Глава 46.0

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ.

Феликса и Пита подвели к краю Купели Халкионских Клятв, что лежала перед ними неподвижная, как стекло. Феликс глубоко вдохнул.

— Ну что, готов нырять?

— Конечно, готов, — ответил Пит. — Но это только мне кажется, или тот парень так и не дал тебе расчет?

— Ох, — Феликс обернулся к Знанию, стоявшему всего в десяти футах. — Эй, ты так и не сказал мне мои шансы на выживание. Какие они?

Гайст сложил свои маленькие руки в рукава.

— Судя по вашей Закалке, мощи ваших Аспектов и вашему участию в смерти Божества, я оцениваю ваши шансы на выживание в пять процентов.

Конструкт поклонился, мерцающе исчез.

«Что?»

— Эй! — Пит закричал в потолок. — Что это значит? Вернись! Объясни!

Конструкт не вернулся, что бы они ни говорили и ни просили. Феликс обладал абсолютной Властью в своей Цитадели, но Знание было странным существом. Он знал, что оно становилось умнее и осведомленнее по мере того, как он открывал все больше Теневых Врат, и с таким притоком новой информации, возможно, то, что Знание считало Разумом, менялось. Феликс вздрогнул. Ему не нравилась идея, что сверхъумный робот-призрак будет преследовать его Цитадель, но этот кот уже давно был выпущен из мешка.

— Ладно, хватит кричать, Пит. Они не вернутся, а вот мы идем в Купель.

— Идем? Этот маленький монстр сказал «пять процентов». Тебя это не беспокоит?

— Ну, у нас бывали и похуже шансы, верно?

Пит открыл клюв, затем закрыл его.

— Полагаю, ты не ошибаешься, но знание шансов вызывает у меня тошноту.

— Да, и у меня, — признался Феликс. — Ничего с этим не поделаешь. Моя потребность знать перевешивает риски.

Пит издал долгий, многострадальный вздох. — По крайней мере, на этот раз не будет тех сороконожек-паучих, верно?

— И в этом есть свои плюсы, — сказал Феликс с улыбкой.

— Уже нет. — Пит плеснул по поверхности, нарушив ее зеркальный блеск. Если раньше она была похожа на ртуть, то теперь Купель выглядела как обычная вода, хотя и с отчетливым синим свечением. Она была прозрачной, как обычная вода, но, когда Феликс вгляделся в ее глубины, он понял, что не может видеть дна, поскольку оно исчезало в глубокой, непроницаемой тьме. Даже его Восприятие отказывало уже через несколько сотен футов.

Он не был уверен, какая версия ему нравилась меньше.

— Каков тогда план, мистер Один Процент? Насколько глубоко мы пойдем на этот раз?

— Ну, без Сивы, я думаю, мы можем пойти до самого дна.

— Дна? Что там на дне?

— Понятия не имею, но боги действуют. Я хочу выжать из этой штуки все, что смогу, пока еще есть возможность. Это место было центром силы Сивы. Кто знает, что боги собираются с ним сделать.

Пит сглотнул. — Хорошо. Тогда давай сделаем это. Конвергенция.

Вспышка света – и Пит с Феликсом объединились: большой тэнку исчез, а в Духе Грандмастера Феликса осело что-то тяжелое.

— О, здесь просторно, — сказал Пит. — Это намного лучше, чем твое прошлое место.

— Рад, что ты одобряешь. Готов, приятель?

— Всегда.

Не давая себе слишком много времени на размышления, Феликс прыгнул. Он скользнул сквозь поверхность без всякого сопротивления, почти так, будто не касался жидкости, а дыма, который обтекал его, холодил его конечности, даже когда тянул глубже. Феликс моргнул, наслаждаясь ясностью – потускневший серебристый оттенок исчез, сменившись прохладным синим. А у его ног темная вода двигалась вокруг него закручивающимися течениями, маня его дальше.

Как и прежде, он глубоко вдохнул и позволил не-жидкости заполнить свои легкие. Она наполнила его, сдавливая горло и грудь, и паника обвилась вокруг его длинных конечностей. Феликс заставил себя успокоиться, усмирил свое тело и медленно выдохнул. На счет «пять» он снова вдохнул, медленно и размеренно. Мгновенно боль исчезла, и он дышал легко, словно все еще стоял над поверхностью.

«Фу, ненавижу эту часть», – застонал Пит.

«Вживую еще хуже», – отослал Феликс в ответ. — «Поехали».

Они нырнули глубоко, отталкиваясь вниз в сильное течение, которое вскоре их охватило. Учитывая все другие изменения в Купели, это было почти облегчением, когда темный поток потянул их глубже. Лазурные тени расцвели вокруг них, сгущаясь, пока Феликс не смог видеть ничего, кроме собственного тела, – оно было освещено, словно всеприсутствующим светом, не затронутым тьмой, будто он был полностью отделен от окружения. Однако, когда они плыли дальше, даже это исчезло, и хватка Купели скользнула по ним, холодная, темная и безжалостная. Зрение пропало, осталась лишь громкая тишина его собственной пульсирующей крови, стучащей в ушах.

«Свет!», – воскликнул Пит, но Феликс не мог его пропустить. Это была одинокая точка освещения в море тени, бесцветная, как вода, и жгучая для глаз.

Они поплыли к ней.

Почти сразу же вернулся звук. Внизу под ним слышалось плескающееся бульканье порогов, где дно Купели бурлило на фоне этого слабого, ослепляющего света. Последним толчком ног Феликс прорвался сквозь него. Он вылетел в открытый воздух, но почти сразу же снова плюхнулся вниз, когда его чувство направления перевернулось. Феликс ахнул, выплевывая жидкости, которые клубились из его губ, как дым. Они поднимались вверх, теснясь у поверхности темного туннеля, пока он мчался по нему вниз, сопровождаемый грохотом набегающих волн.

«О! Я это помню. Следующим должно быть – да, вот оно!»

Впереди туннель открывался в широкий бассейн, который изливал бурлящую реку в необъятную пустоту. Феликс тоже узнал туннель по их предыдущим визитам, но его внимание привлек вид за его пределами. Они выстрелили вперед, выплюнутые в эту пустоту, словно из пушки, но не упали. Сила Воли и Резвость вспыхнули, и Феликс парил в темном просторе.

— Это очень отличается, — пробормотал он.

Сверкающая пустота не была по-настоящему пустой, но паутина потускневших серебряных Клятв, когда-то пересекавшая ее, исчезла. На ее месте были похожие линии, но они были эфемерны и отливали самым слабым синим цветом. Даже пока он смотрел, они смещались, некоторые бледнели, в то время как другие становились толще и текстурнее. Это простиралось во всех направлениях: вверх, вниз, влево и вправо. Линии света, выгравированные на горизонте.

«Связи», – сказал Пит.

— Узы, — поправил Феликс. — Зверь называл их Узами.

С небольшим усилием Воли и Резвости Феликс двинулся вперед. Он не встретил никакого сопротивления, как это было раньше. Больше не было никакой великой силы, тянущей его внутрь, и, когда он переориентировался от бассейна туннеля и его каскадного водопада, он был не удивлен, обнаружив, что луна, которая когда-то сидела здесь – луна, которая была одновременно спутником и каким-то образом потусторонней плотью Сивы, – исчезла.

Интересно, однако, что она оставила что-то после себя. Честно говоря, это было не столько что-то, сколько отсутствие – пустота там, где когда-то была луна. Синева там сгущалась, омраченная отсутствием того, что когда-то было, и, когда Феликс приблизился, он услышал это. Эхо песни, чуть за пределами его слуха, отдавалось по связям, которые пересекались вокруг, но никогда не проходили сквозь это пространство.

«Феликс, я не знаю, стоит ли нам туда идти».

— Я не думаю, что у нас есть выбор, Пит. Мне нужно это увидеть.

«Хннг. Хорошо».

— Я могу отправить тебя обратно, если хочешь.

«Нет, – резко ответил Пит. – …Я не оставлю тебя».

— И я тебя люблю, приятель.

Пит довольно чирикнул. «Тогда давай прыгнем в эту странную тьму».

— Я буду осторожен.

Феликс рванул их вперед, устремляясь быстрее, чем раньше. Он уворачивался от связей, но мог бы и не утруждаться. Ни одна не остановила его. Они растворялись в неосязаемости по мере его приближения, даже самые плотные из них. На мгновение Феликс подумал об активации Непреклонного Диссонанса в этом месте – но сдержался. «Позже», – пообещал он себе.

Он довольно быстро достиг темного отсутствия, и это было похоже на переход из залитых солнцем вод в холодное течение. Как он заметил ранее, в радиусе бывшей лунной могилы ничего не было.

«Почти ничего, – сказал Пит. – …Смотри».

В самом центре была трещина. Феликс приблизился, осторожно опускаясь сквозь затененную пустоту.

Пит задрожал внутри него. «Здесь плохо».

Феликс тоже это чувствовал. Это было похоже на зубную боль, только по всему телу и душе. Это было далеко не худшая боль, которую Феликс испытывал, но она была коварной, вызывая ноющее эхо по всему его ядру… эхо, подхваченное скрежещущими нотами, исходящими из его [Ядра Грозового Пламени] и [Ядра Кардинального Зверя].

«Диссонанс и Гармония и… Что это?»

Раскол в мире увеличился перед ними, его края колебались, словно горели под водой. Однако через центр было место, настолько лишенное влаги, что Феликс рефлекторно сглотнул. Перед ним расстилалась выжженная местность, над которой нависали обгоревшие небеса и разрушенные горы. Обширные равнины простирались к кривому горизонту, каждый дюйм которых был расплющен, словно раздавлен ужасным весом. Густые, комковатые столбы пыли поднимались в небо – неподвижные, ибо он внезапно понял, что в этом месте никогда не дул ветер.

Феликс знал это место. Именно здесь он дважды был свидетелем сбора богов.

«Мы же не собираемся туда идти, верно?»

Феликс шагнул сквозь трещину.

«Конечно, собираемся», – простонал Пит.

В тот момент, когда он ступил, Феликс почувствовал, как вес вернулся к его телу. Его парящие конечности с глухим стуком опустились на землю, его шаги хрустели по сломанной траве и камням, как удары молота. Растительность и земля крошились, как пепел, под его пятками. Затхлый воздух наполнил его легкие, и мир одновременно ощущался горячим и холодным, но ни тем, ни другим.

«Уф, этот запах».

— Как ты вообще что-то чувствуешь?

«Ты чувствуешь, и я чувствую». — Пит оживился внутри его Духа. — «И такое ощущение, что за нами наблюдают».

Феликс не разделял ощущения, что за ним наблюдают, но согласился насчет запаха. Помимо ноток гари и соли, в нем была мертвенность зимы, когда все запахи умирали, но без обещания снега. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, почему этот запах пробирал его до мурашек.

— Дикие Дебри. — Феликс огляделся, его Сродство сильно вспыхнуло. — Их нет. Совсем нет. Я ничего не слышу. — Было так, словно сама Великая Гармония больше не существовала. — Что это за место?

Оно было совершенно пустым от всего, кроме оболочки Материального Плана, словно это были… нарисованные элементы поверх папье-маше. Феликс сглотнул, его горло пересохло. В воздухе не было ни намека на влагу, вообще никакой жизни.

Но было движение.

Феликс оттолкнулся от крошащейся земли, пригнувшись за сломанным хребтом. Вдали, за силуэтом невысокой горы, поднялась гигантская фигура. Металлическое синее существо сместилось, подняв четыре угловатые конечности, которые изгибались тревожным образом, когда они тянулись к Почерневшим Небесам.

«Близнецы», – прошептал Пит, несмотря на то, что был спрятан.

Угловатые и металлические, но тревожно органичные, Близнецы были соединены в единую фигуру. Дело не в том, что они были просто сросшимися, а в том, что они переплетались друг с другом. Конечности выходили сквозь ребра и плечи под острыми углами, но двигались они плавно, словно были жидкими. Они были искажены, как и все боги, с которыми Феликсу когда-либо приходилось встречаться.

Его Разум дернулся, но остался твердым, несмотря на когнитивный диссонанс от простого их созерцания. Его Закалки Грандмастера, к счастью, хватило, чтобы избежать той спирали, которую он пережил раньше в Хасме с Тварью. Теперь он только поморщился.

«Почему они такие?», – задался он вопросом. Это было жутко похоже на то, чем стали Первородные после того, как их опустошило проклятие плоти. — «Было ли это их наказанием? Сделать Первородных похожими на них?»

«Близнецы что-то делают, Пит. Мы должны посмотреть, что они делают, верно?»

«Я не знаю, почему ты спрашиваешь меня, мистер Один Процент. Ты же знаешь, я прикрываю твою спину».

Гримаса Феликса исчезла. «Бездонная Пряжа!»

Навык Пустоты был рассчитанным риском – он понятия не имел, что Навыки могут делать в этом месте, – но холодное, маслянистое присутствие без проблем окутало его. Оно было таким же мертвым, как и окружающий его мир, словно это место было пропитано обнуляющими силами Пустоты. Феликс погрузился в крошащуюся ткань мира, его Аспекты были покрыты, как одеялом, гасящим горящее пламя, и почувствовал острую необходимость. Он знал, что, независимо от того, будет ли он потушен или зажжен, эффект скрытности продлится недолго.

Он бежал, и это было трудно. Феликс задыхался уже через дюжину ярдов, его грудь болела, а мышцы горели с большей яростью, чем он испытывал с момента первого появления на Континенте. Казалось, что его характеристики каким-то образом стали менее эффективными, или что мир, в который он вторгся, был просто намного хуже.

Феликс не был уверен, что пугало его больше.

Тем не менее, он добрался до измельченных предгорий горы и через узкое, каменистое ущелье до места, откуда он мог видеть огромного двойного бога, нависшего над глубокой пропастью. Близнецы рвали своими конечностями сквозь нее, четыре руки со слишком большим количеством суставов сгибались и оттягивали пепельную землю, выкапывая огромную дыру в непостижимую тьму.

«Какого черта оно делает?», – задался вопросом Пит.

«Копает, наверное».

«Оно что-то ищет?»

Феликс подошел ближе, пытаясь найти лучший ракурс, чтобы рассмотреть пропасть, когда почерневшее небо вспыхнуло. Комета ярко-оранжевого и малинового огня пронеслась по небесам. Близнецы резко подняли головы, их соединенные тела извивались в внезапном кошмаре разворачивающейся плоти и скрипящих костей. Феликс пригнулся, спрятавшись за валуном, и мир отозвался диссонансным гулом.

Обожженные небеса вспыхнули малиново-оранжевым, и впервые в этом месте Феликс почувствовал, как по нему прошла волна жара. Она исчезла всего через несколько секунд, вместе со всеми следами своего света. Когда он осмелился снова выглянуть, надеясь вопреки всему, что его не нашли, Близнецов уже не было.

Как и всех признаков пропасти.

«Та комета, – спросил Пит, – что это было?»

Феликс хотел бы знать. «Очевидно, что-то, что напугало Близнецов».

Пит нахмурился. «Ты думаешь, они убежали?»

«Надеюсь, что так». — Другой вариант заключался в том, что они охотились за ними, но Близнецы были слишком велики и заметны, чтобы подкрасться к чему-либо в этом мертвом месте. Они не прятались.

Он был на девяносто пять процентов уверен.

Нервно Феликс оглядел местность. С его более высокой точки обзора он видел мертвый и выжженный пейзаж вокруг себя – но он также заметил что-то новое: часть кошмарной земли, которая не была серой и безжизненной. Она была коричневой и пожелтевшей, конечно, словно поздняя осень подавила часть мира. И все же даже на расстоянии он видел, что в ней было нечто большее, чем во всем остальном.

Он спрыгнул с горы, пытаясь действовать скрытно, но скользил по нескольким камням, так как его неуклюжие конечности боролись со странной гравитацией. Он неловко споткнулся до самого низа, достигнув полосы земли, которая расходилась широким конусом к горизонту. Пожелтевший участок вытоптанной травы рассекал местность, как шрам, будучи частью пустых земель, но при этом отличаясь от них. Отделенный от большего целого.

Феликс нагнулся, выдергивая сорняки и обнаруживая, что почва на поверхности влажная. Это было настолько удивительно, что он засунул руки глубже, разрывая дыру в земле. Почва не крошилась, как пепел, в его руках. На самом деле, он обнаружил процветающие корни сорняков, глубоко зарытые, по крайней мере, на три фута в землю.

«Что это значит?»

Чем глубже он копал, тем теплее становилась земля. Густой, насыщенный запах суглинка обволакивал его, и он пронзил его чувства, словно его ударили молотом. Как будто он впервые почувствовал хоть что-то. Запах тянул его.

Появился проблеск синего.

Сначала он испугался, что Близнецы нашли его, но, даже вскочив на ноги, Феликс понял, что свет исходит из его груди. Перед ним была связь, широкая, как шрам из пожелтевшей травы и плодородной почвы, соединяющая его с этим местом. Узы, большие, чем все, что он когда-либо испытывал, точно такого же размера и формы, как клин полуживой земли.

Он сосредоточился на ней.

Узы пели, диссонансные и ужасные – за исключением тишины, что обитала под ним. Подобно негативу на пленке, она таилась в отсутствии, определяемая той пустотой, которая отдавалась эхом по всем чувствам Феликса. Он щурился сквозь ослепляющий свет, но вокруг него ничего не было, только мертвая земля и⁠…

Он вздрогнул. Звук уз также отражался от чего-то еще, вызывая почти антирезонанс из точки внутри его груди.

«Пит, ты⁠…?»

«Да!»

Сделав вдох, Феликс потянулся внутрь, визуализируя свое ядро и присоединяясь к Питу, когда они оба упали к корням его Божественного Древа. Там граненые отрезки свисали над бездной, запертой Навыками.

Пит взвизгнул. — Что это, черт возьми?

Запутанный в этих корнях, удерживаемый так близко, что его легко было не заметить, если только не присматриваться по-настоящему, был источник тишины. Это был кусок кости размером с танк, покрытый ямками и пожелтевший от времени, полностью заключенный в опалесцирующие корни.

Название: Осколок Черепа Веридаан, Той, Что Была Разрушена

Тип: Артефакт (Первородный) (Зачарованный)

Лор: Часть Веридаан, известной как Высшая Первородная Клятв и Кардинал Незримого Прилива. Он отзывается частью ее силы, долгое время считавшейся Потерянной.

Высшее Сближение Ксовака – Зачарование, предназначенное для уменьшения размера объекта или существа.

Высшее Связывание Ксовака – Зачарование, предназначенное для связывания объекта или существа с чьим-либо Аспектом.

Феликс не мог поверить своим глазам. — Это… что-то, что я нашел в видении.

«В видении?»

— В моем видении Закалки. Как это может быть настоящим?

Феликс потянулся к нему, но бездна задрожала. Тьма закружилась все быстрее и быстрее, искрясь полуночными энергиями, которые впивались в его чувства. Приглушенный рев эхом донесся снизу, и Феликс скорее почувствовал, чем увидел, как огромный монолит Раскололся.

«Море Претендента! Навык Зары выходит из строя!»

Однако рев не продлился долго. Он стих, и Феликс увидел жужжащее уведомление.

Обнаружена Первородная Природа.

Обнаружен Отпрыск Незримых Приливов.

Зверь Пробужден.

Требования Выполнены.

Феликс отмахнулся от него. Впереди части фрагмента медленно растворялись, когда корни сжимались сильнее. Они падали, как пыль, в кружащуюся бездну внизу.

Поглощение Осколка Черепа Веридаан.

Прогресс: 1%