Глава 96.0
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ.
«Непреклонный Диссонанс!»
«Пряжа Судьбы!»
Мир раскрылся перед Феликсом маревом связей, что расходились, точно паучий шелк, во всех мыслимых направлениях, но он пулей понесся в глубины по нити размером с океанский лайнер. Вода вскипала позади него – он сам едва не стал той молнией, на которой мчался.
— Хтоническая Дань!
Тень забурлила и закричала, разлетаясь во все стороны зазубренными шипами навстречу протянутому когтю Феликса. Он проигнорировал их, сосредоточив всю свою мощь, весь свой Голод на Эссенции Твари – и шипы, и когти тени растворились.
Нет! Невозможно! — взвыла Тварь, пока тело Фатома корчилось в спазматических узлах.
Внизу великолепный золотой свет заполнил воды: Весс в последний раз подняла руку, заставив зазвучать связь между ней и Драконом. Феликс до сих пор не мог в это поверить, но это дало его Голоду время мобилизоваться, и помимо удивления он чувствовал лишь благодарность.
Я Осколок Самой Ночи! Еретики! Анафема!
Его Силе Воли противостояла чужая – нечто древнее, ужасное и более могущественное, чем любой смертный противник, с которым Феликс когда-либо сталкивался. Бездонный лик Твари маячил в каждом клочке тени, которую пожирал Феликс, и она неистовствовала. Она сопротивлялась его Навыку, отвергая притяжение Дани Феликса, но и на это у него был ответ.
Титул: Зов Неповиновения активен!
+25% к Силе Воли при противостоянии врагу Божественного или более высокого ранга!
Титул: Рожденный Волей активен!
Что может остановить тебя, если у тебя есть воля?
Словно раскаленная сталь под медленным прессом, Воля Твари прогнулась под неуклонно растущим давлением. Пусть она была Божественной, пусть пережила бесчисленные Эпохи – ей было не совладать с Несвязанным, закаленным в самом яростном пламени.
Твоя Воля! Как?!
Феликс не давал ответов, лишь давил сильнее; его Голод рычал в ответ на бездумную боль Фатома. Тень, слизь и Тварь сползали с драконьей шкуры кусок за гнусным куском, обнажая испачканную золотую чешую и гриву, что безвольно колыхалась среди сверкающих кристаллических рогов.
Отпусти Меня, Еретик! Какой Бы Пакт Ты Ни Заключил С Первозданными, Он Не Спасет Тебя От Гнева Божества!
— Думаешь, мне не плевать? — Крикнул Феликс в воду; его голос Адепта был настолько мощным, что пробивал собственный Затонувший Оберег. — Хтоническая Дань!
Давление удвоилось, отдирая Тварь от Дракона под звуки крошащегося камня и треска деревянных балок; ее хватка на Фатоме была глубокой и всеобъемлющей. Феликс поморщился от боли: его пространство ядра заполнялось, становясь плотнее, чем когда-либо, а поток всё не иссякал. Тварь, осколок Ноктис и бог знает чего еще, казалась бесконечной.
«Хватит ли мне места?»
МНЕ ХВАТИТ. ЕШЬ! — взревел его Голод, и Феликсу оставалось только подчиниться.
В конце концов, сделка есть сделка.
Гнусная Букашка! Исчезни! — Тварь рванула свои растянувшиеся щупальца, всё еще обвивавшие переднюю лапу Дракона, и ударила в сторону Феликса. Сформировалась горсть обжигающих ледяных полумесяцев, понесшихся сквозь воду на бешеной скорости, и Феликс проводил их взглядом своего Ока.
Занятый поглощением, он не мог съесть эту атаку. Но и принимать ее на себя не собирался. «Остается только одно».
Напрягаясь и борясь с пожираемой Тварью, Феликс всё же сумел вытолкнуть Ману наружу, в первый глиф на клинке у бедра. Взметнувшись в его левую руку, кривой клинок его Наследной Воли рубанул вверх, зажигая глиф мощью в тот миг, когда полумесяцы ударили – рассекая воду, лед и саму тьму своей бритвенно-острой кромкой.
Катастрофический резонанс пронесся сквозь толщу воды, когда в кильватере меча Феликса вырезалось пустое пространство. Безобидная, бесформенная Мана разошлась по обе стороны от его оружия, заклинание превратилось в безобидный пар. Кавитационный пузырь схлопнулся, громыхнув во всех направлениях, пока Тварь в ужасе смотрела на меч.
Вестница. — Слово эхом отразилось от ее пустого лика, точно погребальный звон, окончательный и неоспоримый. Нимеец…!
Раздался короткий, отрывистый вопль паники… и Тварь была поглощена.
Феликс отпрянул от последнего дымящегося щупальца и какое-то время просто держался на воде.
— Ты сделал это, — выдохнул Биф, прежде чем его глаза закатились, и он рухнул на расколотую землю.
— Господин! Нет! — Закричали линдвурмы; их тела скрючились, будто от невыносимой муки. Их конечности начали гореть, чешуя вспыхивала словно изнутри, а изо ртов пузырящимися кольцами повалил дым. — Еретик! Что ты наделал?
— Тишина! — Крикнула Весс, призывая свои Копья вокруг себя, точно нимб насилия. — Следи за языком, драконид!
— Я дам вам тот же шанс, что дал Твари, — сказал Феликс, заставляя свой голос звучать в слишком тихой воде. — Сдавайтесь мне, и на этом закончим. Больше никаких убийств.
— Ты…!
— Один шанс, — перебил Феликс, подняв один палец. — Один.
Линдвурмы уставились на него; на их Духах отпечаталась не только боль, но и страх. Один за другим оставшиеся пять линдвурмов захлопнули пасти и изгнали жар из своей груди. А затем они его удивили.
Они склонили головы, и с их губ сорвались слова:
— Мы покоряемся твоей силе, монарх. Мы твои, связанные Клятвой и Мощью. По чести нашей будем служить, иначе по чести нашей умрем.
Поздравляем, Автарх!
Вы сокрушили угрозу!
Линдвурмы (Тронутые Луной линдвурмы) присоединились к вашей Зарождающейся Нации!
+25% ко всем положительным отношениям с драконидами!
«Всё еще Тронутые Луной, значит», – отметил он про себя. Феликс подавил беспокойство по поводу этой новой и явно пораженной Божественным влиянием группы последователей. Сейчас у него были проблемы посерьезнее. — Хорошо, — сказал он им, прежде чем охнуть от внезапной резкой боли.
— Феликс? Ты в порядке?
— В норме. Биф. Он как? Он… — Феликс согнулся, его тело сотрясала раздирающая боль в животе и груди.
— Мальчик! Что ты наделал? — Исла оттолкнулась от разбитой земли и поплыла к его дрейфующей фигуре. Пит опередил ее, притянувшись к боку Феликса, как железо к магниту.
— Должно быть, съел что-то не то, — прохрипел он, почесывая друга за ушами. Пит закурлыкал, укрывая их обоих своими крыльями.
Исла в ужасе смотрела сквозь перья. — Это чудовище… ты впустил его в себя?
Феликс снова крякнул. Сила, с которой Тварь вырвалась из Фатома, была подобна натянутому тросу; в тот миг, когда он лопнул, она грохнулась в его каналы и провалилась в широкую бездну пространства ядра. Теперь она там неистовствовала.
У него не было времени.
— Поднимайте Бифа. И Хэллоу. Всех. — Феликс с трудом вытолкнул воздух из легких, и из него повалили трескучие миазмы Маны и Эссенции. — Отойдите ради вашей же безопасности. Пит?
«С тобой. Всегда».
— Молодчина, — выдавил Феликс в мучительной ухмылке. — Пора заканчивать.
— Заканчивать что? — Потребовала Исла. Она увернулась от брызжущей массы Маны и Эссенции. — Пожалуйста. Феликс. Скажи мне хоть что-нибудь! Мне нужно знать, что происходит, чтобы я могла помочь!
Пит исчез в яркой вспышке, прибавив веса внутри ядра Феликса и в то же время облегчив его ношу. Феликс вдохнул, втягивая обратно облака сбежавшей Маны и Эссенции. — Тварь не мертва. И, честно говоря, даже не усмирена.
— Что?
Шипы мучительного давления вонзились в живот Феликса, словно что-то пыталось вырваться наружу. — Она недовольна. Бегите, иначе я не отвечаю за то, что сейчас будет.
Феликс не стал ждать ее ответа, лишь краем сознания заметил Весс, взмывающую к ним на паре огромных призрачных крыльев. «О. Круто».
Он погрузился во тьму.
Его пространство ядра было под ударом.
Из туманных облаков Эссенции, паривших над его Божественным Древом, проросли мириады щупалец. Они собирали Эссенцию и Ману воедино, превращая их в огромные отростки, которые хлестали во все стороны, цепляя Навыки и ядра. Каждый удар отдавался вспышкой дикой боли, которая почти ослепила Феликса, пока он спускался… но, впрочем, он видывал и похуже.
Феликс стойко переносил муки, зависнув в пространстве своего ядра; его маленькая фигурка парила перед облаком украденной Эссенции, которое когда-то было Тварью… и стремительно становилось ею вновь. Ужасающий череп прижался к бесформенным облакам, безликий и крошащийся, такой же жуткий, как в том Воспоминании – Разум Феликса на миг дрогнул, пока его Бастион Воли не захлопнулся наглухо.
Нимеец.
Феликс заставил себя смотреть, как сочащийся слизью безликий череп Твари вытягивается из месива своей Эссенции. Его Бастион сиял, полыхая внизу в своем массиве, точно далекий прожектор, а вибрирующий голос Пита успокаивал его напряженный Разум.
«Ты сильный! Врежь этому придурку!»
Среди обломков трупа сформировались зубы, идеальные и слишком квадратные для этого разбитого лика. Они щелкали и клацали, челюсть пробовала себя в деле, пока из несформированного горла сыпались слова.
Глупое, Глупое Дитя. Отпусти Меня, И, Возможно, Тебе Позволят Жить.
— Я давал тебе шанс, — сказал Феликс. Его Восприятие скользило по всему пространству ядра, прощупывая планировку. Удостоверяясь. — Ты отказалась его принять.
И Потому Ты Привел Меня Сюда? В Центр Своей Мощи? Недалекий, Самоуверенный Ним! Я Чувствую, Как Моя Сила Растет С Каждым Ударом Сердца, Пока Ты Втягиваешь В Себя Мою Эссенцию! Я – Осколок Божества! Меня Не Одолеть Ни Нимам, Ни Гнусным Заговорам Первозданных!
— Ты отсюда не выйдешь, — спокойно произнес Феликс. Он как можно незаметнее прощупывал несколько точек в своем ядре. — Тот Дракон свободен от тебя.
Дракон? Думаешь, Мне Есть Дело До Того, Какую Форму Примет Мой Сосуд? Нет. Нет, Ты Прекрасно Подойдешь На Его Роль.
Тварь расплывалась всё шире, теперь уже не терзая его Навыки, а цепляясь за них. Просачиваясь сквозь небесные тела к вращающимся кольцам его ядра.
Два Ядра? Довольно Необычно. И Мощно, Несмотря На Шаткий Фундамент, – произнесла она, избегая черной пустоты в центре его ядер. — И… Древо… Что Это…
Феликс быстро заговорил. Он не мог позволить ей рассмотреть всё так внимательно. Еще нет. — Ты правишь плотью и Диссонансом, Тварь. Я слышу это.
Тварь повернула свой огромный череп к нему. Зияющая дыра там, где должно быть лицо, не выражала никаких эмоций, но она, казалось, была забавлена его явными попытками тянуть время.
Да. Первозданные Могут Быть Анафемой, Но У Них Есть Свои Трюки, Которым Можно Научиться. Которые Можно Украсть. — Тварь замерла, и по ее бесформенному Духу пробежала крупная дрожь. Я Не Понимаю. Твои Ядра В Моей Власти! Никто Не Может Противостоять Мне, Когда Я Завладеваю Ими. Тебе Должно Быть Страшно. Ты Должен Быть В Ярости!
— О, я в ярости, — сказал Феликс. — Ваша порода приводит меня в бешенство.
Моя Порода? У Меня Нет Равных, Кроме Самого Небосвода, Щенок!
— Нет равных? — Феликс фыркнул, и дрожь в его Разуме немного утихла. — Каждый мелкий диктатор и недоделанный тиран – все вы на одно лицо. Каждый старейшина гильдии, лорд города и безумный бог. Меня от этого тошнит.
Впервые Тварь заколебалась. О Каком Безумии Ты Говоришь, Ним?
— Хочешь знать, зачем я привел тебя сюда? Зачем я позволил тебе, огромному сгустку, явно созданному для того, чтобы овладевать существами, до которых дотянешься? — Феликс почувствовал, как боль в его Разуме полностью исчезла перед чистым пламенем его ярости. Пит взвизгнул в гармоничном согласии.
Что За Безумие? — потребовала Тварь, забыв о своих ищущих щупальцах. — Какой Бог?
— Я сделал это, потому что ты совершила ошибку. — Феликс оскалил зубы, и в его центре взревел Голод.
«Неумолимая Решимость!»
«Облачный Шаг!»
Феликс вырвался из пространства ядра и обнаружил, что его Тело уже движется. Отталкиваясь от рассыпающихся платформ Маны, Феликс пролетел последние пятьдесят футов до дна Разлома, где глыбы льда размером с холм переплетались с искореженными изваяниями. Он приземлился на один из таких холмов; удар поднял тучу ила и инея, обнажив высохшую оболочку древнего корня.
Он ухватился за него и понадеялся, что его друзья ушли достаточно далеко.
«Единение Потерянных!»
Исполинский поток Эссенции и Значимости хлынул из него, изливаясь не только из Мана-врат на ладонях, но из каждой поры его тела. Он вспыхнул, точно факел мощи в самых темных глубинах, в то время как внутри него безликая Тварь закричала в внезапном ужасе.
Печать! Нет!
«Печать! Да!», – отозвался Пит, трубя от радости.
Феликс не мог обращать внимания на их крики – он был сосредоточен лишь на том, чтобы крепко держаться за корень. Мощь переполняла его, энергии, которыми он и понятия не имел, как управлять, обуздывались и приручались парящим узором его Навыка. Гармонии нарастали, сопровождаемые атональным скрежетом Диссонанса, который вился сквозь мелодии и ритм, казалось, без всякого смысла и порядка.
Корень под его пальцами раздулся, наполнившись внезапной живучестью, пока само время сползало с его древней коры. Золотая и серебряная Сигильдия проступала на свет, формирования выглядели скорее выросшими, чем созданными руками человека, и мощное сияние некогда скрытого света вырвалось из пола Разлома.
Анима Изобилия восстановлена!
Восстановление в процессе!
30%!
Феликс закричал: поток Эссенции, Маны и Значимости выжигал кровавые борозды внутри него. Опаленные и содранные, его каналы извергали красно-золотое сияние и сине-белый гнев, пока груз бесчисленных врагов и великая мощь самой Твари – от Слизевого бегемота – истощались.
70%!
85%!
Слова их призрачного друга эхом отозвались в памяти Феликса: «Ищи центр. Укрепи Древо».
95%!
100%!
Поздравляем!
Анима Изобилия восстановлена!
Внезапный хор запел высоко над ними, и Феликс откинулся назад с хриплым стоном. В темных водах, далеко наверху, у края замерзшего Разлома, вспыхнуло великолепное кольцо из электрума. Хор зазвучал выше и чище всего, что Феликс слышал прежде – словно Великая Гармония превозносила само свое существование.
Мерцающий, неестественно высокий человек в белых одеждах появился рядом с Феликсом. Его лицо расплылось в широкой улыбке, а Дух пел от изумленной радости. — Ты сделал это! — Ликовал Паксус.
— Еще не всё! — Крикнул Феликс в ответ.
— Конечно! Вперед, юный Автарх. Я за тобой!
Феликс пошатнулся, ноги внезапно отказались слушаться. Пит в ужасе закричал, когда в глазах у Феликса посыпались красные искры. Тварь внутри него сходила с ума. — Времени мало!
«Формовка Зелени!»
Навык зашипел и погас, Мана сгорала в бушующем мареве мощи, что всё еще окутывало корни Духовного Древа. «У меня не хватает Маны, чтобы пробиться сквозь помехи… которые я сам и создал». — Феликс недоверчиво рассмеялся, когда Тварь разорвала что-то внутри него, и из носа хлынула кровь. «Нужно коснуться его!»
Феликс рванулся вперед, помогая себе только руками, но огненная, одурманивающая разум боль заставила его тело содрогнуться в спазме. Он упал в нескольких дюймах от корня, но потянулся из последних сил, пока пароксизм агонии сотрясал всё его существо. Он протянул руку… и кто-то подхватил ее. Феликс моргнул сквозь кровавые, плавающие в воде слезы и увидел Весс, сжимающую его кисть и локоть.
— Я здесь, — просто сказала она.
Больше ничего не требовалось.
Вместе они рванулись вперед, и рука Феликса коснулась корня.
«Формовка Зелени!»
«Теург Восхода!»
Теург Восхода достигает уровня 85!
Он придавал форму дереву, вырезая массив, который создавал уже тысячу раз. В бою, чтобы возвести город, и чтобы поддержать друга. Теперь он начертал его, чтобы спасти себя и всех в Территории.
«Сифон».
Печать завибрировала, хор нарастал до неистовства, пока Анима Изобилия пела гимн своему славному возрождению. Рядом с ним Паксус рассмеялся, понимание наполнило его Дух. Призрак тоже возложил свои бесплотные руки на корень, и нарастающий хор закружился, сменив тон и ритм, устремляясь в новом направлении.
Сифонный массив вспыхнул ярко, как солнце, и воды вокруг них закипели.
Паксус прокричал в бурлящие, неистовые воды:
— Что снаружи, то и внутри!
Мощь Печати Разлома перевернулась, обратившись внутрь. В самого Феликса.
Он закричал, и Весс закричала вместе с ним.