Глава 43.0

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ.

Кабинет Феликса был так же пуст, как и остальная часть его квартиры. Здесь стояли несколько принесенных стульев и диванов, а в углу даже красовалось большое комнатное растение. Но сколь бы милыми они ни были, на фоне холодного камина и пустых встроенных книжных полок, они лишь подчеркивали незавершенность комнаты. Мана-лампы украшали голые стены, но два больших окна выходили на Элдертрон, проливая столько света, что в лампах не было нужды.

Зара и Мовим вошли следом за ним, и он жестом пригласил их сесть, а сам занял место у камина. Быстрым усилием Воли он придал форму поленьям и зажег их.

— Итак, — сказал он, — что именно об Иерофанте вы должны мне рассказать?

Мовим поерзала на стуле, опираясь на свою кривую трость, словно не могла найти удобного положения. — Я пришла снова предупредить тебя, на этот раз с тем, кого ты, возможно, послушаешь.

Феликс взглянул на Зару, но лицо женщины оставалось политически нейтральным. Он фыркнул. — Если вы хотите убедить меня в опасности, то не трудитесь. Я знаю. Я слышал вас раньше. Но это не значит, что мы можем остановиться.

— Я знаю её.

Феликс замер. — Иерофанта?

— Да. До её восхождения на пост Иерофанта… — Мовим глубоко вздохнула, собираясь с силами. — …Она была СорСариром.

Феликс скрестил руки. — Правда?

— Да. Её звали Окалла Марзул, и я встречалась с ней несколько раз в тайных хоризмах по всему Континенту. Студенты собирались там, чтобы изучать гармоники у ног Адептов и Мастеров.

— Как в том, где я встретил тебя, Зара?

Наяда склонила голову. — Таково было первоначальное предназначение того места, когда-то давно. Хоризм в Харвотче не использовался так по меньшей мере столетие.

— И на то были веские причины. Мало какие хоризмы сохранились, потому что их местоположение было известно всем СорСарирам. Когда я была девочкой, они были в каждом городе, по несколько штук. Это было много веков назад, учти. Другое время. — Лицо Мовим напряглось. — Когда Окалла обратилась против нас, она позаботилась о том, чтобы эти места были первыми, подвергшимися набегам.

— Почему? — Спросил Феликс.

— Лично я не уверена, что мы когда-либо узнаем. Политически же… — Мовим изучала свою трость, вертя её в руках. — У народа квелл на севере Андивы есть традиция. Степи становятся ужасающе пустынными зимой, и для выживания требуются трудные решения. Когда морозы становятся самыми лютыми, они записывают все свои грехи, совершенные в эти темные месяцы, на бумагу. Затем эти полоски бумаги привязывают к авуму, которого изгоняют из деревни умирать от голода в степях. Они верили, что это очищает их от всех злых деяний и тем самым предвещает возвращение солнца.

Мовим развела руками. — Окалла была студенткой истории, всегда ею была. Она хорошо знает эту традицию. Когда у неё появилась возможность прийти к власти, она воспользовалась ею. Певчие – это авум, жертвенная пешка, на которую Иерофант может свалить все беды, терзающие её правление.

— Мы – внутренний враг, — указала Зара, — призванный разжигать страсти верующих. Гораздо легче таким образом поднять их на действия, пока она захватывала Территорию за Территорией.

Мовим вздохнула. — Да, гораздо легче винить нас, чем что-либо исправлять.

— Хорошо, — сказал Феликс, — но как это помогает нам в нашем планировании?

— Окалла умна. Она будет готова к нашему приходу, а это значит, что нам нужны множественные пути атаки.

— Я уже это спланировал, — сказал он. — Зара, ты в курсе.

— Да, в курсе. Я уже рассказала Мовим столько, сколько могла.

— Совсем недостаточно, — отчитала Мовим, указывая на них обоих. — Император ты или нет, мальчик, я не могу отправить свой народ на эту войну, если не смогу участвовать в её советах. Слишком многое поставлено на карту…

— Ты доверяешь Заре? — Спросил он, перебивая её.

— Да, доверяю.

— Своей жизнью? — Настаивал он.

К чести Мовим, она не колебалась. — Доверяю.

— Тогда докажи это. Доверься, что она действует в твоих интересах. Ты не смогла остановить Окаллу раньше, но я смогу.

Древняя СорСарир постучала тростью по полу. — Ты не можешь быть везде, мальчик. Твои бонусы Императора не будут иметь значения, если Хейрей уничтожит весь Легион. Нам понадобится больше, чем просто несколько фронтов. Нам понадобятся лидеры, способные самостоятельно справиться с мощью Иерократии. Нам понадобятся чемпионы.

Феликс нахмурился. — У меня есть план и на этот счет.

— В самом деле? Не хочешь поделиться, откуда ты собираешься выуживать таких лидеров из Пустоты?

— Нет, не очень. Ты знаешь свою роль. Чем меньше людей знают весь план, тем больше у нас шансов его осуществить.

Мовим нахмурилась, но по крайней мере не стала оспаривать этот момент. — Если я буду знать твоих чемпионов, то смогу им помочь.

— Зара знает и обеспечит эту помощь. Надеюсь, у неё будет твоя полная поддержка.

Щеки Мовим тряслись, когда она поджала губы. — Конечно, будет.

Феликс улыбнулся, но в его улыбке было мало тепла. — Хорошо.

Поперек комнаты по потолку пробежала слабая синяя рябь, словно свет от водной глади. Феликс перевел взгляд в дальний угол, на полутораметровый горшок, из центра которого прорастала маленькая веточка мшистой коры и нежных листьев. Она светилась.

Феликс повысил голос. — Паксус?

Голос духа пронесся по комнате, отдаваясь эхом, словно крик в длинном туннеле. — Император Неварр, я не хотел бы прерывать вас и вашу… компанию. Могу вернуться в другое время.

— Нет, все в порядке.

Дух промурлыкал, но так и не появился. — То, что я должен сказать, носит деликатный характер.

Зара встала. — Все прекрасно, Паксус. Мы оставим вас, Феликс. Мы с Мовим можем обсудить то, что я знаю об этих чемпионах.

Старшая Певчая не двинулась с места. — Дух. У меня не было возможности поговорить с тобой, Паксус, хотя мои люди утверждают, что пытались много раз.

— Действительно, — сказал дух. Он звучал более раздраженно, чем Феликс когда-либо слышал.

— Возможно, мы могли бы остаться и обсудить Павшие Залы. Все, что могло бы помочь нам улучшить наши записи и увеличить нашу мощь для грядущего конфликта. Прогресс – наш сильнейший путь сквозь Погибель.

— Я предлагаю то, что могу, — сказал Паксус ровным голосом. — Однако мы с вашими СорСарирами договорились о времени для разговора, и это не сейчас.

— Одного часа в день просто недостаточно… — начала Мовим, прежде чем Феликс её перебил.

— Если я найду какую-либо важную информацию в нашем разговоре, я обязательно передам её. Я хочу, чтобы Певчие были сильнее так же сильно, как и вы – нам всем нужно быть в лучшей форме для того, что грядет.

— Я знаю несколько ритуальных кругов, которые могли бы быть полезны. Если мы сможем напрямую погрузиться в его воспоминания…

— Достаточно. — Феликс махнул рукой, и двери его апартаментов распахнулись. — Зара. Мовим. Я поговорю с вами обеими позже.

— Конечно. — Старуха встала, её лицо было нахмурено, словно она лизнула лимон. Уверенными шагами, не соответствующими её кривой трости, Мовим удалилась, а за ней, извиняясь, поспешила Зара.

Как только двери закрылись, Феликс вздохнул. — Прошу прощения за это.

Дух поднялся из черенка Анимы Изобилия, быстро принимая форму Нимейца. Его одеяния были белыми с узорами синего и зеленого по подолу, а волосы были заплетены в несколько сложных кос, аккуратно обрамляющих его темное лицо. Он улыбнулся, хотя его полностью синие глаза выглядели усталыми, когда он взглянул на дверь квартиры Феликса.

— Я ценю уединение, — сказал он.

— Конечно. Вы выглядите гораздо более… реалистично, чем обычно.

Это было преуменьшением. Нимейский дух выглядел так же реально, как только что ушедшие Певчие, даже отбрасывая тень от угасающего света из окон.

Паксус посмотрел на себя. — Ах, да. Это новое развитие. Поскольку Изобилие укрепляется тем, что вы восстановили в Гарионе, я уже стал достаточно плотным, чтобы воздействовать на физические объекты, находясь на той Территории. Здесь же, в Нагасте, моя досягаемость возможна только через черенки, которые вы принесли с собой. Работа через них стоит больше сил, чем ожидалось.

— Раньше вы были гораздо более прозрачным, — согласился Феликс. — Что изменилось?

Паксус улыбнулся. — Разве вы не знаете?

Феликс щелкнул пальцами. — Точно. Другие Духовные Древа.

— Именно.

— Я заметил, что несколько из них прорастают в садах. Но как это влияет на вас?

— Добавление нескольких Духовных Древ в вашу Рощу значительно усилило мое проявление, а также мой радиус действия. Из этого простого черенка я могу перемещаться до самого подножия гор без каких-либо искажений в моей проекции. Однако я пока не могу физически воздействовать на что-либо.

— Постойте. Моя Роща?

— Вы не знаете? — Паксус выглядел искренне удивленным, прежде чем кивнуть. — Я забываю, как много было Потеряно. Подключая Древа к вашей сети Теневых Врат, вы также соединяли Древа друг с другом. Когда корни Духовных Древ соединяются, они образуют Рощу, часто делясь своей силой, родством и аурами друг с другом, чтобы защитить себя и ту часть Диких Дебрей, на которую они могут влиять.

— Хм, — сказал Феликс. — Я понятия не имел, что такое произойдет. Это поэтому они заселили и мой Навык Разума?

— Тот, который вы использовали для облегчения работы сети Теневых Врат?

— Не только в Вратах, — сказал Феликс, потирая грудь. — Я проверил. Духовные Древа все еще находятся в моем Навыке, когда я его посещаю.

— Конечно, находятся. Те, кто поет с Дикими Дебрями, обнаружат, что Дикие Дебри поют в них.

Феликс на мгновение задумался. — Полагаю, я не против этого. Есть ли у этой Рощи другие преимущества?

— По мере их старения вы можете заметить некоторое усиление их аур. Не просто комбинацию, но эволюцию, поскольку их сила влияет друг на друга. Обычно старейшие Древа в Роще будут направлять младших, но вы обошли большую часть их раннего роста. Теперь все зависит от самих Духовных Древ и, конечно же, от Древопева, который их объединил.

Феликс моргнул. — Древопев? — Воспоминание шевельнулось из его недавних видений. — Точно. Я видел целую толпу людей, поющих Духовному Древу. Их так называли?

— Это одно из имен для тех из нас, кто специализируется на Диких Дебрях. Почитаемая позиция, хоть и узкоспециализированная.

— Вы были одним из них?

— Был, да. В свой первый век я заботился о нескольких Духовных Древах, прежде чем стал более способным в Песни и нашел свое призвание в великих Гармониях.

— Поэтому вы и заключили узы Спутника с Анимой Изобилия?

— Одна из многих причин. — Паксус с нежностью посмотрел на черенок своей Спутницы. — Она была нашим защитником под волнами, а я был её пастырем. Заключив с ней узы, я стал лучше предвидеть и заботиться о её нуждах, а также обнаруживать проблемы, которые могли бы подорвать её рост. — Его выражение лица испортилось. — Если бы я только мог уберечь её от Твари; вместо этого, она уберегла меня.

— Я бы не стал брать на себя слишком много этой вины, — сказал Феликс, желая похлопать мужчину по спине. Он сунул руки в карманы. — Осколок Ноктис все равно сбежал бы рано или поздно. Я просто удивлен, что Изобилие удерживало его так долго.

Выражение лица Паксуса изменилось с кислого на сияющую улыбку. Гордость исходила от него, как солнечный свет. — Она могущественна и только растет. В конце концов, я, конечно, не жалею о своем выборе. Живя теперь как Разум и Дух, мы ближе, чем когда-либо прежде.

— Спутники такие классные, — согласился Феликс. — Не меняя тему, но почему вы, кстати, отказались выйти с Певчими?

Паксус вздохнул, и свет гордости угас. — СорСариры Павших Залов жаждут знаний. Слишком жаждут, порой. С тех пор как один из черенков Изобилия был помещен в Бастион Атлантеса наверху, они засыпали меня постоянными вопросами. Вопросами, на которые я, к сожалению, не могу ответить. Мои воспоминания спутаны и расплывчаты, как и у Кариса, и пересматривать некоторые из них болезненно.

— Карис рассказывал мне похожие вещи. Мне жаль.

— Вы не посылали Погибель, чтобы она сожгла наш народ дотла, Лорд Несвязанный. Зазубренные края моих воспоминаний – это раны войны, и их осколки оставляют рваные раны в моем Разуме, на заживление которых требуется время. — Дух вздрогнул. — Погибель не оставляет после себя все в порядке.

— Мне жаль, Паксус. Я могу попросить их остановиться.

— Нет, все в порядке. На самом самом деле, благодаря их бесконечным вопросам Карис вмешался от моего имени. Он установил строгий график для Певчих по подаче вопросов: один час каждое утро. Тем временем мы с Карисом довольно много беседовали, и я скажу вам, что это освежает – говорить с ученым человеком. — Паксус сложил руки перед собой. — Поскольку мы оба просуществовали гораздо дольше отведенного нам времени, мы исследовали множество тем, пока искали в наших воспоминаниях. Вместе боль не так остра.

— Искали что?

— Все, что могли. Что-то из этого – мелочи, например, где я жил, когда был мальчиком. Другое гораздо более актуально и полезно для начинаний вашей империи.

— Каким образом?

— Это подводит нас к причине, по которой я прервал вас. — Паксус жестом призвал иллюзорную карту Континента, которая появилась рядом с ним. Он указал на её часть, расположенную где-то вдоль северной границы Территории Амаранта, недалеко от того места, где Левантир и Андива встречаются в горах. — Перекрестно сопоставляя наши воспоминания, мы нашли Поющие Поля, где когда-то располагались Элизийские Залы.

Феликс шагнул вперед, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от карты, и всмотрелся в каждую её деталь. Маркер был лишь точкой между горами и нигде поблизости не было значимого поселения. — Этот масштаб верен?

— Верен.

«Если бы я отправился в Левантир, я мог бы добраться сюда за месяц. Быстрее, если бы я мог зафрахтовать мана-корабль». — Значит, столица Золотой Империи здесь?

— Возможно. Возможно, нет. — Паксус отмахнулся от карты. — Элизийские Залы располагались на Этрионне, Том, Кто Держит Небо. Он был известен как Бродячий Город, и часто перемещался. Этрионн циклически перемещался между несколькими локациями, двигаясь месяцами, прежде чем остановиться, чтобы легче принимать посетителей и торговать, пока он пересекал империю. Здесь, в этих горах, было последнее место, где я знал его, когда разрушение пришло за мной и моими. По крайней мере, это может дать вам ключи к его выслеживанию.

— А как насчет других мест отдыха?

— Мы… все еще пытаемся их вспомнить, — Паксус скривился. — Однако, если он все еще здесь, что вы надеетесь найти? По словам Кариса, это был эпицентр пришествия Погибели. Я не знаю, какие секреты остались в его оболочке.

— Я ищу только одно, — сказал Феликс. — Думаю, вы знакомы с Короной Элизиума.

Он призвал её, и кресцианская бронзовая диадема появилась у него на лбу, а от него самого исходило золотое сияние, словно ореол.

Паксус кивнул, на его лице появилась улыбка. — Конечно. Одно из Трех Сокровищ. Инструменты, предназначенные для усиления Аспектов самой Вестницы, а в свою очередь, и всей Золотой Империи. Нет ни одного гражданина, который не знал бы о них. Если вы планируете найти другие, однако, я должен вас разочаровать. Они были бы первыми, кого поглотила бы Погибель…

— Что ж, — сказал Феликс, прежде чем жестом призвать и разжечь Сонату Доминирования. — Давайте не будем забегать вперед.

Пол из демон-камня расступился у его ног, и мерцающая Чаша поднялась на платформе из сдвигающихся шестиугольных столпов.

— Предки плакали! Двое из них. — Паксус облизнул губы, его выражение лица попеременно менялось между благоговением и нетерпением. — Вы связали их обоих?

— Пока только Корону. Но через несколько дней я свяжу и Чашу.

Паксус переводил взгляд между предметами Регалии, явно потрясенный. Его реалистичная форма мерцала от волнения, переливаясь синими и фиолетовыми оттенками, словно его рассматривали сквозь огромное водное пространство.

— Теперь я понимаю. Вы надеетесь, что Превознесенный Колокол находится в руинах Элизийских Залов?

— Да.

Глаза духа буквально вспыхнули, наполняясь смесью сияющей синей и зелено-золотой Маны, которая осветила апартаменты Феликса.

— Тогда нам потребуется дополнительное расследование, — сказал он. — Я скоординирую свои действия с Карисом, чтобы найти подробности о Залах, и свяжусь с Изобилием, чтобы узнать, что она помнит о Регалии.

— Я ценю это, — сказал Феликс. — Любой намек на Колокол сильно поможет в подготовке к Погибели.

— Вам не нужно хвалить меня, Феликс. Возвращение Трех Сокровищ первостепенно. Это… — Улыбка расплылась по лицу духа. — Это более чем многообещающе.

— Я очень на это надеюсь, Паксус. Но пока нам нужно готовиться к войне, которая стоит на пороге.

Дух склонил голову. — Я помогу, чем смогу.

— У меня, кстати, есть идея, которая могла бы помочь увеличить ваш радиус действия. Но сначала вам нужно будет спросить Аниму Изобилия, согласится ли она.

Паксус наклонил голову, его выражение лица просветлело от интереса. — Я слушаю.