Глава 16.0
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.
Феликсу уже доводилось сталкиваться с защитой Доменов, и эта ничем не отличалась от прочих. Она предстала в виде темной Пустоты, но пол здесь был глянцевым и зеркальным, из-за чего линия горизонта казалась зыбкой, а вокруг то и дело вспыхивали круги сияющей Сигильдии. Оболочка Доменов была пограничным пространством, чем-то вроде Темного Пути или Теневых Врат, но, в отличие от них, куда более ограниченным.
Вы вошли в чужой Домен.
Остерегайтесь…!
Появл-ОШИБКА!
Вошедшие нарушают ограничения Домена!
Полное Проявление может повредить целостность Оболочки.
Извлечение…
ОШИБКА!
Извлечение не удалось!
Развернуты контрмеры.
Феликс проигнорировал сообщения, громом отозвавшиеся в его сознании. Он уже видел нечто подобное, когда Домен под Харвотчем начал разрушаться. Тогда само его присутствие и присутствие его союзников подвергло испытанию границы Домена, что привело к дальнейшему расколу его материи. Как и в прошлый раз, вокруг него возникли мерцающие построения Сигильдии: петлеобразные радиальные структуры из сияющего пурпурно-белого пара Маны. Конечности сдавило давлением, гравитация окутала его, словно свинцовый плащ, соединяясь с магическими фигурами сверкающими нитями.
Он просто прошел сквозь них.
ОШИБКА…!
Контрмеры лопнули с визжащим звуком обратной связи, и сигилы разлетелись в стороны от Феликса, точно шрапнель. Давление резко возросло, пытаясь удержать его на месте, вовсе не пустить в Домен. Но от самой поступи Феликса тьма содрогнулась, и по зеркальному полу побежали трещины. Из этих разломов сочился дневной свет, подсвечивая пылинки везде, где касался их, и источая глубокий, пробирающий до костей холод.
«Выход».
Феликс топнул снова, и на этот раз пограничное пространство не выдержало.
Внимание!
Вошедшие превышают параметры Оболочки.
Проявление реализовано.
Целостность Оболочки повреждена.
Текущие повреждения – 75%
Целостность Оболочки снижена с 75% до 22%!
Целостность Оболочки… стабилизирована.
Свет поглотил тьму, и Феликс провалился вниз, словно в ледяное озеро. Он приземлился на холодный камень и снег, широко расставив ноги для равновесия, в то время как последние остатки перехода развеял ледяной северный шквал.
Он был внутри.
Пит отделился от него, грациозно приземлился и вытянулся во весь рост.
— Неприятно было. Обычно тут не так тесно.
— Ограничения Домена, — пояснил Феликс, и Пит понимающе кивнул.
— Как в Харвотче. Домены рядом с домом ощущались иначе. — Он издал горлом вибрирующую ноту, размышляя. — Потому что этот тоже рушится?
— Я тоже так думаю. Те были достаточно сильны, чтобы выдержать наше появление… судя по тому, что я слышал, этот тоже должен был справиться с нашей мощью. Харвотч в принципе пропускал только тех, кто пониже рангом, да еще и был сломан. — Феликс опустился на колено и провел рукой по холодной скале и снегу. Камень слегка крошился, как тальк, даже без применения Силы. — Но здесь, похоже, все еще хуже.
Вы выжили.
Вызов не завершен.
Будь осторожен, юный Первородный.
«О, вот и оно». Обычный рефрен при входе в Домен. Как правило, чтобы выйти, нужно было сразиться с Ядром Домена или каким-нибудь зверем-стражем в самом центре. По крайней мере, если планируешь выйти с другой стороны. Если же просто развернуться, Феликс мог бы запросто выскочить обратно в горный перевал вместе со своими Тенями.
— Он назвал тебя Первородным, — заметил Пит.
— Что есть, то есть, — Феликс пожал плечами. Когда-то его это сильно беспокоило, но без смены расы он не выдержал бы и половины того, через что прошел. — Я все еще я.
Если не считать скалистого выступа, на котором они стояли, земля вокруг была пугающе плоской. Во все стороны простиралась равнина изо льда и снега, но среди снегов гуляли не только резкие ветры: из земли вонзались в небо огромные каменные и металлические шпили. Их были сотни, все под разными углами, и ни один не стоял прямо. Тем не менее, они вздымались так высоко, что их вершины окутывали ледяные облака, похожие на небесную реку из стекла. Зимнее солнце высекало на них яркие блики, и это слепящее сияние заставило Феликса немного умерить свое Восприятие.
Он моргнул. В холоде чувствовалась какая-то смутно знакомая колкость. Пахло пустотой, в которой когда-то могли быть пыльца и размокшая от дождя земля, и, как ни странно, сосной. Вслед за этим запахом нахлынуло воспоминание: тот раз, когда он, его мать и сестра Габби отправились на север навестить родственников. Это была попытка сбежать от толп, наводнявших их родные места во время школьных каникул, а в итоге они застряли в метели в маленьком мотеле в шестидесяти милях от цивилизации.
Никакого предупреждения, как при поглощении чужой Памяти, не было. Было лишь внезапное, полное погружение в воспоминание, законченное и детальное – так могла только его Врожденная Черта. Ощущение дешевых простыней, ковролин с коротким ворсом, слегка пахнущий сигаретами, и даже массивные кресла перед одним из тех старых телевизоров – пузатых, а не плоских панелей. Его мать, вконец измотанная, отсыпалась после долгой дороги на север, а он бесцельно щелкал каналы, переключаясь между помехами и дневными мыльными операми.
— Сил моих больше нет это смотреть, — простонала Габби и принялась рыться в багаже.
— Ты чего делаешь? — Спросил он. Любое занятие было интереснее, чем «Дни наших детей» или что там крутили.
— Я проголодалась, а когда мы заходили, я видела торговые автоматы.
— Ну и? До них комнат десять, и если ты не заметила, нас занесло снегом.
Как и в большинстве мотелей, двери выходили прямо на улицу, и неумолимый снегопад похоронил здание под собой. Снега намело столько, что на несколько часов они оказались заперты в комнате: сугробы подпирали двери и застили окна. Сквозь них уже даже не было видно солнечного света.
— Плевать. — Габби выпрямилась, натягивая на себя уже, кажется, пятый по счету свитер. На этом была изображена русалка с огромным кристаллом в руках. — Я выхожу.
— Ну и заноза. Никуда ты не пойдешь. — Габби и не подумала остановиться, и кресло под Феликсом скрипнуло, когда он приподнялся. — Ты же снега в комнату напустишь!
Она уставилась на него с вызовом и этой своей дурацкой ухмылочкой.
— Что, испугался капельки холода?
Прежде чем он успел ее остановить, она рванула дверь… и наткнулась на стену снега, которая оказалась далеко не такой твердой, как она надеялась. Белая волна хлынула в комнату, погребая ее под собой, а Габби издала самый смешной звук, который он слышал в жизни – нечто среднее между гусиным гоготом и удивленным тонким визгом.
Он помнил, как хохотал так сильно, что свалился со стула.
— Это не смешно! Помоги мне!
Воспоминание оставило его, исчезнув так же быстро, как и появилось. Оно было настолько четким и ярким, что Феликсу потребовалось мгновение, чтобы осознать, где именно он находится, хотя вид собственных почерневших пальцев быстро вернул ясность мыслям.
«Ничего себе. Вот это накрыло». Феликс провел ладонями по лицу. Мелкие чешуйки на ладонях были гладкими и холодными. Его Врожденная Черта редко активировала воспоминания старше тридцати дней, и он был этому рад – не представлял, каково это, помнить всё и всегда с такой отчетливостью. Никому такого не пожелаешь.
Феликс старался не думать о Земле и семье слишком часто. Обычно от этого становилось грустно, ведь в конце концов он оставил всё, не сказав ни слова. Маму, сестру. Они наверняка думают, что он погиб после той драки на яхте.
«Так даже лучше».
— Феликс, — предостерег Пит, как раз когда воздух позади них подернулся дымкой.
— А, долго же вы, — сказал Феликс Ведьмам, вышедшим из-за пределов Домена. — И что, только трое?
Набериус, девяти футов росту и статная как статуя, гневно сверкнула глазами из-под резких белых бровей.
— Тебе следовало подождать. Ты еще сильнее повредил Домен.
Две другие Ведьмы были куда старше, сгорбленные и иссохшие, но не менее могущественные. По меркам монстров каждая из них потянула бы на бойца ранга Странника. Определенно сильнее большинства, но нагрузка на Домен от них была куда меньше, чем от него и Пита. Одна из них, Ситри, прищурила на него свои бледные глаза.
— Как ты умудрился сотворить такое, человек?
Феликс пожал плечами.
— Я думал, это место настолько прочное, что его еще никто не покорил.
— Так и есть, — отозвалась третья. Форнис.
— И вы планируете его починить?
— Планируем. И починим.
Феликс окинул их спокойным взглядом.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема в том, что ты можешь окончательно разрушить Домен прежде, чем мы достигнем Пятого Слоя. Именно туда нам нужно попасть, чтобы обратить вспять распад этого места. — Набериус смерила его взглядом с высоты своего орлиного носа. — Если, конечно, ты сможешь туда добраться.
Феликс рассмеялся.
— Дамочка, вы…
По равнине прокатился гром, но не с небес. Один из каменно-металлических столпов треснул и обрушился, подняв в воздух тучи снега и обломков, а грохот заставил землю уходить из-под ног.
— Ого, это не к добру, — прочирикал Пит. Он запрыгал по камням, его широкие лапы едва находили опору на осыпающейся почве. — Он разваливается. Весь.
— Нам нужно немедленно уходить, — настояла Набериус. — Чем скорее мы покинем Первый Слой, тем быстрее оставим это разрушение позади.
— Милость Морозного Отца, — прошептала Ситри, указывая костлявой рукой в небо.
— Ого. — Плывущие над ними стеклянные облака пришили в движение. И двигались они к ним. — Это не облака, — сказал Феликс, активировав навык. — Это зимние нетопыри.
Тысячи и тысячи этих летучих тварей размером с человека хлынули с неба. Звон их ледяных крыльев, похожий на перезвон мириада колокольчиков, достиг их ушей задолго до первого визга. Они кружили вокруг других столпов, пока еще слишком далеко для атаки, но с каждой секундой набирали скорость.
— Оставил парочку для тебя, Пит.
Тэнку хохотнул, не разжимая клюва. Он склонил голову, глядя на Ведьм.
— Вам бы отойти, бабули.
Набериус фыркнула.
— Мы поможем вам.
— Не нужно, — отрезал Феликс.
Ситри усмехнулась.
— Только наша помощь вас и спасет.
— Значит, провалимся, так? — Мана заискрилась на его руках, с нарастающим неистовством циркулируя по каналам. — Вы же сами сказали проходить это в одиночку, верно?
— Временная передышка, — вмешалась Набериус. — Ограничения нашего испытания не учитывают подобный крах Порядка. Наши проклятия…
— Нет. Мы сделаем всё как надо, — сказал Феликс и начал выстраивать узоры своих навыков.
— Эй! — Вклинился Пит, издав трубный крик. — Сейчас моя очередь!
— Я не собираюсь убивать их всех сразу, просто подготовлю почву. — Используя свое Сродство, Феликс вызвал песнь навыка, которым пользовался нечасто, наслаждаясь тем, как Песнь усиливает его мощь. Его Намерение направляло поток, формируя будущий удар. — Помнишь Гробницу Вечного Сна?
Золотистые глаза Пита блеснули в зимнем солнце.
— О, да. — Он пригнул голову и приподнял зад, помахивая в воздухе пушистым лисьим хвостом. — Подставляй их.
«Дождь Катаклизма!»
Кислотная Мана хлынула из каналов Феликса, взмывая в небо жидким потоком. Заклинание было масштабным, рассчитанным на огромную площадь, и это было заметно по тому, сколько Маны оно поглотило. Ядовито-зеленая жидкость заполнила воздух, закручиваясь вокруг их каменного выступа, пока они сами не стали походить на облака. Зимние нетопыри завизжали громче, и первые из них выпустили звуковые разряды, пробившие бреши в его магии.
— Пит!
— Буря Летит!
Мана молнии и льда с ревом вырвалась из каналов Пита и устремилась прямиком в кислотные облака Феликса. Как только его навык соприкоснулся с магией Феликса, оба почувствовали, как запела их связь: способности объединились и преобразились. С другой стороны облаков вылетели десятки и десятки ледяных копий, состоящих целиком из кислоты и искрящихся запертыми внутри молниями.
Лед разлетался вдребезги, гремел гром – первые зимние нетопыри начали падать, но это было лишь начало. Пит выкрикивал свой навык снова и снова, пропуская его сквозь облака Феликса и усиливая эффект. Обычно «Буря Летит» представляла собой ледяное копье, которое при разрушении высвобождало локальный разряд молнии. Теперь же каждое копье с шипением прошивало десятки монстров, прежде чем кислотный лед истончался и доставлял заряд электрического урона. Это была бойня… но ее не хватало. После первой тысячи Пит начал сдавать, его Мана была почти на исходе.
«Позволь мне», – передал Феликс через их связь.
Песнь позволяла Заклинателям изменять и усиливать свои навыки без помощи Системы. Это работало за счет использования Гармонических характеристик для доступа, активации и придания формы навыкам внутри их собственных ядер. Сродство и Намерение были главными движущими силами в этом процессе – хотя все его Гармонические статы играли свою роль, – и у Феликса было достаточно и того, и другого, чтобы без труда изменить структуру своих кислотных облаков. Его Намерение сместилось: он больше не был открыт для слияния с навыками Пита, а направил магию к ее первоначальной цели.
Дождь Катаклизма хлынул наружу горизонтальным проливным ливнем. Кислотные струи прошивали зимних нетопырей, с легкостью разъедая крылья и когти, пока небо не наполнилось их предсмертными криками и звуком бьющегося стекла.
Вы убили существа: зимний нетопырь (x2435)!
Получен опыт!
Ваш спутник Пит получил 2 уровня!
Пит теперь 72 уровня!
Он получает:
+20 СИЛ, +18 ВОС, +8 ЖИВ, +22 СТОЙ, +14 ИНТ, +20 ВОЛ, +40 ЛОВ, +40 ЛОВ!
+20 СРО, РЕЗ и УПР!
Пит издал победный клич, окутанный сиянием системной мощи; его мех и перья потрескивали от обновленной силы.
— Так-то лучше!
Феликс ухмыльнулся, но его веселье прервали еще два уведомления на синих экранах, каждое с золотой каймой.
Новый Титул!
Бич Железной Кожи (Эпический)!
Силой оружия или магии вы одолели поистине ошеломляющее количество врагов, доказав, что являетесь истинной угрозой для Домена Железной Кожи! Отныне все обитатели Домена будут видеть в вас заклятого врага и атаковать при первой возможности. +40 СТОЙ и ЖИВ!
Вызов начат!
Путь Правления!
Вы сделали первый шаг на Пути. Морозный Отец аплодирует вам. Как далеко вы сможете зайти?
— Хм. — Феликс посмотрел на Ведьм. Их лица были осунувшимися и изможденными, они смотрели на него как на дикого зверя. — Вы уже упоминали это имя, но кто, черт возьми, такой этот Морозный Отец?