Глава 9.0

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Феликсу показалось, будто он ныряет в пространство своего ядра. С той лишь разницей, что контроль был не в его руках.

Его душила тьма и спиралевидное, флейтовое концерто. Чужое прикосновение скользнуло по его каналам, прослеживая каждый дюйм путей в руках, ногах, туловище и голове. Это был щекочущий шёпот, который обжигал при движении, оставляя за собой буйство боли. Агония укоренилась в Теле, прежде чем пронзить Разум и Дух.

Феликс падал, его самоощущение было подавлено. Только когда по груди пробежала сеть обжигающего пламени, он понял, что они вошли в само пространство ядра. Он хотел закричать, но не мог даже вздохнуть – горло было забито, а лёгкие словно закупорены. Он ничего не видел, но чувствовал, как вспыхивают острые концы его Божественного Древа… а затем всё прекратилось.

Магия запуталась, пламя застряло в скелетных ветвях его Древа, зацепившись за кристаллическую решетку снаружи и намертво застыв. Магия всплескивала снова и снова. Боль удвоилась, но она не могла вырваться, почти не могла пошевелиться. Феликс ничего не видел. Ничего не слышал. Но ощущалась зияющая хватка тьмы чернее тени, жадная пасть, ищущая добычу, когда бездна внизу потянулась вверх и полностью поглотила магию.

Феликс приземлился на корточки, приходя в себя; чувства вернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как исчезают кольца дыма вокруг его тела. Плиточный пол был холодным, а ладони горели, словно он только что держал их в костре. Феликс поднялся на ноги и сердито уставился на иллюзорного Гайста.

Знание стояло, опустив руки по швам, и его лицо не выражало ничего, кроме легкого… дискомфорта.

— Феликс! Феликс, ты вернулся! — Карис осторожно схватил Феликса за плечи. Бронированный Ним едва не поднял его, сжав в таких крепких объятиях, что Феликс услышал хруст собственных костей. — Ты цел?

— Я… я в порядке, парень. Всё нормально. — Феликс выскользнул из хватки Кариса, но почувствовал, что голова сильно раскалывается. — Что… Знание. Что ты со мной сделало?

— Я провело погружение. — Оно сложило руки на длинном животе. — Ваше пространство ядра и Аспекты сопротивлялись. Погружение заняло больше времени, чем ожидалось.

Феликс посмотрел на Кариса. — Как долго?

— Ты был заточён в заклинании этой твари шесть часов.

«Шесть часов». Феликс не мог в это поверить – по его ощущениям, всё длилось от силы несколько минут. — Почему?

Знание молчало.

Феликс фыркнул, раздосадованный тем, что вообще ожидал иного. — Карис? Что происходило, пока я был в отключке?

— Ничего особенного, хотя мне пришлось отбиваться от расспросов Зары. О, и мана-корабль готов к путешествию на север, как вы и просили.

— Зара была здесь?

— Она подходила к Внутреннему святилищу, но я сказал ей, что вы обдумываете государственные дела, и она отступила. — Карис поднял какой-то предмет в своей массивной золотой металлической руке. — Она оставила вам это.

Это было письмо, запечатанное сине-зелёным воском с оттиском в виде волн. Или, возможно, пламени. Феликс взял его. — Какое-то легкое. Она не сказала, зачем я ей понадобился?

— Вы пропустили очередную встречу с Певчими.

— А. Это. — Феликс сунул письмо в куртку.

— Да. Вы в последнее время часто их избегаете, Феликс. Зара – «стойкий» союзник и мощный актив. Если позволите спросить, почему вы не встречаетесь с ними?

Феликс отмахнулся от вопроса. — Неважно. Я схожу к ней после этого и извинюсь.

— Феликс…

— Знание, — сказал он, нарочито игнорируя укоризненный тон Кариса. — Это погружение было чертовски болезненным. Я достоин?

— Моё погружение было неполным из-за вмешательства внутри вашего пространства ядра. В основании вашего…

— Я в курсе. — Феликс стиснул зубы. — Значит, ты хочешь сказать, что я всё ещё не могу использовать эту штуку?

— Вы… — слова Знания странно растягивались. Словно слишком долго звучащий аккорд. — …можете.

— Ох ты ж, правда? Значит ли это, что у меня есть это самое проявление ядра? — Спросил Феликс.

— Неясно. В вас многое невозможно должным образом оценить количественно. Возможно, со временем, при отсутствии помех и более глубоком погружении, это станет возможным.

Феликс прищурился, и его зрение окрасилось в едва заметные синие и красные тона. Если его светящиеся глаза и шокировали странную иллюзию, та никак этого не показала. — Значит, я могу использовать купель, но что в итоге? Я могу умереть?

— Верно. Основываясь на моей оценке, если вы решите принять Купель Халкионских Клятв, вероятность вашего выживания составляет девяносто процентов.

— Это… не так уж плохо? — Феликс взглянул на Кариса. — Девяносто процентов у меня дома – это твердая «четверка» с плюсом.

— Что? Феликс, будь хоть один процент вероятности вашей смерти, я бы предостерёг вас от этой попытки. — Дух Кариса вибрировал от беспокойства и чего-то ещё. Чего-то приглушённого. — Вы ставите под удар всю свою Территорию ради этого.

«Гнев. Он злится на меня». Феликс сглотнул, чувствуя себя не в своей тарелке. Карис был настолько мягкой и доброй душой, что слышать его гнев, пусть даже скрытый, было всё равно что оступиться на лестнице. Великан пытался это скрыть, но Феликс чувствовал быструю, горячую дробь прямо под поверхностью его Духа. Прежде чем кто-то из них успел заговорить, Знание снова подало голос.

— Как Лорд Территории, вы, разумеется, будете иметь некоторую защиту в процессе. С ней ваши шансы на выживание возрастают до девяноста пяти и двух десятых процента.

Феликс задумчиво прикусил губу. — А выгоды? Что мне даст «принятие купели»?

Знание вскинуло свой маленький пушистый подбородок. — Принять Купель Халкионских Клятв – значит принять целостность вашей Территории, углубив связь с вашим народом, землей и Великой Гармонией, что царит над всем.

— Это не совсем ответ, — заметил Карис. — Углубляет связи. Есть ли материальная выгода, или это касается лишь Гармоник?

Знание посмотрело на Кариса, и Феликс понял, что это случилось впервые. До этого маленькая иллюзия смотрела только на него, и никогда – с таким нескрываемым отвращением. — Канцлер Карис Тайв. Бывший Ликующий Эйдолон. Отрекшийся от опеки над Анимой Кариатиды. У вас нет Власти, чтобы спрашивать о подобных вещах.

Феликсу не нужно было прислушиваться к Духу Кариса, чтобы понять: эти слова больно его задели. — Знание. Отвечай на любые вопросы Кариса. Ему должна быть предоставлена та же информация, что и мне.

Странный призрак Воспоминания переключил внимание на Автарха, вернувшись к нейтральному выражению лица. — Как пожелаете, Наследник.

— Отвечай на вопрос.

Знание развело руками, но движение было странным, словно у марионетки, которой управляет старик, страдающий артритом. — Ответ таков: и то, и другое, и ни то, ни другое. Из Купели берут именно то, что заслуживают.

— Заслуживают?

— Купель – это горнило, призванное закалить достойных чистой мощью Созидания. Если выживешь в вызове, власть над Территорией возрастет. Насколько – определяет сам человек.

— Так вот на чём основывались Теневые Врата? — Спросил Феликс.

Знание замерло, словно что-то вспоминая. Это длилось лишь мгновение, затем оно продолжило:

— Теневые Врата были разработаны как замена преимуществам Купели Халкионской Клятвы. Это меньшие артефакты, обходной путь, позволяющий избежать рисков, которые несет Купель.

— Ты был прав. Они связаны, — сказал Феликс Карису.

— А. Это полезно знать. — Золотой гигант выпрямился. — И это упоминание о горниле и заслуженных наградах… кажется, оно отражено в истории артефакта. Обрести себя заново.

— Ага. — Феликс уже проходил через подобное во время своего Пути Знамения и не горел желанием повторять опыт. — Значит, либо рискнуть жизнью ради туманной выгоды, либо перестраховаться и никогда не узнать, что там внутри. Вот мой выбор.

— Похоже на то.

Протяжное чириканье прервало круговорот мыслей Феликса. Пит, всё ещё находясь внутри его Духа, сонно зевнул. — Что происходит? Почему ты боишься?

— Это тебя разбудило? — Феликс нахмурился. — Я тут подумываю принять ванну.

— Ужасающе, — отозвался Пит сухим, хриплым карканьем.

Феликс отправил ему связку чувственных образов и недавних Воспоминаний. Эта техника давалась им всё лучше по мере углубления связи. Пит всегда был в этом хорош, но Феликс лишь недавно перестал быть в ней полным профаном. Он опустил болезненный опыт погружения. Никто не должен через такое проходить.

Пит резко вдохнул, сонливость как рукой сняло под приливом возбуждения и тревоги. — Мы ведь сделаем это, да?

— Это опасно.

— Но выгодно?

— Вероятно. Определенно, если верить этому парню.

— Выпусти меня.

— Ты… ты уверен?

— Не нянчись со мной, — строго сказал Пит. — Я вполне могу ходить сам.

Со вспышкой света их Конвергенция прекратилась, и Пит предстал перед Феликсом и Карисом во всей красе. Размером он был с изящную скаковую лошадь, хотя выглядел как помесь ворона и лисицы. Большой пушистый хвост хлестал позади него, а четыре тяжелые лапы впились в каменную плитку. Птичья голова с пушистыми перистыми ушами и двумя яркими золотыми глазами уставилась на купель.

Феликс попытался, но не смог избежать взгляда на обрубки на спине друга. Его огромные, прекрасные крылья исчезли. Культи больше не кровоточили, но кости и мышцы на спине Пита были обнажены – жуткая рана, застывшая в стазисе. Исцеление Ислы остановило урон, нанесенный проклятой Высшей Гвардией, но восстановление шло медленно из-за какой-то мерзкой природы той атаки. «Невозможно», по словам Ислы, хотя у неё хватило такта сказать это тогда, когда она думала, что Феликс её не слышит.

Феликс намеревался доказать её неправоту.

Так или иначе, терзания над этой проблемой не решали его многочисленные другие беды. Кимарис всё ещё нуждалась в помощи, с Зарой нужно было поговорить, учеников-алхимиков проверить… список был бесконечным.

Пит шагнул вперед, приблизив морду к самому краю купели. — Призрак. Что самое лучшее мы можем из этого извлечь?

Знание посмотрело на Феликса, но промолчало. Феликс закатил глаза. — Отвечай на вопросы Пита так, будто они исходят от меня.

— Как пожелаете, Наследник. — Оно полностью повернулось к Питу. — Величайший дар, предлагаемый Купелью Халкионских Клятв, – это большая свобода передвижения внутри своей Территории.

— Как Теневые Врата? — Спросил Пит.

— Это схожий процесс.

Уши Пита навострились, и из его Духа хлынула нетерпеливая радость. — Звучит полезно.

— Звучит как телепортация, — заметил Феликс. — Или что-то очень близкое. Это было бы грандиозно. Если бы у меня была такая способность, насколько трудно было бы добраться отсюда до края моей Территории?

— Если вы получите глубочайший уровень связи, такое путешествие займёт сущие мгновения.

«Черт возьми». Феликс посмотрел на Кариса, не в силах сдержать резонанс своего Духа с возбуждением Пита.

Старик уже качал головой. — Я знаю этот взгляд, Феликс. Пожалуйста, не убейтесь там.

— Ты же меня знаешь. — Феликс подошёл ближе, борясь с вертиго, которое снова на него нахлынуло. — Как нам это сделать, Знание?

Конструкт Воспоминания махнул рукой. Секция сигильдии вокруг купели поблекла, и головокружение Феликса быстро уменьшилось, но, что любопытно, не исчезло совсем.

— Это эффект самой купели, Наследник. Ступайте осторожно.

Феликс бросил взгляд на конструкта, но тот, казалось, был поглощён самой купелью. — Пит. Ты уверен, что хочешь пойти?

Тэнку фыркнул и вскинул свою лошадиную голову. — А ты уверен, что выживешь без меня?

Феликс ухмыльнулся. — Тогда пошли. — Его Спутник исчез во вспышке света, осев весомым грузом в Духе Феликса. — Карис, на тот случай, если это затянется: проследи, чтобы Энея проверила выпускные проекты учеников. Ей придётся самой выставить им оценки.

— Хорошо, мой лорд. — Карис поморщился, но всё же подошёл ближе к купели, склонившись к самому плечу Феликса. — Если вы погибнете здесь, помните, что на кону стоит не только ваша жизнь.

Это отрезвило его, и уверенную улыбку стало трудно удерживать. — Верно. Но с этим мы сможем защитить Территорию ещё лучше. Доверься мне, Карис. — Феликс похлопал по его золотому наплечнику, чешуя звякнула о металл. — Меня трудно убить.

Первый шаг в купель был самым тяжёлым. Головокружение обрушилось на Феликса, едва не опрокинув его лицом в жижу, но он удержался. По указанию Знания он снял сапоги и рукавицы, даже своё Одеяние. То же самое с оружием и Амулетом Прозрения. Никакие предметы, кроме него самого – и Пита, – не могли войти. Жидкость показалась невесомой, когда он, наконец, опустил когтистую ступню на неглубокую ступеньку, и только когда вторая нога погрузилась глубже, он почувствовал глубокий, пробирающий до костей холод. Третий шаг пришёлся в пустоту, на мгновение удивив Феликса, прежде чем он начал плыть в густой воде.

— Что теперь? — Спросил Феликс.

Знание указало пальцем. Прямо вниз. — Вы должны погрузиться. Примите купель, Наследник.

Феликс уже чувствовал, как жидкость тянет его. Отражения плясали на его лице и плечах, безмятежная поверхность оставалась неподвижной, несмотря на его отчаянные гребки внизу. Оставаться над водой было непросто, даже при его Силе. — Ох, парень. Кажется, я немного поторопился. Насколько глубока эта купель?

— Настолько, насколько необходимо.

— Обнадеживающе. — Плечи Феликса ушли под воду, и Пит встревоженно чирикнул. — Будем надеяться, я выберусь, а?

— Как у Лорда, у вас гораздо больше шансов выйти из этого испытания, — сказало Знание.

— Ты уже говорило. Моя Власть даёт мне щит.

— Нет. Потому что, чтобы стать Лордом на Нимейской Территории, нужно уже быть Грандмастером, если не Парагоном. Погружение было прервано, но, похоже, ваши характеристики тоже соответствуют задаче. Это продвижение и составит основную часть вашего буфера. Примерно восемьдесят восемь процентов.

— Он не Грандмастер! — Закричал Карис. — Вытаскивай его!

— Оу, — произнёс Феликс, когда жидкость поднялась выше шеи. До челюсти. Он не мог пошевелиться. — Ой, чёрт.

Купель поглотила его целиком.

Под поверхностью был свет.

Серебристо-чеканный и трепещущий, словно отражение пруда в солнечный день, он окутал Феликса, как одеяло. Купель была глубокой, слишком глубокой, и, несмотря на Восприятие и Маназрение, он не видел дна. Был только серебряный свет.

Течение обхватило его, увлекая вниз с внезапной, невероятной скоростью. Феликс вскрикнул, пузырьки невольно вырвались из горла. Жидкость пыталась просочиться внутрь, сквозь губы и зубы, но он сдерживал её.

«Затонувший Оберег!»

Внутри него Навык ожил… но угас прежде, чем успел покинуть ядро.

— Я тоже не могу использовать свои Навыки, даже здесь, — добавил Пит с тревожным вскриком.

Внезапный рев наполнил их уши, знакомый рев. Это был шум водопада, только настолько колоссального, что он поглощал все направления, куда бы Феликс ни посмотрел. Течение тащило его за собой, толкая их обоих всё глубже, и как бы он ни сопротивлялся, Феликс не мог вырваться. И тогда он сделал выбор.

— Пан или пропал, Пит.

Он нырнул вниз, отдавшись течению. Его путь проносился мимо всё быстрее и быстрее. Рев резко усилился, пока не стал зрением, звуком и самой текстурой мира, пока он не прошел сквозь врата размером и формой с сам горизонт.

Каскад серебряной воды падал с той стороны порога, превращаясь в непостижимо огромную реку, которая неумолимо несла его вперед. За ней раскинулся мир парящих гор, выжженных равнин и неба, темного, как безлунная ночь. Звезд не было, лишь одинокая луна на черном фоне. Луна того же серебристого оттенка, что и сама купель.

Феликс знал это место. И боялся его.

— Феликс. Это то самое место, где боги увидели тебя.

Он слишком хорошо помнил ту встречу и другие. С богами шутки были плохи, хотя ему раз за разом удавалось ускользать от основной массы их гнева. Пока река несла его вперед, Феликс чувствовал, как внутри закипает ужас, который он не мог подавить. Он знал эту луну, помнил её с неестественным совершенством, и он мчался к ней быстрее, чем когда-либо летал с Непреклонным Диссонансом.

— Феликс! Это луна Сивы!

Небесное тело было в десять раз больше, чем в обычную ночь, заполняя небо до тех пор, пока он не смог различить массу деталей на его поверхности. Цепи из крови и золотого света крест-накрест пересекали поверхность, утопая в кратерах и обвивая изгибы его странной формы.

«Нет, – понял он. – …Это не луна».

Они падали всё ближе, подгоняемые мощным течением, пока он не смог разглядеть детали, столь нелепые для настоящей луны. Хребты и долины, округлые формы, напоминающие конечности и крылья. Как он мог не заметить крылья? Их были тысячи, все разные по размеру и форме, но ни одно не шевелилось. Золотые цепи крепко держали их, впиваясь крючьями и шипами, гарантируя ужасную цену за малейшее движение.

— Оно не смотрит на нас, — передал Пит.

Подтверждая слова Пита, глаза размером с города прерывали кошмарную массу плоти и распухших суставов. Ни один не был сфокусирован на Феликсе или реке вокруг него. Вместо этого они были устремлены на далекую голубую сферу. Очередной мощный приступ вертиго поразил Феликса, когда он понял, что они смотрят вниз, на сам Континент. На весь мир.

— Он такой… маленький, — передал Пит.

На спине Сивы виднелись ряды огромных костей, поднимавшихся под углом в сорок пять градусов – ребра с хрящами и слишком многочисленными сухожилиями. Кожа была разорвана, и вместо мышц или крови там был лишь безграничный, запутанный узел, целиком состоящий из серебряной проволоки. Это был лабиринт невозможных пропорций, огромный, как целая страна, и наслоенный сам на себя столько раз, что на обход его окружности ушла бы целая жизнь.

Река текла, поднося Феликса ближе к связанной богине и скоплению серебряной проволоки. Даже без доступа к Прожорливому Оку он узнал эти нити.

«Это называется Купель Халкионской Клятвы, тупица ты набитая, – обругал он себя. – …Конечно же, Сива будет к этому причастна!»

Богиня Удачи, Судьбы и Клятв была одной из многих старых богов, ныне изгнанных с Континента по какой-то причине. Феликс не утруждал себя расспросами, и не собирался начинать сейчас.

— Феликс? Феликс, что-то происходит. — Голос Пита был пронизан нарастающей паникой. — Что-то не так.

Прежде чем он успел спросить, Феликс увидел это сам. На его глазах руки начали таять, превращаясь из плоти в катушки прозрачного серебряного света. Ноги тоже. Боли не было, лишь неумолимая уверенность: сама близость к богине разрывает их в клочья.

— Держись, Пит! — Те части Феликса, что всё ещё оставались им самим, боролись с изменениями, и он почувствовал, как эффект замедлился на самую малость. Настолько малую, что это могло быть лишь плодом его воображения. Серебряный свет, бывший когда-то его кистями и предплечьями, ускользал, притягиваемый к поверхности богини.

— Феликс! Всё…

— Пит! — Мерцающий призрак серебра вырвался из груди Феликса, уже распутываясь в каскад хаотичных нитей. — Нет!

Часть его потянулась сквозь бесконечную тьму вслед за другом. Нить за нитью, Феликс почти чувствовал ими, как они сплетаются с Питом, и тянул изо всей Силы, что у него была.

«Это горнило. Испытание. Испытание чего?» Его Разум вращался быстрее, чем когда-либо. Их борьба замедлилась, секунды превратились в минуты, пока он на полную мощь использовал свой Разум, Выкованный Демоном. «Дело в связях. Узах». Феликс оглянулся, но он был один в почерневших небесах над истерзанной землей, падая к жуткой луне. «Я ничего не чувствую. Не могу использовать Навыки. Я…», – деталь внизу привлекла его внимание.

Шнуры, связанные подобно мышцам и сухожилиям, расходились по спине Сивы.

«Внутри. Это Власть! Моя связь с моей…»

Феликс сосредоточился на внутреннем мире, пока его ноги и руки распускались, как неудавшееся вязание. Он отбросил эту деталь из мыслей, используя всю свою Силу Воли – игнорирование ужасов стало для него почти второй натурой. Вместо этого он обратился внутрь, туда, где были закреплены миллионы связей и Уз. Здесь, в этом месте, Феликс чувствовал их как провода под напряжением, искрящие электричеством.

— Вы все. Вы нужны мне сейчас, — произнес он, направляя своё Намерение к связям. — Все до одного.

Феликс ухватился за них за все, сжимая с неистовой мощью. И всё же он заставил своё сломленное Тело двигаться и могучим толчком бросил себя вниз.

К поверхности луны.

— Давай же!

Глаза-города загрохотали, смещаясь, и он почувствовал знакомое скопление Воли. Феликс проигнорировал его, толкая себя всё сильнее, даже когда его ноги исчезли. Он приближался, серебряные линии лабиринта внизу сияли в бесконечной тьме.

— Давай! Мы здесь не умрем!

Воля и Намерение вцепились в связи и испаряющиеся нити его собственного существования, крепко удерживая их, пока он падал.

«Пряжа Судьбы!»

Хотя она не могла вырваться из его каналов, Пряжа Судьбы была здесь, гудя в груди Феликса, даже когда его торс распутывался вокруг неё. Сива шевельнулась, и покрасневшие линии дознания метнулись к нему от горизонта, но его ярость отсекла их прежде, чем они нашли опору.

Крик удивления и ярости встретил его дерзость.

РАЗРУШИТЕЛЬ ЦЕПЕЙ!

Став не более чем головой, мыслью, Феликс рванулся вперед. Когда сеть серебряных нитей опустилась, мерцая подобно бритвенной проволоке, усик, бывший им самим, коснулся лабиринтного узла размером с мир.

НЕВОЗМОЖНОЕ ДИТЯ! ПРОЧЬ!