Глава 94.0
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ЧЕТВЁРТАЯ.
Посреди вихря раскалённых песков стоял Биф, раскинув руки и зажмурив глаза.
— Ну же, — пробормотал он, игнорируя жар, обжигающий язык.
Ярость света и тепла вокруг него сместилась; пески и золотое сияние начали едва заметно выстраиваться в ряд. Они светились, песок раскалялся докрасна, перетираясь в расплавленное стекло, и сквозь всё это вспыхивал свет – переливчатый круг дикой, необузданной мощи.
Кольцо.
— Ну давай же!
Внезапно всё снова рухнуло в хаотичный рёв силы. Биф упал на колени, ударив кулаками по костям, устилавшим землю, и испустил яростный крик. — Проклятье!
Кости разлетелись в стороны от ударов его кулаков, ускользая, но на их месте из земли поднимались новые. Бесконечный, бурлящий поток. Коленные чашечки застучали и разошлись, складываясь в безгубый рот самого нелюбимого им существа. Биф швырнул горсть суставов в формирующееся лицо. — И ты пошёл к чёрту! Оставь меня в покое! Я должен закончить это!
ТЫ ДОЛЖЕН…
— Нет! — Биф вскочил на ноги. Он упёрся копытами в зыбкие кости и снова потянулся вперёд своим Намерением. — Феликс долго не продержится, костяк. У меня нет времени на твои дурацкие видения!
ТЫ ЖЕЛАЕШЬ ОБЛАДАТЬ МОЕЙ СИЛОЙ. ТЫ НЕ СМОЖЕШЬ ДОСТИЧЬ ЭТОГО В ОДИНОЧКУ.
— А ты посмотри! — Огрызнулся Биф.
Но как бы Биф ни бросался на шторм из света и песка, тот не поддавался. Свет не желал подчиняться его Силе Воли, как раньше, а Намерение казалось почти избитым. Спустя несколько минут он тяжело задышал, обливаясь потом и ругаясь.
— Не смотри на меня так! — Полукриком выдохнул он сквозь одышку. Костяное лицо Первородной Эссенции не шелохнулось с тех пор, как заговорило в последний раз. — Я чувствую твой осуждающий взгляд.
НЕ МНЕ СУДИТЬ. МНЕ ЛИШЬ ПОКАЗЫВАТЬ.
— …Показывать что?
ЧТОБЫ ОБЛАДАТЬ МОЕЙ СИЛОЙ, ТЫ ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ЦЕНУ ЭНТРОПИИ.
— Энтропия? Это типа когда всё гниёт? Спасибо, обойдусь. — Биф снова выровнял дыхание и осторожно прощупал границы своего Намерения. Это было не физическое ощущение, а скорее ментальное – потрогать было нечего, – но сравнение казалось уместным. Его Разум ныл от напряжения, а Тело и Дух были на пределе. Свет и жар всё ещё поджаривали его кожу; она постоянно боролась, пытаясь восстановиться. — Это ведь не очередные воспоминания о моих родителях, а?
Я – МОЩЬ. ТЫ – ФИЛЬТР, НЕСВЯЗАННЫЙ.
— Это вообще ничего не объясняет…
СМОТРИ.
И ВЫБИРАЙ СВОЙ ПУТЬ.
— Я выбираю вот это! — Крикнул Биф, вспыхнув Намерением со всей силой, которую смог собрать. Феликс наставлял его ещё на лодках, но реальность оказалась куда сложнее практики. — Мне не нужно больше видеть эти тупые, загадочные штуки про моего отца или старую жизнь! Всё, что мне нужно – это Фокус! На! Настоящем!
Жидкий свет взметнулся вверх, закручиваясь всё быстрее и быстрее, сжигая мир. Сжигая его самого, пока песок снова не превратился в расплав, соединяясь в ленты сверкающего стекла.
«Не заставляй его, направляй».
Слова, казалось, донеслись откуда-то извне, но Бифу было недосуг искать их источник. Они ощущались правильными, поэтому он отступил, позволяя Мальстриму неистовствовать. Тот вздымался, вращаясь всё быстрее, подгоняемый собственным импульсом. Костяное лицо под ним безучастно взирало на происходящее, но Биф мог поклясться, что по его странным глазницам пробежала тень хмурости. Он проигнорировал это, как сделал бы Феликс; он не обязан был поддаваться какой-то жуткой роже только потому, что та предлагала ему силу. Сила была здесь.
Ему просто нужно было её взять.
«Там!»
Голос зазвучал снова, как раз в тот момент, когда мимо промелькнула крупица чего-то – она сияла чуть ярче, чем всё остальное. Биф схватил её, ведомый инстинктом и необъяснимым давлением этого шёпота. Его Намерение подцепило её пальцами из стали и хитина, притягивая ближе.
«Поймал! Держи крепко и визуализируй!»
— Это же Феликс…! — Как только эти слова сорвались с губ Бифа, энергия вокруг сместилась, являя его друга, застывшего в позе ныряльщика в глубоких тёмных водах. Биф вдохнул полной грудью обжигающий воздух.
«Не визуализируй меня!», – Глаза видения вспыхнули таким ярко-бирюзовым светом, что он затмил золотую пыль, и весь пейзаж рухнул. «Визуализируй своё новое внутреннее пространство!»
— О-о! Точно! — Биф поднапрягся, обрушивая остатки своего Намерения и Силы Воли на крупицу, которую Мальстрим даже сейчас пытался у него отобрать. — Визуализируй!
Хаос снова сгустился, с каждым ударом сердца всё больше песка спрессовывалось в расплавленное стекло, мерцая нестабильным жидким кольцом буйных красок. Золотой свет, жёлтый и оранжевый сменились настоящей радугой оттенков. Типы Маны взмывали вверх, черпаемые откуда-то из глубины разрозненного ядра Бифа – необузданный потенциал воина из Несвязанных.
«Я не могу быть всем сразу, – на его коже вскочили волдыри, а шерсть загорелась в трёх очень неудобных местах. – …Но я должен быть чем-то! Визуализируй!»
Мысли проносились в его Разуме, слишком мимолётные, чтобы их поймать, но он всё равно вгрызался в них. Цвета вспыхивали, выбрасывая вокруг него шипы застывшей Маны случайных форм. Вот синий луч, вот жёлтая полка. Снова и снова, это происходило всё быстрее, по мере того как Биф улавливал ход собственных мыслей, своих желаний. Цвета менялись, приглушались, становясь землистыми и обыденными, пока формы затвердевали. Вспышка. Стул. Вспышка. Каркас кровати. Вспышка. Высокая оконная рама, замок которой дребезжит от бушующего снаружи шторма.
Вспышка.
Биф упал на колени и какое-то мгновение не мог делать ничего, кроме как дышать. Но… боль ушла. Биф ощупал свои руки, грудь – ожоги зажили, словно их и не было, – но вдруг он обхватил себя в приступе внезапного, ужасного страха.
Он больше не был минотавром.
— Нет-нет-нет! — Биф в панике вскочил, но оказался далеко не таким высоким, как раньше; теперь в нём было едва ли пять с половиной футов роста, что сбило его с толку, когда он попытался побежать. Ноги заплелись, земля оказалась гораздо ближе, чем прежде, и он упал, едва успев ухватиться за край своего стола. Он поднялся с кряхтением и уставился в пустой экран компьютерного монитора… где увидел маленькое, веснушчатое лицо в больших, массивных очках, сползающих на кончик слишком крупного носа. — Я… я снова Майкл.
Стук в дверь. — Майкл? Можно войти? Я принёс ещё одного жука.
Гром сопроводил эти слова вместе со вспышкой света, которая почти ослепила его. Биф выпрямился, поправляя костяшкой указательного пальца толстые очки на переносице. — Папа?
СМОТРИ.
Биф пошёл от монитора к двери своей комнаты. Но прежде чем он успел до неё дойти, дверь распахнулась, и его отец ввалился внутрь. — Ты что… ты заставил дверь своими фигурками? Я… О. — Лицо отца вытянулось, когда он посмотрел в глубь комнаты, на кровать. — О, ты их увидел.
— Да, — ответил вызывающий голос с полуторной кровати. Биф удивлённо моргнул, обнаружив там и себя самого – точную копию своего нынешнего, старого облика. — Оставь меня в покое!
«Нет. Нет, я не хочу этого видеть, – Биф попятился, переводя взгляд с отца на самого себя, сжавшегося на кровати. – …Я же сказал: никаких видений!»
ТЫ ДОЛЖЕН УВИДЕТЬ ИСТИНУ.
— Майки, я не хотел, чтобы ты узнал об этом так, — его отец что-то сжимал в руках, помимо очередного чучела жука. «Бумаги», — вспомнил Биф. — Мы с мамой собирались сказать тебе завтра…
— Ты мне врал! Ты говорил, что всё будет хорошо! — Бифа трясло, он не хотел этого видеть, но был прикован к месту, пока его младшая копия тоже дрожала – только от гнева, а не от страха. — Ты говорил!
— Майки, послушай…
— Ты говорил!
Биф не мог даже моргнуть, хотя ему хотелось завыть и отвернуться, когда его младшее «я» бросилось вперёд. Маленькие руки ударили отца в его небольшой живот, толкая со всей силой, на которую были способны руки подростка. Удивление отразилось на обоих лицах одновременно, когда ноги отца задели одну из виниловых фигурок Майкла на полу.
— Папа! — Закричали Биф и Майкл в один голос.
Его собственные воспоминания и видение перед ним смешались, пересекаясь, пока Биф не стал Майклом: руки вытянуты, в глазах – беспредельный ужас, пока отец заваливается на окно. Сломанная защелка лопнула под весом отца, и рама распахнулась… и отец выпал.
Биф выбежал под дождь, который лил уже косо, впиваясь в кожу холодными иглами. Небольшой скат крыши за окном его спальни был пуст, но Биф помнил это слишком хорошо. «Я пытался забыть!» Он заметил руки отца, судорожно вцепившиеся в самый край. — Папа! Я здесь! Держись!
Молния расколола небо, осветив двадцатифутовый обрыв до земли. Его отец отчаянно цеплялся за водосток, глаза были почти полностью закрыты из-за дождя. — Майки! Майки, иди в дом! Звони в девять-один-один!
— Нет! Нет, в этот раз я помогу! — Закричал Биф. Его другое «я» исчезло. Теперь был только он, и он не собирался позволить этому случиться снова. — Тянись ко мне! Дай мне руку!
Отец кряхтел, перенося вес тела, чтобы дотянуться – но тут водосток издал тревожный стон. Он дернулся, проседая на несколько дюймов, и отец испуганно вскрикнул. — Майки! Всё в порядке! Тут невысоко, и… и со мной всё будет хорошо! Просто иди в дом!
Биф знал, что тот лжёт. Двадцать футов, может, и не были чем-то серьёзным на Континенте, но на Земле люди умирали и от меньшего. Биф встал на четвереньки, перегибаясь через край. — Дай мне руку! Пожалуйста!
Наконец отец сделал это, приподнявшись достаточно, чтобы схватить Бифа за руку… вот только он больше не был минотавром. Он снова был всего лишь ребёнком, и когда водосток оторвался от дома, Биф – нет, Майкл – не смог удержать его.
Отец соскользнул.
Он упал.
Молния ударила с небес, ярче прежнего и куда более жидкая, чем ей полагалось быть. Биф помнил и это, но почти не видел сквозь слёзы. Отец падал словно в замедленной съёмке, проваливаясь в мокрую тень их двора, пока Бифа охватывала молния. С ужасным, окончательным рывком Майкл был забран прочь.
Биф моргнул. Он снова был в своей комнате, окно было плотно закрыто… но всё его тело промок насквозь от дождя. — Он выжил после падения? — Спросил он.
ЛОЖЬ.
ИСТИНА.
ПУТЬ ВПЕРЁД.
— Я не об этом спрашивал, костелицый идиот! Он остался жив?
СМОТРИ.
Комната мерцала, превращаясь в бескрайнее водное пространство. Биф парил, безучастный и всё более злой, пока огромные существа резвились в глубинах вокруг него. Они походили на помесь китов с динозаврами и были невероятно огромными, проплывая вокруг гигантской плавучей массы костей.
МЫ НЕ МОЖЕМ ВЕРНУТЬСЯ.
Китоподобные твари – левиафаны, как он почему-то понял – скорчились от внезапной боли, умирая сотнями. Их трупы превращались в тошнотворную пурпурно-синюю слизь, которая мгновенно обгладывала их до костей, прежде чем перекинуться на следующего. И на следующего. Масса костей взмахнула отростком из бедренных костей и черепов, превращая их всех в прах.
МЫ МОЖЕМ ТОЛЬКО ДВИГАТЬСЯ ВПЕРЁД.
ВСЁ ТЛЕННО.
Сами воды превратились в песок и жаркий, зловонный ветер. Кости разметало, и дюны поднялись, чтобы поглотить любые останки величественных существ.
НО.
ВСЁ ВОЗРОЖДАЕТСЯ.
Вдалеке вспышка мощи расколола небо, когда изображение меча поднялось в руке, покрытой чёрной чешуёй. Вода вырвалась из песков, вздымаясь, чтобы снова наполнить пустыню. Океан вернулся, и штормы воцарились в небесах.
ВСЁ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ, ЕСЛИ МЫ ВЫБЕРЕМ ЭТО.
Костяное лицо исчезло, как и вода, и пески, оставив Бифа наедине со штормом за окном. В его старой комнате, которую он сотворил из Первородной Эссенции и собственной Силы Воли. В дверь постучали.
— Майкл? Можно войти? Я принёс ещё одного жука.
ЧТО ТЫ ВЫБЕРЕШЬ, НЕСВЯЗАННЫЙ?