Глава 83.0
ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРИ.
Навык Кузня Демона достиг 34-го уровня!
Навык Кузня Демона достиг 35-го уровня!
Феликс почувствовал это в тот миг, когда налетела буря. Первородная Эссенция – до этого почти застывшая у самых границ пространства ядра Бифа – теперь бушевала со всем напором прорвавшей плотину реки.
Он парил снаружи этого пространства, взирая на него сверху, словно на расставленную на столе диораму… и всё это время уклонялся от неутомимых отростков слизевой твари. Она была аморфной и цепкой – лужа из ложноножек, одновременно липких и невероятно плотных. Одного попадания хватало, чтобы его Здоровье упало на целый процент, а эта штука била по дюжине раз в секунду. Она постоянно визжала – на одной атональной ноте, которая шипела и гудела по краям, стремясь сломить его. Но Феликс слышал вещи куда похуже внутри своего собственного пространства ядра.
«Длань Бедствия!»
Навык Длань Бедствия достиг 2-го уровня!
…
Навык Длань Бедствия достиг 15-го уровня!
Проскальзывая сквозь вихрь атак, Феликс прорвал слизь кислотным ударом – жидкость против жидкости в шипящем взрыве сине-пурпурной крови. Крики существа стали громче, пусть и не сменили тональности, но оно не отступило. Оно было таким же неутомимым, как и сам Феликс.
Раньше он и не осознавал, насколько это может раздражать.
Феликс мог бы поглотить слизь – и даже попытался поначалу, – но клубок связей, который он узрел внутри пространства ядра Бифа, оборвал эту мысль в зародыше. Слизь, чем бы она ни была, сплелась так глубоко с Бифом, Маной его ядра и даже эхом Регалии, что Феликс не был уверен, что именно он может вырвать без вреда. Куда больше тревожили нити, тянущиеся наружу, за пределы пространства ядра, куда-то совсем рядом – и когда он коснулся их, Феликсу открылся мрачный вид на ситуацию снаружи.
Все были в беде.
Так что теперь он вел бой на несколько фронтов против слизи, сражаясь с ней вдали от Бифа… и в других местах. Если ничего другого не оставалось, он мог хотя бы усилить своих друзей, давая им пространство, чтобы спастись самим.
«И если Биф сможет через это пройти, он станет достаточно сильным, чтобы разобраться со всем этим самостоятельно».
«Умно!»
«Спасибо, Пит. Просто помогай нам лететь, как только можешь. Нужно удерживать внимание этой кляксы как можно дольше».
«Легко!», – Пит бросил их вниз, полностью контролируя их общие крылья в состоянии Слияния. Они спикировали низко, прежде чем закрутиться в циклонический штопор. Выброс ледяной Маны проявил клинки на обеих руках, на несколько мгновений превратив их в живой блендер. — «О, это было эффективно!»
Куски слизи разлетелись во все стороны, но большая их часть быстро впиталась обратно в основную массу. Их атаки ранили её, Феликс это видел, но существо почти не замедлилось. Лучшее, на что они могли надеяться – это занимать её внимание, пока Биф не закончит.
Буря вспыхнула, за молнией последовал горячий сухой ветер, с корнем вырывающий деревья и сносящий строения. Ураган, сжатый до размеров городского квартала, полный дождя и обломков, которые вспыхивали при ударе. Он шипел, перекрывая звуки его битвы – нарастающий, прерывистый свист, который почти заглушал панические крики Бифа.
— Феликс! — Возопил минотавр. — Что мне делать?
Они нырнули, Пит плотно прижал крылья к их телу, пока Феликс ухватился за мириады связей вокруг себя, в головокружительном потоке уклоняясь от тентаклей слизи. Феликс видел Бифа, застывшего у окна, с копытом, всё ещё поднятым после того, как он выбил раму. Его руки дрожали на подоконнике, пока Хэллоу – всё ещё рядом с ним – сжималась крепче кулака. Оба они пели от ужаса – ревущее крещендо, которое было куда громче слов Бифа.
Грохоча в их сторону, буря не унималась. Потоки дикой, иссушающей пыли и яростного жара наступали, превращаясь во вспышках молний то в ливень, то в песчаную бурю и обратно. Свет мерцал в пространстве ядра, его части расшатывались еще сильнее, чем прежде. Всё это рушилось под невероятным давлением. Бифу нужно было действовать немедленно, иначе он не выживет.
— Биф! Ты… — Невольно поток огней вырвался снизу, врезавшись в Феликса, словно стая птиц-самоубийц. Слова застряли в горле, когда Воспоминание промелькнуло в его разуме – мимолетный образ, выхваченный из случайного контакта: кровать, медицинские аппараты и женщина с рыжими волосами, держащая за руку маленького мальчика в его детской комнате.
Воспоминание исчезло, скрывшись во тьме, и Феликс замер в замешательстве. Женщина выглядела точь-в-точь как Хэллоу.
— Хелен, — сказал Пит.
Первородная буря сдерживалась страхом. Он слышал его и в Бифе, и в Хэллоу – горькую, нерешительную песнь, что тянулась долгими нотами в их общем Духе. Феликс не знал почему, не до конца, но это не имело значения. Он знал, что Бифу нужно услышать; то, что самому Феликсу нужно было слышать во все его худшие моменты на Континенте.
— Прими свой страх, Биф!
Феликс не кричал, но в этом и не было нужды. Его Намерение передалось всем внутри и отозвалось эхом в пространстве ядра Бифа. Всё содрогнулось, качнулось от этого импульса, слегка смягчаясь по краям по мере дестабилизации.
— Используй его!
«Формовка Инея!»
«Формовка Камня!»
«Иллюзорный Двойник!»
— Сражайся!
Исла не могла поверить своим глазам.
— Это… это невозможно, — выдохнула она, задыхаясь. — Творить заклинания, будучи без сознания? Активно погружаясь в чужое пространство ядра?
Всего в нескольких шагах от них чудовищная слизь пульсировала и извивалась, сдерживаемая легионом каменных и ледяных шпилей. Новые возникали прямо на глазах, с брутальной яростью круша и кромсая липкую массу.
— Он же Феликс, — леди Дейн пожала плечами, будто этого объяснения было достаточно. Её костяшки побелели на древке партизаны – знак ярости и агрессии, гремящих в её ядре, – но лицо оставалось совершенно невозмутимым. — Настоящий вопрос в том: воспользуемся ли мы этим, чтобы сбежать, или дадим отпор этому… Левиафану Слизи?
— В бой, — почти в унисон сказали Тоаут и Лавикс. Их редеющие соратники единодушно согласились.
— Мы не можем так рисковать. Нужно бежать, — настаивала Исла.
— Я чувствую прилив сил, — сказал Паксус, почти перебивая её. Она хмыкнула, но взглянула на духа. И вправду, он казался более плотным, чем раньше, а узор его призрачного существования стал как будто ярче для её чувств. — Но я обеспокоен. Что это, собственно, такое?
Исла не понимала, почему она всё ещё удивляется странностям компании Феликса, но её глаза всё равно расширились, когда она заметила одинокую, странную, безликую тень, танцующую среди извергающихся стихийных клинков. Она мелькала вокруг Бегемота, двигаясь быстрее, чем Исла могла уследить.
«Иллюзия!»
Это был лишь намек на человека, силуэт, очерченный лишь мерцанием синего и красного в районе груди. Однако по мере того, как он продолжал двигаться, ловко избегая тяжелых ударов тентаклей Слизевого бегемота, его форма прояснялась. Пока его высокая фигура, чешуйчатый профиль и пылающие синие глаза не стали безошибочно узнаваемыми.
— Это же… это Бог Грома и Пламени! — Воскликнул Роуд.
— Неужели он подчинил своей власти ещё и Шэдоу? — В благоговении пророкотал другой боевой нага.
«Мальчишка сражается даже во время погружения. Это просто нечестно». Исла закрыла своих людей от случайного всплеска жижи, но Бегемот был всерьез отвлечен демонстрацией силы Феликса. Змеи-выводки и дракины позади слизи были совсем другим делом. Они хлынули вперед сквозь конечности Бегемота, намереваясь перебить их всех.
— В бой! — Взвыла леди Дейн и метнулась вперед вместе с десятью сияющими Копьями. Нага последовали за ней, врезаясь в ряды отродий Фатома, подобно скользящей кавалерии.
— Безумные глупцы! Нам нужно бежать! — Крикнула им вслед Исла, но её слова остались неуслышанными.
Несколько врагов всё же прорвались, несмотря ни на что, и Исла заняла оборону вокруг неподвижных тел Несвязанных. Рядом хлестали лозы, растения разбухали от внезапного притока Маны жизни, а затем взрывались во всех направлениях веревочными путами. Сети, чтобы мешать и задерживать врага, и за каждым всплеском стоял нимеец-призрак с вытянутой темной рукой.
Несмотря на всё это, Исла боялась, что они не продержатся. Даже если Феликс продолжит сражаться, остальная команда жила в долг; каждый из них выскребал последние остатки своей Выносливости и Маны в этой битве, доведенный до предела бесконечными волнами чудовищ. Она даже прибегла к метанию флаконов с бурлящей зеленой и электрически-желтой жидкостью из своей патронташной ленты, разливая полосы трескучего света и жгучего пламени по орде.
«Поверить не могу, что приходится тратить это здесь!», – негодовала Исла. Её планы рушились с каждой упавшей песчинкой. — «Мы не сможем сражаться так долго!»
Внезапно иллюзорный двойник мальчика оказался рядом, встав подле нимейского духа. За время боя контроль мальчика над Навыком вырос. В тусклом свете казалось, будто Феликс действительно стоит рядом с ними. Двойник кивнул и что-то изобразил жестами Паксусу, который рассмеялся.
— Да, я понял твой замысел, лорд Несвязанный. Давай попробуем, — Паксус вскинул руки, его широкие белые рукава сползли, обнажая темные предплечья. — Или погибнем в попытке!
Иллюзорный двойник поднял палец, будто в протесте, но затем пожал плечами и вскинул собственные руки.
— Пробуди Зеленую Дичь! — Крикнул Паксус прямо в визжащую пасть Слизевого бегемота.
Вокруг них стены туннеля из корней взорвались яркой, смертоносной жизнью.
Навык Иллюзорный Двойник достиг 4-го уровня!
…
Навык Иллюзорный Двойник достиг 19-го уровня!
Удерживая концентрацию на двух битвах одновременно, Феликс был почти прикован к месту. Через своего Иллюзорного Двойника он мог воспринимать достаточно, чтобы использовать свои Навыки вдали от своего лежащего тела, хотя всё было куда туманнее, чем он привык. Это прояснялось с каждым уровнем, полученным в Навыке иллюзии. Но это отнимало все его силы – если с Иви и остальными он решил оставаться пассивным, пока они решали свои проблемы, то теперь Феликс обнаружил, что ему почти нечего дать Бифу.
Навык Кузня Демона достиг 36-го уровня!
…
Навык Кузня Демона достиг 42-го уровня!
Он крепко держался, скрепляя дрожащие фрагменты пространства ядра Бифа, пока подросток принимал хаос. Потоки силы бушевали внизу, терзая его контроль и Силу Воли, в то время как слизь пыталась разорвать его проецируемое Тело на куски. Пит защищался сверху, отделившись от их общей трансформации, и теперь кружил над огромным пространством мерзкой жижи. Морозные молнии и полумесяцы золотого света били по колышущейся массе, словно бомбы, разрывая дыры, которые затягивались лишь спустя секунды.
Этого было достаточно.
«Держись, Биф! Держись!»
Биф падал.
Всего два этажа, но полет казался вечностью, пока бушевала стена шторма. Где-то глубоко в груди, там, где сплелись сердце и легкие, росло горячее набухание; это было больно, но казалось, что так и должно быть. Жар надвигающейся приливной волны был огромен, он обжигал своей близостью, когда та неслась по его улице. Это была другая боль, но он заставлял себя принять её.
Он закричал – ужас и нервный восторг сплелись в один узел. — Ты со мной, Хэллоу?
— Всегда.
Он приземлился за мгновение до того, как на него обрушилась волна пыли, воды и молний. Над его плечом материализовалась рукоять, древко толщиной с телеграфный столб, но он знал, что это такое, без всяких раздумий. Он вскинул его, поднимая молот настолько тяжелый, что его колени подогнулись, а асфальт под ним треснул концентрическими кругами.
— Эй! Первородный придурок! — Молот был размером с чертов дом. Всё его пространство ядра – его маленькая, тесная комнатка на верхнем этаже пригородного дома. Всё это было привязано к оголовью его молота. — Это «мой» дом!
Биф обрушил его со всей дури.
Приливная волна раскололась и рухнула, и Биф рассмеялся, когда она поглотила его. Горение терзало его конечности, впитывалось в мех и разрывало рот, проникая и в его импровизированное оружие. Образы вспыхивали перед глазами – то, что он видел, и то, что никто никогда не должен видеть. Самолеты, летящие низко над его домом. Песчаный волк, охотящийся на него в темноте. Грозы над Заливом. Ветры Проклятия, полные нежити, жаждущей сожрать его кожу.
Костяное лицо.
Оно заговорило.
БИФХАММЕР. НЕСВЯЗАННЫЙ. ДИТЯ ЦЕЛИТЕЛЕЙ.
— Убирайся из моей головы! — Биф снова взмахнул молотом, но тот потерял опору в круговерти шторма. Телеграфный столб растворился в его руках. — Что? Моя комната!
ТЫ БЕЖИШЬ. ТЫ ПРЯЧЕШЬСЯ. ПОЧЕМУ?
— Потому что ты жуткий ублюдок! — Биф протер глаза, но костяное лицо не исчезло. Оно было здесь, перед ним в шторме, слишком огромное, чтобы быть настоящим, и слишком осязаемое, чтобы быть фальшивкой. Песок кружился вокруг них, превращаясь в воду, которая снова осыпалась безжизненной пылью. — Что тебе вообще нужно?
Я ЖЕЛАЮ ОСВЕТИТЬ ИСТИНУ, КАК СДЕЛАЛ ЭТО ДЛЯ ДРУГИХ СОЮЗНИКОВ ФЕЛИКСА НЕВАРРА.
— Это мне ровным счетом ни хрена не говорит, чувак!
Я БЫЛ ПЕРВОРОДНЫМ ИССУШАЮЩЕЙ ПЫЛИ. МОЕЙ РОЛЬЮ БЫЛО РАЗРУШАТЬ, ИСТИРАТЬ. Я – ДИТЯ КАРДИНАЛЬНОГО ЗВЕРЯ, ОДИН ИЗ ПОСЛЕДНИХ. ИСТИНА – НЕ МОЯ РОЛЬ, НО ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ. — Костяное лицо раскололось, его слишком крупные черты становились всё более и более нечеловеческими по мере того, как оно говорило, пока у него не появилось несколько комплектов челюстей и слишком много глазниц. — УЗРИ ЖЕ.
Невероятно, но буря вокруг них стала еще неистовее. Из кружащейся пыли вылетели частицы света, которые кричали в ограниченных чувствах Бифа. Он был не силен во всей этой Гармонике, но даже он слышал, что они были «наполнены» мерзким шумом.
И ИЗМЕНИСЬ.
Огни устремились к нему, но Биф вскинул руки и поймал два из них своими огромными голыми ладонями. Хэллоу поймала последний, хотя её более хрупкая фигура почти подкосилась. — Я не позволю тебе ударить меня какими-то безумными магическими огоньками, мужик! Уф, что это вообще такое?
ЛОЖЬ, ИСТИНА И ПУТЬ ВПЕРЕД. ЕСЛИ ТЫ ДОСТАТОЧНО СИЛЕН.
— Пошел ты, я охренеть какой сильный!
— Биф! Нет! — Закричала Хэллоу, когда минотавр-подросток взял оба воющих огня и вогнал их себе в грудь.