Глава 76.0

Глава семьдесят шестая: «Эфемерное Пробуждение.»

Эфемерное Пробуждение достигло 9 уровня!

Как и в случае с Памятью, украденной из иллюзорного массива, Феликс оказался в гуще событий. Он упал на пол, проскользив по слою перегноя, рассыпанного по темному мрамору. Как только ноги обрели опору, Феликс поднялся, быстро осознав, что его Тело вернулось к привычному человеческому облику. Он на пределе задействовал Восприятие, пытаясь охватить всё сразу.

«Оно не спросило разрешения. Даже не предупредило, что здесь есть Память». — Ядра Феликса вращались, скрежеща друг о друга, словно вторя наполнявшему его волнению. «Что происходит?»

Обычно, когда дела принимали странный оборот, в этом были замешаны силы, стоящие далеко за пределами возможностей Феликса. Он был более чем готов к тому, что перед ним внезапно предстанет Фатом, чудовищный и огромный… но в зале царила тишина. Возможно, слишком глубокая. Растительности, что в настоящем заполонила огромную комнату вокруг Духовного Древа, почти не было. Вместо нее здесь стояли ряды застекленных вольеров, испещренных сигилами для герметизации и укрепления.

Почти все они были разбиты.

Растения были разбросаны повсюду, но не так, как сейчас. Никакая густая сеть корней еще не захватила пространство, не было и огромных земляных валов, образующих холмы и долины. Феликс всё еще видел мраморный пол, инкрустированный золотом и драгоценными камнями, складывающимися в едва различимые узоры сигильдии. Стены, свободные от лиан и листвы, были уставлены магическими приборами, которые светились различными видами паров Маны. В самом центре, не стесненное инвазивными наростами, стояло Духовное Древо.

И оно умирало.

Феликс сделал тревожный шаг вперед, но тут же замер. «Это просто Память», – напомнил он себе. — «Посмотрим, к чему она приведет».

Синяя слизь уже проникла в зал, скапливаясь у корней Древа с левой стороны. Он наблюдал, как тонкие усики хлещут наружу, медленно и с хлюпаньем поднимаясь выше. По мере движения слизь приобретала отчетливый пурпурный оттенок, который растекался по ней, точно краска в воде.

Это был Последний День.

Феликс вздрогнул, переводя внимание с ползучей слизи на голос. Однако в комнате никого не было. Никого, кроме самого Древа. — Последний День? — Переспросил он.

Смотри, Наследник. Берегись.

Без предупреждения Феликса вышвырнуло из зала с Духовным Древом, и он понесся по какому-то узкому коридору на бешеной скорости. Его Тело исчезло, превратившись в простую пару глаз, которые скользили сквозь сочащиеся стены коридора, мимо вспыхивающих сигилов и дальше – в бездонное, темное давление глубоких вод.

— Корни, — осознал он. — Я путешествую по корням Духовного Древа.

И действительно, пролетая сквозь толщу воды, он поднимался выше, получая новый облик разрушенной местности. Вода здесь была чище, чем на самом деле, и взор Феликса простирался, казалось, на многие мили. Корни расходились во всех направлениях, но самые крупные и толстые описывали дугу по нетронутой земле, пока не достигали очередной одинокой башни в глубине. Перенесенная в далекое прошлое, эта башня вовсе не походила на каменную – это было живое существо из дерева и колышущихся ветвей. Вокруг нее витала знакомая аура.

— Еще одно Духовное Древо? Они соединены?

Не другие. Одно.

Глаза Феликса расширились от этого голоса, и в тот же миг его стремительный полет сквозь воды ускорился до невообразимых пределов. Корни ветвились, самые мощные всё так же описывали дугу, и башня за башней прерывали их ход через равные промежутки. Аура всегда была неизменной, величественной и гордой… и исполненной невыразимого чувства утраты.

Духовное Древо было там, раскинувшись в водах подобно массивной сети кораллов. Единый организм, явно выращенный намеренно, судя по тому, как точно были проложены корни. Они говорили о многом, стоило лишь Феликсу заметить их причудливые изгибы и спиралевидные узоры. На самом деле, чем дольше он мчался по сети Анимы Изобилия, тем больше видел. Паттерны, вросшие в корень, ветвь и лист.

Нет. Не паттерн. Массив. Огромный массив длиной в сотню миль, раскинувшийся по всей территории, известной ему теперь как Хасма. Земля в видении всё еще была расколота, но выглядела более здоровой, с обилием зелени среди оврагов и пропастей. По крайней мере, до тех пор, пока Феликс не отдалился достаточно, чтобы увидеть весь масштаб разрастания Древа. Корни и деревья росли вокруг центра, и там, далеко внизу, Феликс увидел пустую шахту, достаточно большую, чтобы поглотить Акестрию и оставить еще уйму места.

Бездна.

Слова всплыли в памяти Феликса, вспомнились из прошлого видения, словно сам человек-олень прошептал их ему на ухо: «Ты думаешь, этот массив действительно удержит наши Разумы подальше от… от той твари, за которой мы наблюдаем?»

Смотри.

Темные руки легли на плечи Феликса, затем на челюсть, направляя его взгляд с мягкостью, которой он не мог сопротивляться. Внезапно вновь обретя Тело, Феликс содрогнулся от ледяного, нутряного чувства. Инстинкт, сигнал из самых глубин мозга, не имеющий отношения ни к Системе, ни к навыкам. Он прокрался сквозь него, колючим холодом пробежав по позвоночнику, сердцу и легким, пока он не понял, что не может дышать. Звук диссонирующего хаоса вонзился в него, впиваясь зазубренными крючьями в этот ползучий, первобытный страх.

Внизу, в темных глубинах, что-то шевельнулось. Забилось в конвульсиях. Словно луна, выходящая из затмения, на него уставилось огромное бледное лицо.

И оно оскалилось.

— Попался!

Феликс ощутил свист ветра и чувство падения, когда пара огромных волосатых рук схватила его. Разум Феликса содрогался, всё еще поглощенный бледным ликом, который он не мог забыть… но больше не мог представить. Его черты таяли и тонули, проваливаясь в вечную тьму, словно дыра в самом мире. Он приземлился, неуправляемый и тяжелый, и кто-то под ним вскрикнул.

Этот крик привел его в чувство. Феликс моргнул и обнаружил, что лежит на комковатой земле, глядя на тусклые очертания раскидистых ветвей и темно-синих листьев. Всё казалось зыбким и неустойчивым, но Феликс извернулся и увидел Бифа, корчащегося на земле всего в десяти футах от него. По лицу минотавра текли слезы, а его руки были вывернуты в крайне неестественных положениях. Вина и тревога отозвались в Духе Феликса, но они казались такими же далекими, как резкие слова Ислы.

— Не шевелись, Майкл! Мне нужно вправить тебе плечи! Чертов дурак, вздумал его ловить! Ты недостаточно силен! — Певчая практически нависла над Бифом, ее руки сплетали жидкие пряди Маны в сложную сеть вокруг рук и торса минотавра. Она взглянула на Феликса, и на ее лице отразилось редкое беспокойство. — Феликс. Ты в порядке? Что случилось, когда ты поглотил скверну?

Феликс не ответил, потому что слизь внутри него решила напомнить о своем присутствии. Она забурлила – едва сдерживаемый шторм, сотрясавший его внутреннее пространство буйными ветрами. Но и это было не всё: Феликс почувствовал, как некое колоссальное присутствие переключает внимание на них всех, словно музыка вокруг разом упала на несколько октав.

На краткий, ужасающий миг он испугался, что это та самая утонувшая тварь из его памяти… прежде чем узнал знакомый ритм.

«Фатом». — Охваченный паникой, он вскочил на ноги так резко, что земля вокруг просела, когда он сорвался с места.

— Феликс! Ты что творишь?! — Весс и Исла крикнули ему вслед почти в унисон.

Плетёные яки, и малые, и великие, тянули к нему дрожащие когти, когда он проносился мимо, но их силы иссякли. Когтистые ноги Феликса крушили их хрупкие тела, теперь полностью лишенные пурпурного света. Он обращал на них не больше внимания, чем на вопросы друзей. Его отбросило от Духовного Древа дальше, чем ожидалось, но расстояние стремительно таяло под его пятками.

«Что происходит? Тебе нужна помощь?», – передал Пит, тщетно пытаясь поспеть за безумным бегом Феликса.

— Просто не подходи близко, приятель! — Феликс с заносом затормозил у подножия Анимы Изобилия. Лианы и папоротники на ее поверхности превратились в сухие ошметки, да и само Древо выглядело не лучше. Тонкая погребальная песнь просочилась сквозь его Сродство, коснувшись Арии Диких Дебрей и расцветая знанием: Древо умирало, и быстро.

Собрав всю бушующую мощь внутри своего ядра, Феликс сжал ее двойными клещами Намерения и Силы Воли, а затем пропел величественные звуки своего самого таинственного навыка:

— Единение Потерянных!

Эссенция, Мана и Значимость хлынули вперед, закручиваясь в вибрирующем узоре навыка, прежде чем превратиться в нечто большее. Под распростертыми ладонями Феликса Духовное Древо задрожало и затрепетало, идя рябью, точно сжимающаяся кожа гигантского змея. И, подобно змее, иссохшая растительность опадала с него, как старая чешуя; кора отслаивалась огромными полосами везде, где проносился поток навыка Феликса.

Ударная волна прошла сквозь него, заставив Феликса упереться пятками в землю, когда волна давления смела подлесок во всех направлениях, уничтожая оставшихся плетёных яков. Их тела были скошены, остатки жизни вырваны из них, прежде чем они навсегда замерли там, где стояли.

Анима Изобилия просыпалась.

Еще один импульс вырвался из Духовного Древа, сбрасывая ошметки мусора с его ствола, когда жизнь вступила в свои права. Дикие Дебри запели – воспламененный хор разрушения и возрождения, яркое, славное насилие бок о бок с глубоким и изумрудным спокойствием. Цветы распускались прямо на трупах плетёных яков, а тускнеющий кристалл над ними вспыхнул с новой силой, и солнечные лучи заиграли на танцующих ветвях высоко вверху. Созидание следовало за разрушением рука об руку; две стороны одной медали.

Гармония и Диссонанс.

Навык оборвался без предупреждения, оставив после себя лишь неподъемную усталость на плечах и внезапную, неестественную тишину.

Я… Цело.

Благодарю тебя.

Феликс сидел, почти раздавленный изнеможением. Он похлопал по толстому корню рядом с собой. — Не… не стоит благодарности.

— Твоя жертва не будет забыта, Феликс Неварр.

То, что Феликс не вызвал немедленно град из кислоты или молний, а лишь повернул голову на звук глубокого, мягкого голоса, было лучшим свидетельством его усталости. Рядом с ним стоял человек, скрытый тенью ветвей обновленного Духовного Древа. Он был высок, ростом где-то между Феликсом и Бифом, но тонок, с изящными, точеными чертами лица. Его длинные волосы были заплетены в косы, а кожа имела почти тот же коричневый оттенок, что и кора Древа. Если бы не белые одежды, облегающие его худощавое тело, Феликс, пожалуй, мог бы и не заметить его на фоне ствола. Человек смотрел на Феликса совершенно синими глазами без белков.

— Жертва? — Переспросил Феликс, слегка напрягаясь. Пусть он и был истощен, в закромах еще кое-что оставалось. Его Мана и Выносливость уже начали восстанавливаться. — Надеюсь, это не угроза, незнакомец.

— Не угроза, не для того, кто владеет Единением Потерянных. Ты истратил так много от того, кем являешься, – тот прочный фундамент, на котором балансируют твои Аспекты. Отдать такой дар – значит погибнуть. Жизнь за жизнь. — Он покачал головой, и от него повеяло глубоким сожалением и печалью. — Ты восстановил часть моего Спутника. Будь это в моих силах, я бы спас тебя. Но я могу лишь обещать, что ты не будешь забыт.

Феликс усмехнулся. — А, ты об этом. — С усилием, заставившим его ядра дрогнуть от напряжения, Феликс поднялся на ноги. — Просто дай мне пару минут, и я буду в порядке.

Человек моргнул, его тонкие брови на темном лице сошлись к переносице. — Я не понимаю. Как это возможно?

Феликс не знал, как на это ответить. — Ну, я не то чтобы использовал свою собственную значимость, по крайней мере, не так уж много. Ты вообще здесь, или это какая-то духовная проекция? — Он протянул руку, проводя ею там, где стоял человек. Пальцы прошли сквозь пустоту, хотя облик незнакомца даже не дрогнул. — Да. Так я и думал.

— Что?

— Ох, голова раскалывается, — выдохнул Феликс, поморщившись: мысли то и дело пытались вернуться к той твари, которую он мельком увидел в Памяти. Он силой вырвал свой Разум из этого плена, но это дорого ему стоило. — Это еще не скоро пройдет. Погоди. Ты сказал «Спутника»?

Иллюзорный человек смотрел на Феликса с любопытством, тревогой и внезапно вспыхнувшим сильным страхом. — Ты из Несвязанных.

— А ты, — выкрикнула Исла, продираясь сквозь цветущий подлесок. За ней следовали Пит, Весс, Биф и все остальные. — Ты ведь Нимеец, верно?