачем тогда? Больше развлечений?

— Да. И нет. Мои собратья бушевали против своего заточения с того момента, как были связаны. Они сделают все, чтобы быть свободными. Они уже ищут своих Сосудов. Как Веллус искала тебя, и как Трус искал твою сестру, другие свяжутся с Несвязанными. Некоторые, возможно, уже согласились.

Желудок Феликса сжался от этой мысли. Отдаленное воспоминание прозвучало, вибрация, пронесшаяся по его перегретому Разуму, прежде чем превратиться в слова, которые он однажды слышал, висящие в темноте под Харвотчем. Веллус тоже говорила о богах и их Сосудах.

— Какие? — Спросил он.

— Не знаю. — Авет отвернулся, и лицо скелета, которое он носил, едва заметно изменилось. — У нас заканчивается время.

Феликс не мог терять ни минуты. — Какое отношение Погибель имеет к этому?

Авет сначала не ответил, но его глаза горели. Буквальное зеленое Пламя вырывалось из глазниц. — Словам нельзя доверять. Я не могу рассказать тебе все, что знаю. Сделать это означало бы нарушить Уранический Закон.

— Уранический Закон. Что это?

Авет усмехнулся. — Это тоже нарушает закон. Погибель грядет, но на этот раз все по-другому. Мы… свинец сломался, и его нельзя починить. Погибель стремится сделать то, для чего она была рождена, но больше не будет знать пощады.

— Что вы говорите?

— Когда придет Погибель, она уничтожит все.

Если раньше его желудок сжался, то теперь он почти полностью выпал из него. — Все?

— Это изменение, которое даже я не могу одобрить. Его нужно остановить, но это… сила за пределами всего, что ты знал. Божественные могли бы остановить его, но боги не желают этого делать. — Авет скривился сквозь скелет. — Знай это, Неварр. Пешка Беспутного делает шаги, чтобы закрепиться в новом мире. Иерофант держит одного Несвязанного под своим контролем, и вскоре еще больше могут попасть в ее руки. Ее армии движутся. Я чувствую их, когда мое влияние разрастается, когда монархии рушатся и города погружаются в распри. Перемены здесь, Феликс. Если ты хочешь выжить, ты должен опередить их.

— Опередить? Как? Я едва могу добраться до других Несвязанных.

— Двигайся быстрее. Тренируйся. Продвигайся до Ранга Магистра вместо того, чтобы ждать идеального момента, — сказал Авет. — Ты могущественнее, чем осознаешь. Переход в Ранг Магистра в твоем нынешнем состоянии улучшит твои шансы на порядок.

— Ранг Магистра не остановит Погибель.

Авет моргнул. — Нет. Не остановит.

— Что остановит? — Потребовал Феликс. — Мне говорят, что Несвязанные были призваны сюда, чтобы сражаться с Погибелью, но это кажется невозможным. — Он уже побеждал невозможные обстоятельства, даже против осколков пойманных богов. — Как мне сражаться с тем, с чем никто, кроме богов, не мог справиться?

— Ответ прост, Феликс Неварр. — Ощущение Мощи снова наполнило скелет, и багровые тени собрались вокруг полускрытых конечностей из золота и обсидиана. Корона раздора появилась над его головой, и дюжина глаз зеленого Пламени распахнулась в воздухе.

— Ты должен стать богом.

Тени сложились сами в себя, исчезнув прежде, чем Феликс успел моргнуть. Скелет рухнул, и его кости рассыпались в прах.