Глава 101.0
ГЛАВА СТО ПЕРВАЯ.
— Тебя здесь быть не должно, — сказал он, но словам не хватало силы.
Имара – нет, Габби – выхватила две огромные булавы из своего оружейного пояса. — Куда же подевалась твоя свирепость, Демон?
— Нет. Это уловка. — Феликс активировал Прожорливое Око. На этот раз, когда он пробился сквозь мощное сопротивление, это далось ему легче.
Прожорливое Око достигло 96 уровня!
Имя: Имара, Сосуд Беспутного.
Раса: гигас.
Уровень: 90.
ОЗ:??
ОС:??
ОМ:??
Сведения: Гигасы были древними предками великанов, что ныне рассеяны по всему Континенту. Обладая невероятной природной Силой и Стойкостью, они слыли беспримерными воинами и непоколебимыми защитниками своих земель. Гигасы – Потерянная раса.
Сила: сквозь эту женщину течет божественная мощь.
Слабость: требуется больше данных.
Он все еще не мог вытянуть всю информацию, да и то, что удалось прочесть, сейчас не имело значения. — Откуда у тебя лицо моей сестры?
— Это лицо – мое, и я тебе не родня. — Она вскинула булавы. — Я не использую уловки. Я не пала так низко, как ты, Демон.
Феликс не мог оторвать взгляда от ее лица – одного из последних лиц, что он видел на Земле перед тем, как его забрали. До того как все это случилось.
У Имары же, напротив, не было никаких угрызений совести по поводу того, чтобы раздавить его в лепешку.
Уклонение достигло 94 уровня!
Бронированная Кожа достигла 98 уровня!
Феликс уклонился от первого удара, но в середине замаха десница Титана вспыхнула, и второй удар обрушился еще быстрее. Он врезался в его левое предплечье, ломая обе кости со звуком, похожим на выстрел, и заставив Феликса отскочить в безопасное место.
Он приземлился в двадцати футах, среди разбросанных остатков сверкающих сокровищ. Разум лихорадило, но он заставил себя отгородиться от боли и сосредоточиться. Имара последовала за ним, но когда его Интеллект и Восприятие вспыхнули, время словно растянулось. Он выиграл себе лишь доли секунды, но его глаза впитали все, что могли.
Его друзья сражались с инквизиторами и буквально втаптывали их в грязь… но красноплащникам, казалось, не было конца. Фанатики в белых доспехах неслись вперед, стекая по ступеням вокруг ставшей теперь расплавленной статуи Камнереза. Пит превратился в циклон стихийного насилия, Харн истекал кровью на полу хранилища, и Арчи был немногим лучше. В отдалении он увидел Лора, создающего щит вокруг Иви и Харна. Женщина держала голову мужчины на коленях, а Тцфелль уже спешила к ним.
Имара была почти рядом, и Разум Феликса горел, но у него кое-что появилось. Подобие плана.
Он прыгнул.
Первый из двадцати шипящих золотых клинков вонзился в то место, где он только что стоял, и остальные вскоре последовали за ним. Феликс взмыл вверх, активируя Непреклонный Диссонанс, чтобы отбросить себя дальше, пока три меча преследовали его в воздухе. Он потянул за неосязаемые связи со стенами, перекатываясь в сторону, когда оружие пронеслось мимо.
— Отпусти меня! — Взревела Имара, и агония пронзила голову и грудь Феликса. Ядра Доменов на его поясе загудели громче, пока подавляющий массив изо всех сил пытался сохранить целостность. Феликс удвоил усилия, устремляясь вверх и выжимая из своих Навыков все возможное.
Теург Восхода достиг 97 уровня!
Титул: Архитектор Восхода активен!
+25% бонус к изучению всей Сигильдии, а также к созданию и поддержанию сложных массивов!
Имара поглотила летящие мечи, и сама мощь ее присутствия удвоилась. Титул или нет, но подавляющий массив распался, сигильдия рассыпалась искрами рассеянного света.
Теург Восхода достиг 98 уровня!
Кардинальное Пламя достигло 99 уровня!
Он не удержал контроль.
Земля взорвалась, и ударная волна пронеслась сквозь пространство, ударив Феликса в грудь. Его подбросило к сводчатому потолку, который он проломил силой удара, прежде чем тяжело рухнуть на широкие орихалковые стропила. Крыша застонала.
Ядра Доменов перешли от гула к визгу, и Феликс в панике отшвырнул их. Всего в тридцати футах от него они взорвались белым пламенем и сжатой мощью. Потолок снова содрогнулся.
Имара, казалось, материализовалась прямо сквозь взрыв, ловко приземлившись на противоположное стропило. Ее мелкие раны затянулись, и на его глазах доспехи восстановились. Даже ее латные перчатки.
— Ты разрушила мой массив, — сказал он, неуверенно поднимаясь на ноги. — Что с тобой случилось, Габби?
— Я – Имара. Избранная Беспутного. — Она с презрением посмотрела на него. — Божья сила течет по моим венам. Здесь, в этом адском месте, я не чувствую Свет так ясно… но я наполнена им. Едина с ним.
Под ними приливом и отливом бушевала война. Он осознавал это лишь отстраненно, словно телешоу в другой комнате. Отряд Феликса против тысяч красноплащников; побеждающая сторона менялась с каждым ударом сердца. Его друзья теряли позиции. Время уходило.
— Габби. Тебя здесь быть не должно. Ты была в безопасности, — устало проговорил Феликс.
— Я тебе не родня, Демон!
Она оттолкнулась от рыже-золотой балки, заставив потолок снова застонать. Феликс не шелохнулся. Он не применил ни Навыка, ни защиты.
«Я не могу причинить ей боль».
Одной рукой он схватил Череп Обездоленных и влил в него столько Маны, сколько было возможно. Сигилы вспыхнули, и мгновенно стропила заполнились точными копиями Феликса – настолько убедительными, что даже он сам не смог бы отличить. Каждого из них внезапно окутала сине-белая молния.
Имара прорвалась прямо сквозь них. — Это со мной больше не пройдет!
Ложные тела Феликса были разорваны в клочья, растворяясь в облаках угасающей фиолетовой Маны, которая ударила Имаре в лицо. Ее глаза пылали Светом, но она не могла видеть сквозь завесу. Она взмахнула булавами, но ударила в пустоту.
Бездонная Пряжа достигла 90 уровня!
Она не видела его над собой, пока не стало слишком поздно.
— Единение Потерянных! — Закричал он.
Указательный палец Феликса коснулся самой макушки непокрытой головы Титана, и он высвободил свой Навык. Звук, подобный вступающему оркестру, прокатился сквозь него в нее, прокладывая путь вниз через все ее существо.
ПРОЧЬ!
Голос Беспутного прозвучал как непререкаемый приказ. Вспышка золотого света отшвырнула его силу, перерезая струны и пробивая барабаны, пока те не застонали и не замолкли. Навык не сработал.
«Нет!», – Феликс застыл между мгновениями, его Разум лихорадочно работал. — «Оставь ее в покое!»
Внутри него взревел Голод. Он отозвался эхом на весь его страх, ненависть и гнев. Усилил их.
ОСТАВЬ!
Монстр вырвался из его ядра – существо, о котором его предупреждали.
ЕЕ!
Оно лежало, свернувшись во тьме, ожидая зова… и теперь хлынуло вперед, часть его – весь он, сотканный из тысячи разных кусков – оно пронеслось через все его Мана-врата разом.
В ПОКОЕ!
Феликс взвыл.
Массивная темная десница, когтистая и чешуйчатая, как его собственная, и выступающая чуть дальше запястья, материализовалась над ним. Она заполнила собой весь свод хранилища, заливая все вокруг рыже-золотым, сине-белым и властным фиолетовым цветом.
— Что это, черт возьми, такое? — Закричала Имара, даже когда золотой голос зазвучал еще громче.
БЕГИ! — воззвал Беспутный.
Было слишком поздно.
Как и прежде, призрачный кулак двигался быстрее, чем Феликс когда-либо мог, и встретил Имару на пересечении орихалковых стропил.
Он стер их в пыль.
Имара рухнула на землю, ее фигура вспыхнула нимбом света. Феликс оказался там в тот самый момент, когда она приземлилась, и его рука вбила ее падающее тело в каменные стены. Они просели, камень и металл превратились в прах в тот миг, когда его ужасающий кулак встретился с ними… и только сила Беспутного спасла Имару от окончательной гибели.
Инквизиторам поблизости повезло меньше. Они были стерты, словно их никогда и не было на лице мира.
Имара шевельнулась. Ее рука висела плетью, а колено было вывернуто не в ту сторону, но она стиснула зубы и встала. Золотистое сияние вокруг нее мерцало. Угасало.
СМЕРТЬ! — вскричал Голод. — СМЕРТЬ ПРЕДАТЕЛЯМ! СМЕРТЬ БОГАМ!
Кулак начал разжимать свои массивные пальцы…
«Нет!», – Феликс бросил все, что у него было, против своего Голода. Каждая крупица Силы Воли и Намерения обрушилась на зияющую тьму внутри его собственного ядра… и Феликс задрожал. Его внутренности разрывались на части. Он был силен. Слишком силен. — «Голод! Стой! Это моя сестра!»
Пальцы призрачной руки затрепетали, зажатые между двумя Волями… пока, наконец, она не поддалась. Голод отступил, и Проявление Ядра погасло.
Над Хранилищем Девяти Королей повисла тишина, наполненная лишь мерцанием пламени, хлюпаньем капающего расплавленного орихалка и стонами тех, кто еще был жив. Лава стекала с треснувших стен – ровная струйка, прожигающая себе путь по земле. Феликс потащил себя вперед, перебирая руками, пока кровь текла из его глаз и носа. Ему было все равно. Он полз, пока не добрался до Имары, лежавшей лицом вниз. Он прижал пальцы к ее окровавленной щеке.
— Е-единение П-потерянных.
Мир вокруг него распался, и его место занял другой. Его окружил золотой свет, который пел его чувствам, словно бальзам. Это было совсем не похоже на его Авроральную Кузню. Это не было Навыком. Это больше походило на Благословение от Побуждения, только куда сложнее.
Свет полностью пропитал Имару, заполняя ее до тех пор, пока почти не осталось места для чего-либо еще. Единение Потерянных столкнулось с этим светом и замерло, не в силах зацепиться. Детали из его Прожорливого Ока вернулись к нему, Разум начал связывать точки воедино.
Имя: Имара, Сосуд Беспутного.
Как то, что Пасть пыталась сделать с ним. Или Веллус. Беспутный захватил ее, освободил место и втиснул свою силу в ее ядро. Ее ядро было Беспутным в той же мере, в какой Фатом на самом деле был осколком Ноктис. Только гораздо, гораздо сильнее.
— К черту богов, — прошипел он. И Единение Потерянных начало вращаться.
Значимость утекала из него тяжело и быстро; мощь его жуткого Навыка больше не стремилась взломать ее ядро… но отбросить его целиком. Свет дрогнул, но лишь на самую малость.
Он толкнул в ответ, и чужая Воля, необъятная и непостижимая, скользнула по усилиям Феликса, словно масляная пленка внутри этого золотого сияния. Чем сильнее Феликс давил, тем огромнее становилось противодействие, пока не показалось, будто он ополчился против самого неба. Воля света – Воля Беспутного – терзала его Разум, вызывая глубокую и не проходящую боль, которая прожигала все его Аспекты. Лишь ментальная защита Феликса сдерживала часть этого натиска, но стены его Бастиона содрогались под ударами.
Зеленый океан закипел, леса выгорели, а черные столбы дыма заполнили воздух. Феликс лежал на земле, прижав палец к голове Имары, но в то же время он находился в стенах своего Бастиона, прижав ладони к внешним воротам и заклиная их держаться.
Титул: Зов Неповиновения активирован!
+25% к Силе Воли в противостоянии врагу Божественного Формирования или выше
«Этот Титул не активировался все это время… почему сейчас?», – гадал он; но он знал ответ. Присутствие Беспутного росло, поскольку что-то внутри Имары – нет! — Габби подпитывало их связь.
Теперь Феликс стоял лицом к лицу с Трусом в Белом.
Вдалеке, посреди неуместного солнечного луча, что-то вышло из пламени. Холмы обуглились, а небеса покраснели от удушливого дыма и адского света, но все это померкло. Он не мог разглядеть существо, не мог даже смотреть прямо на него, потому что оно сияло, как солнце. Оно сделало шаг к его Бастиону, и ворота задрожали, словно в них ударил таран.
Оно шагнуло снова, и сталь с камнем заскрежетали, изгибаясь до самого предела.
Оно шагнуло в третий раз.
— Нет, — прошептал Феликс самому себе. — Я не сдамся.
Он уперся в ворота, его мышцы на руках вздулись, а в глазах заплясали молнии. — Я отказываюсь.
Титул: Рожденный Волей активен!
Ты сам свой Творец!
Титул: Тиран Выбора активен!
Ты сам выбираешь свою Судьбу!
Бастион Воли достиг 100 уровня!
Ранг Магистра!
Вы получаете:
+5% РЕЗ.
+5% ЛУМ.
+…
«Да!», – В реальном мире Феликс нащупал свой подсумок, выуживая запечатанный каменный флакон. Он откусил горлышко целиком и осушил его залпом.
Обнаружена легендарная Эссенция во время Формирования!
[Настой Эссенции Атлантеса (Чистый)]
Найдены титулы Сломанный Путь и Разрушитель Судеб!
Добавлен бонус ранга Магистра!
Природа Несвязанных резонирует с [Настоем Эссенции Атлантеса (Чистый)]!
Вычисление эффектов…
Выберите Особенность:
Безмятежность – Око Бури.
Сохранение – Щит от Бедствий.
Якорь – Тяжесть Непреклонности.
В этих словах было нечто большее, чем просто буквы. Как и всегда, Особенности обладали весом, и он ухватился за это ощущение, пока Беспутный пытался его раздавить.
«Ранг Адепта… важен. Закалка проходит трудно, и она значит больше». — Стены задрожали, и мысли Феликса оборвались. — «Ранг Магистра… куда влиятельнее». Именно тогда большинство формировали свои Столпы. Феликс уже прошел этот этап, по крайней мере, обычные девять, но его предупреждали: изменения в Навыке, основанные на выборе Особенности, будут радикальными.
«Безмятежность. Око Бури». Феликс последовал за впечатлениями от этих слов. Смысл захлестнул его. Это был… покой. Тишина. Умиротворение, превосходящее любой конфликт. Пусть даже мир будет рушить его стены, он устоит, не затронутый ничем.
«Сохранение – Щит от Бедствий». Стойкая защита. Толстые стены. Башни, пронзающие небо, чтобы видеть все, что идет их терзать. Бедствие может прийти, оно может опустошить все вокруг, но он выживет.
«Якорь – Тяжесть Непреклонности». Неумолимый. Упрямый. Непоколебимый на выбранном пути. Пусть падут все Царства… но не пока он стоит.
Все они манили его. Безмятежность была искушением – стать тишиной в хаосе. Феликс жаждал этого. Будь его Разум спокоен, возможно, он разглядел бы половину проблем до того, как они кого-то погубят. Сохранение было не менее привлекательным. Щит против худшего – вот кем он стремился быть в свои лучшие дни. Но он… Феликс знал свой выбор. Это была задетая струна, резонирующая с его Разумом так сложно, что не проследить.
— Якорь, — процедил он сквозь зубы.
Поздравляем!
Вы поглотили [Эссенцию Якоря]!
Остальные силы Настоя Эссенции исчезли, утянутые из его Бастиона куда-то в темное и голодное место, но Феликсу было плевать. Он чувствовал, как новая Особенность вливается в него, пока головокружение атаковало чувства. Его Бастион вибрировал, каждая травинка и камень настроились на звук настолько чистый, что он не поддавался описанию.
Свет вырвался наружу, сине-белое и рыже-золотое сияние, окрасившее его Бастион в странные тона. Без единого мгновения перехода стены превратились из крошащегося демон-камня в нечто гораздо более величественное. Они утолщались и росли, обрастая новыми башнями и защищенными парапетами, в то время как позади него центральная шестиугольная башня расширилась вдвое и выросла втрое. Сам демон-камень стал опаловым, с преобладающими рыже-золотыми и сине-белыми оттенками.
Существо из несравненного света снова ударило в его ворота. Боль пронзила Разум Феликса, но они не дрогнули. Они выстояли.
Поздравляем!
Благодаря Слиянию Божественности внутри вашего Фундамента, ваш Навык эволюционировал!
Бастион Воли (Эпический) эволюционировал в Святилище Пустоты (Божественный)!
Уровень сохранен!
Святилище Пус…
Феликс отмахнулся от описания Навыка. У него не было времени.
«Единение Потерянных!»
И снова его значимость вспыхнула, когда Навык атаковал хватку Беспутного на его сестре. Он вдохнул и толкнул…
… и Беспутный отступил.
«Он ослаб», – осознал он. Истерический смех вскипел в груди. — «Я могу это сделать!»
Потребовалось так много значимости – слишком много – чтобы отвоевать крошечный плацдарм, выкачивая из него каждую унцию, которую он мог выделить. Но Феликс знал, что это не все, что он может предложить. Он мог сжечь свою собственную Значимость, тот вес, что слоями ложился в его фундамент. Это могло стоить ему продвижения, даже жизни. Он мог лишиться всего прогресса, за который проливал кровь весь прошлый год… и он сделает это. Его сестра была здесь, вопреки всему, и он ее не оставит.
«Единение Потерянных!»
Он снова активировал Навык, и части его ядра потекли в его узор. Он вложил в Навык еще больше себя. Еще. Все, чем был Феликс, стояло на кону. Все, чем он был и мог стать, сфокусировалось в этом моменте. Он снимал слой за слоем вмешательство Беспутного и вонзал когти в освободившееся пространство.
— Моя, — прошипел он.
Рука вцепилась в его шею.
Имара подняла его в воздух, вставая и одним движением впечатывая его в стену. Камень содрогнулся, из глубоких трещин брызнула лава… но стена не рухнула. Рука женщины дрожала. Ее глаза, того же синего цвета, что и у самого Феликса, никак не могли сфокусироваться на нем. — Т-ты… Свет? Что ты… сделал?
Феликс едва мог ответить. Его ядро распадалось, лишь бы подпитать Навык. Он чувствовал ее замешательство, ее подавленную ярость и глубокий прилив скорби. Феликс увидел, как ее взгляд обрел ясность. На нем.
— Что ты наделал?!
Ее призванные клинки глубоко вонзились в его плечи. Феликс взвыл, когда значимость начала утекать из него, как сквозь сито, а Эссенция расходовалась на то, чтобы залатать горящие раны.
Эволюция Навыка!
Пит получил Мантию Повелителя Шторма (Легендарный)!
Налетев сзади, Пит врезался в Имару, и то ли ее слабость, то ли его сила стали тому причиной, но она отлетела почти на тридцать футов.
Единение Потерянных оборвалось, выскальзывая из рук Феликса, когда тот рухнул на землю.
— Не трогай моего Напарника, — прорычал Пит, в то время как крылья из молний и пламени раскрылись за его спиной. Это отозвалось эхом хаотичной стихийной магии, которая пробегала также по его груди, шее и лапам.
Однако женщина поднялась на ноги и призвала еще один длинный меч. Этот мерцал и дергался, словно давал сбои в ее руках. — Тогда я сначала убью тебя!
Пит превратился в комету. Все, что Феликс смог разглядеть, – это шлейф стихийного хаоса, прежде чем Титан была отправлена в полет через воздух – прямиком в расплавленную статую Камнереза. Удар пробил дыру в ее мягком, раскаленном добела центре, и она влетела в инквизиторов, марширующих через вход. Затем Камнерез раскололся на две расплавленные, неровные половины и похоронил их под собой.
Имара больше не поднялась.
— Это… проучит ее, — сказал Пит, прежде чем тоже рухнуть без сил.
«Пит!»
Феликс хотел броситься к другу, но не мог пошевелиться. Только разбитая стена удерживала его в вертикальном положении, пока внутренности бунтовали против того, что он с ними сотворил. Каждый из его Аспектов корчился в агонии, а кровь свободно текла из многочисленных ран. Он протянул руку к Питу, но все болело так сильно, а в комнате становилось слишком темно, чтобы что-то видеть.
Что-то обожгло его, но у Феликса не было сил даже вздрогнуть. «Лава». Он видел, как она прибывает из глубоких трещин в стене. «Как… чудесно. Еще никогда не… сгорал заживо».
На поле боя его друзья продолжали сражаться, слишком занятые инквизиторами, чтобы заметить их. Скрежет его ядер разрывал его на части, и казалось, что его сейчас вырвет всем, что он когда-либо ел. Что-то теплое закапало из ушей. «Они выживут».
Эхо Воли и Намерения дрожью прошло сквозь Разум Феликса. Не слова. Не образы. Чувство. Ужасающая… боль, жаждущая конца.
«Лава?»
Эхо исходило от горящего месива на его плече. Оно обжигало плоть, проедало лохмотья его Облачения, и оно было настойчивым.
Чувства продолжались, но теперь их сопровождали концепции, туманные, как сон. Жажда… тишины. Тьма, взывающая к ней. Конец пытки.
— Скальдара, — осознал он.
— Дар, — послала она. — Добровольно отданный Кардинальному Первородному, что спас столь многих на горе…
— Что? О чем ты говоришь?
Последовали образы, слишком многочисленные, чтобы их сосчитать или описать. Они окатили Разум Феликса, словно приливная волна, состоящая из одной-единственной фразы.
— Я выбираю спасти тебя, Разрушитель Уз.
Хтоническая Дань активировалась без воли Феликса. Его Голод вошел с ней в резонанс, затрепетав в своем омуте тьмы, и она протянула ее ему, словно задавая вопрос.
Феликс вдохнул и ответил.
«Хтоническая Дань!»
Лава на его плече поднялась, превратившись в оранжево-коричневую жижу, которая потекла ему в рот. Следом пришла сила. Мана и Эссенция затопили его, заделывая части, которые кровоточили и подтекали, пока активировался Владыка Плоти, до тех пор, пока пространство его ядра не заполнилось до отказа.
Еще больше жижи поплыло через трещины в стене и дверной проем кровавой мастерской, пока настоящая река не устремилась по воздуху к открытой пасти Феликса. Воспоминания проносились сквозь него – мысли и образы давно минувших Эпох, увиденные глазами, которые были совершенно чужими. Он пропускал их все через себя, фильтруя сквозь ветви своего Божественного Древа, прежде чем направить вниз, в жадную тень своего Голодa.
За всем этим пришла значимость. Огромный поток, затопивший пространство ядра и заставивший оба его ядра вращаться быстрее, чем когда-либо. Она была заимствованной – украденной – но со временем станет его по праву. Столпы внизу выровнялись, их кристаллическая структура укрепилась, когда добровольно отданный дар пропитал каждую его частицу.
Феликс встал. Его Аспекты все еще чувствовали себя паршиво, и каждое движение причиняло боль, но он был здоров и… цел.
— Спасибо, — сказал он, поворачиваясь к треснувшей стене. Но нашел лишь каменную пыль, золотые монеты и обломки металла. Высший Элементаль исчезла.
— Э-э-эу-у…
Пит был рядом с ним, части его меха и перьев были поглощены хаотичной Маной, которая кружилась не переставая. Феликс опустился на колени, прижав руку к его груди. И тут же отдернул ее. Хаотичная Мана ударила током, обожгла и заморозила его одновременно. Пит, по крайней мере, дышал.
— Погоди, погоди, погоди, — произнес он. Сквозь вихри магии, окутавшие тэнку, Феликс смог разглядеть маленькие бугорки, выросшие на месте его застарелых ран.
Он исцелился.
Ваш Напарник поглотил Частицу Безумия!
Идет процесс эволюции!
— Сработало, — выдохнул он. Он оглядел разрушения в Хранилище Девяти Королей, но отогнал эти мысли. — Сработало.
Феликс Слился с Питом, и это было похоже на заглатывание магмы. Что бы ни творила Частица, это было ужасом для Духа Феликса… но он пересилил это. Удержал его.
Что еще он мог сделать?
Биф и Весс все еще сражались. Несмотря на расплавленный металл и камень, инквизиторы не прекращали штурм, и только взрывающиеся Копья и стены из хитина сдерживали их. Арчи потерял сознание, но избитый и окровавленный Лор нес его на плече, спотыкаясь среди лабиринта павших сокровищ. Тцфелль и Иви несли Харна к Феликсу; его ноги были перебинтованы, но все еще отсечены по колени. Прожорливое Око подсказало, что состояние мужчины стабильно, но его Здоровье и Выносливость были сильно подорваны.
Усталый Разум Феликса перебирал идеи и планы. Он мог бы выиграть эту битву. Мог бы добраться до Имары и, возможно, потратить часть своей недавно обретенной значимости – вдруг сработает. Но не ценой потери одного из друзей.
— Отступаем, — сказал он, но вышло слишком тихо. Он поморщился и повысил голос:
— Отступаем! Живо!
Его голос сотряс комнату, заставив еще больше металла и камня треснуть и обвалиться. Все хранилище застонало, но друзья услышали его.
Они прекратили бой и побежали.