Глава 35.0
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ.
ТРИ ДНЯ НАЗАД
Габби сидела, уткнувшись головой в шелковые простыни и невероятно мягкие подушки. Она смотрела в потолок, расписанный под вечернее небо, и гадала, как оказалась в этой передряге. До того, как к ней вернулся разум. До Имары.
Воспоминания о том времени были туманны. Ей запомнились лишь бесконечные тренировки, перемежавшиеся исключительным насилием, от одной мысли о котором кровь стыла в жилах. Недавние события давались легче. Она вспомнила своего брата, человека, который теперь называл себя Феликсом Неварром.
Она сглотнула. Габби было трудно примирить своего нелепого старшего брата с… тем ужасающим мужчиной, с которым она сражалась.
«С мужчиной, с которым сражалась Имара». Габби больше не была ею.
Она села, позволяя прохладным шелковым простыням собраться вокруг колен, и в сотый раз огляделась. Это была та самая комната, которую ей дали тогда, когда у нее в голове не было ни единой мысли, кроме тех, что вкладывал туда Беспутный. Комната была просторной и круглой, украшенной позолоченными деталями, которые вились, словно перья, из углов. Бра с Мана-кристаллами, все золотые, наполняли помещение тусклым светом, соответствовавшим теме ее потолка-вечернего неба. Это был купол, усыпанный серебряными звездами, образующими созвездия, которых она не узнавала.
Имару эта комната совершенно не волновала. Она тренировалась и охотилась; у нее не было времени на мягкие матрасы, толстые ковры и глубокие, уютные камины. Габби же ценила все это: богатство, комфорт… и угрозу, которую они представляли. Иерофант дала ей эту комнату, и Иерофант могла ее забрать.
«Прекрати», – упрекнула она себя. — «Она не знает, что ты – это ты. По крайней мере, не полностью».
С тех пор как Габби заключила сделку с богами, она продолжала играть свою роль. Это была несложная задача. Имара была скорее роботом, чем человеком.
«Человек». Она и этим больше не была. Ее раса – гигас – какой-то странный гибрид гиганта. Она вызвала подробности, просто чтобы напомнить себе.
Лор: Гигасы были древними предшественниками великанов, ныне рассеянных по всему Континенту. Обладая невероятной природной Силой и Стойкостью, они были непревзойденными воинами и доблестными защитниками всего, что считали своим. Гигасы – Потерянная Раса.
«Потерянная Раса. Совсем как он».
Имара анализировала своего брата, когда они впервые сразились. Ей не удалось пробить его защиту, но позже, в том хранилище, она что-то уловила. Она помнила это отчетливо, потому что это сопровождалось всплеском странного, жужжащего статического шума.
Ним: Нимы были магами великой силы и Мастерства – но даже это не спасло их. Нимы – Потерянная Раса.
«Жутко», – Габби вздрогнула. — «Значит, он выбрал расу магов, а я получила тупого качка».
Она подняла руки. Покрытые простыми рукавами туники, доходившими до ее мощных бицепсов, они выпирали мышцами и даже несколькими блуждающими венами вдоль предплечий. У нее были кубики пресса, черт возьми! Ее характеристики тоже были нелепыми, особенно физические, хотя они значительно снизились после того, как Беспутный был уничтожен. Тем не менее, даже без богов, управляющих ее душой, она была невероятно сильна.
«Много мне это дало». Оказалось, боги были намного, намного сильнее ее – сильнее кого бы то ни было. Их короткая встреча убедила ее, что пытаться сопротивляться бесполезно.
Напрямую.
Вот тут-то все и усложнялось. Габби была почти уверена, что Иерофант знала, что она не бесчувственна, но было ясно, что женщина не подозревала о полном возвращении ее воспоминаний. Она спрашивала пару раз, но Габби гордилась своим актерством. В колледже она участвовала в нескольких театральных постановках и даже договорилась о встрече с агентом. Вот почему она праздновала с Эйприл на той яхте, прежде чем все пошло наперекосяк.
«Боги. Эйприл. Надеюсь, с ней все в порядке».
Габби мало что помнила после того, как они покинули лодку. Ее брат спас ее лучшую подругу, а затем вступил в бой, чтобы отвлечь внимание. Она хотела вернуться, но Эйприл была в таком плохом состоянии. Последнее, что она ясно помнила с той ночи, – это подъезжающая по улице скорая помощь.
Молния ударила всего через несколько секунд.
Габби сильно хлопнула себя по щекам, так что в глазах помутнело. «Хватит об этом. Сосредоточься на плане».
Обмануть Верховную Жрицу Беспутного до сих пор было на удивление просто, хотя она представляла, что так не будет всегда. Пока ей просто нужно было следовать приказам и оставаться соответственно невозмутимой. Это было сложнее, чем казалось. Иерофант была опасна и напряжена, и все свои переменчивые чувства она носила на рукаве. Чистая радость, которую Габби чувствовала от нее во время казней недавних бунтовщиков, была невыносимой.
В коридоре послышался шорох, и Восприятие Габби цеплялось за него, как за взрывающуюся петарду. За дверью суетились слуги, двое или трое быстро прошли мимо ее комнат по пути к одному из тайных проходов, которыми они обычно пользовались. Необычно было видеть такую активность в ее крыле Сияющего Дворца. Как тайный исполнитель Иерофанта, Габби до сих пор была удостоена определенной степени уединения, которое удобно сочеталось с заключением.
Шаги замерли, и чье-то присутствие задержалось. Кто-то постучал.
Габби быстро придала лицу бесстрастное выражение и произнесла:
— Войдите.
Нервный слуга в белом и черном вошел, неся поднос с едой. — Ваш вечерний обед, моя госпожа.
Габби помолчала мгновение, пока слуга устанавливал подставку для широкого золотого подноса. За дверью промчались еще несколько человек, выглядящих взволнованными.
— Что происходит? — Спросила она, сохраняя резкий голос.
Мужчина вздрогнул. — А, иереи вернулись, моя госпожа. Раньше, чем ожидалось, пока Иерофант отсутствует. — Он попытался прочитать ее лицо, и что бы он там ни увидел, оно заставило его побледнеть. — Простите меня, моя госпожа, мне не следует комментировать такие вещи.
Габби удержалась от того, чтобы прикусить губу. Она знала, что иереи возвращаются, как и то, что Иерофант уединилась на последние два дня по неизвестным причинам. Габби это спланировала. Иереям, тем, кто остался, было приказано вернуться в Сияющий Дворец в свете убийства Беспутного. Это будет ее единственный шанс поговорить с ними наедине.
— Оставьте меня, — приказала Габби.
Слуга больше ничего не сказал, лишь поклонился и поспешно удалился, закрыв дверь с резким щелчком.
Габби выждала мучительные тридцать секунд после того, как дверь защелкнулась, прежде чем подойти. Она приложила к ней ухо, напрягая свое Восприятие. Оно было не таким хорошим, как ее Сила и Стойкость, но вполне надежным. Она ничего не услышала.
«Вот оно. Иди!»
Дверь открылась легко, не запертая и не зачарованная, и широкие коридоры снаружи были пусты. Даже слуги больше не суетились, и это было к лучшему. Габби быстро двигалась по внутренним частям центральной башни, ее сильные ноги несли ее, как ветер, по толстым дварфским коврам. Она только что прошла третью мраморную статую Человеческого Паладина, убивающего орка, когда услышала голоса, непредсказуемо эхом разносящиеся из комнат впереди. Она ускорилась, но не бежала.
Время поджимало. Прежде чем Иерофант выйдет из уединения, Габби должна была поговорить с иереями. Они были властью в Амаранте, помимо Верховной Жрицы, командуя различными орденами и большими частями самого города. Ей нужно было убедить их, что Феликс Неварр не убивал Беспутного, что бы ни настаивали их лидер или боги.
Если они ей поверят, она, возможно, сможет подорвать планы богов.
Голоса становились громче, настолько, что она ожидала увидеть их за углом. Но их там не было, и она замедлилась, остановившись, озадаченная на краткий, мучительный миг.
«Подожди. Служебные проходы!»
Ее Восприятие легко уловило едва заметные пазы скрытой двери неподалеку, а также небольшой, затененный зазор под заметным бра. Габби потянула за светильник, скрытый засов щелкнул, и дверь открылась на хорошо смазанных петлях. Несколько ливрейных мужчин и женщин вздрогнули от ее внезапного появления, но они молча расступились, когда она скользнула в проход, а затем в ужасе разбежались.
Габби нахмурилась. Ей не нравилось это чувство. Ее характеристика Сродства, недавно разблокированная, иногда была полезна, но в основном это был кошмар. Она чувствовала себя грязной за вторжение в чужую частную жизнь и боялась, что люди могут вторгнуться в ее. С тех пор она много времени уделяла контролю над своими эмоциями, запирая свой Дух до судорог. Это было так трудно, но она быстро становилась лучше. Несвязанные быстро учатся, говорили они.
Металлический, резкий звук прорезал зал. Габби подошла к ближайшему служебному зеркалу – зачарованному, чтобы быть двусторонним, оно было не более двух дюймов в ширину и фута в высоту. Она заглянула внутрь.
За ним располагалась хорошо обставленная гостиная, заполненная встроенными книжными шкафами из темного дерева, камином и множеством мягких кресел. Сам камин был выполнен в виде пары безликих фигур, обе одетые так же, как жрецы. Они протягивали руки к центру, где символическое солнце излучало каменные лучи вверх, к потолку.
Это был распространенный мотив в Сияющем Дворце, изображение слуг Беспутного, несущих свет в Мир. Двое жрецов в белых одеяниях сидели в креслах с высокими спинками, а третья расхаживала перед пустым камином. Металлический поднос лежал у ее ног, чай и посуда были рассыпаны по ковру между тремя.
— Будь проклят Беспутный, — сказала женщина. Квист Сетти, иерей Бос'Ваана, расхаживала по комнате. Золотые огни искрились на ее пальцах, и ее худое лицо было еще более осунувшимся, чем обычно. — Как Он мог оставить нас сейчас, когда все шло по плану?
— Беспутный не оставлял нас, — сказал высокий, крепкий мужчина с темной кожей и лавандовым поясом поверх белых одеяний. Лар Кодал, иерей Андивы и Тавана. — То, что мы почувствовали, было смертью, и это не могло быть его собственным выбором.
Пожилой Келлис вглядывался в стеклянный набалдашник своей трости, словно размышляя о далекой тайне. Его лицо осунулось сильнее, чем помнила Габби. Хотя Имара была бесчувственной громадиной, не беспокоящейся о светских приличиях, Габби помнила его только добрым.
— Мы должны спрашивать не «почему», а «как», — сказал он, подняв взгляд от трости. — Беспутный не был ни элементалем, ни Побуждением. Он был богом. В этом нет никаких сомнений. Кто или что могло погасить его Божественность?
Габби, несмотря на всю свою сценическую подготовку, узнавала эффектный выход, когда слышала его. Она быстро отщелкнула засов и вошла в гостиную.
— Кто же, в самом деле, — сказала она.
Актерство достигло уровня 101!
Кодал резко повернул голову в своем кресле, нахмурившись, когда разглядел ее, в то время как руки Квист вспыхнули золотым светом, который спиралью поднялся по ее бицепсам и плечу, когда она свирепо посмотрела в ее сторону. Келлис же просто наблюдал за ней с беспокойством.
— Несвязанная, — резко произнесла Квист. — Тоже вернулась? Не могу представить, зачем. Я слышала, ты была позором на поле боя. Тысячи верных погибли из-за твоих ошибок.
— Я следовала Воле нашего бога. Это Он потерпел неудачу в конце концов.
Кодал встал, его тонкие черты лица исказились в гримасе. — Следи за языком, Титан…
— Нет, пусть говорит, — властно махнула рукой Квист. — Иди, садись, расскажи нам об этой неудаче.
Габби не подошла ближе и не села. Она была выше их на несколько футов. И только этот факт давал ей силы смотреть на них всех сверху вниз. Внутри она чувствовала лишь нервозность, настолько сильную, что ее могло стошнить.
— Беспутный искал смерти Феликса Неварра. Мы сражались на равнинах Пакс'Врелла, и Беспутный… пал. Феликс Неварр победил Его.
— Невозможно, — пробормотал Кодал.
— Это совпадает с тем, что я слышал, — сказал Келлис мужчине. — Разве ты сам не собирал слухи? Разве твой орден лишен ушей?
Квист цокнула языком. — Действительно. Никто из моих не выжил на том поле, но слухи роятся, как саранча. Паладины уже называют его Несущим Ночь. Суеверные глупцы.
— Я… не могу поверить, что смертный противостоял Беспутному и выжил, не говоря уже о победе. Это противоречит самой Системе!
Она пожала плечами. — Невозможно или нет, но правду нельзя отрицать. Он пал от Неварра, и, возможно, умер бы от него… если бы не вмешательство.
Квист нахмурилась. — Какое вмешательство?
Габби не могла ответить. — Неварр не убивал Беспутного, — повторила она.
— Однако он умер, — медленно произнес Келлис.
— Он умер. Что могло убить Божественность?
— Только… — Щеки жреца затряслись, и его глаза расширились. — …Только другое Божество.
— Невозможно, — снова сказал Кодал, и на этот раз гнев заклокотал в нем, как просыпающийся вулкан.
— Какие у вас есть доказательства этого утверждения? — Потребовала Квист.
Габби открыла рот, но ни звука не вырвалось. Клятва сдавила ей грудь, не давая дыханию превратиться в слова. Она не могла говорить о том, что видела в том безсветном месте, где были заперты боги.
— Доказательств нет! — Закричал Кодал, встав так резко, что его стул отлетел от него. — Боги связаны своей безымянной хулой. Они не могли совершить такое!
Несмотря на боль, Габби не могла допустить этой лжи. Она заставила себя открыть челюсть. — Боги…
— Король-Остаток мертв, — прогремел мощный голос, достаточно громкий, чтобы все вздрогнули.
Габби чуть не пошатнулась, ее Клятва снова захлопнула ей рот. «Нет, она еще не должна быть здесь!»
Дальние двери открылись, и стройная женщина неопределенного возраста вошла, неся бледный посох и облаченная в белое платье, ярче одеяний иереев. Серебряная диадема сияла на ее лбу, под волнами бледных волос, тронутых сединой. Над лицом, которое когда-то выглядело чем-то средним между двадцатью и пятьюдесятью годами, теперь пролегла тонкая сеть морщин на лбу и у уголков ее широкого рта.
Окалла Марзул, Иерофант. Она посмотрела на всех, ее лицо было непроницаемым.
— Ночь, которой мы давно боялись, пришла.
Как один, они опустились на колени, и Габби быстро последовала их примеру.
— Слава Иерофанту, — пропели они хором.
— Слава – не моя цель, — сказала она, шагнув вперед и подняв Квист на ноги. Остальные последовали их примеру. Иерей была ошеломлена, словно к ней только что прикоснулось Божество. — Теперь нас заботит только выживание.
— Что означает это пустое создание, ваше Преосвященство? — Спросил Кодал. — Как могли старые боги освободиться?
Габби осторожно наблюдала за Иерофантом. Она надеялась, что женщина останется в уединении еще хотя бы несколько часов, достаточно, чтобы она успела убедить жрецов. Однако одно неверное слово их лидера – и все будет испорчено.
— Не свободны. Их цепи все еще держат их, но их влияние значительно возросло. Имара говорит правду. Она была там, когда боги делили Беспутного между собой, пожирая его Божественность, как шакалы.
Вес ее слов был как пощечина для Габби, и ее сердцебиение участилось в венах, прежде чем она заставила его замедлиться.
«Она знает?»
— Вы, кажется, удивлены, Имара. Хотя Клятвы могут связывать вас, они не могут ослепить меня. Боги выдали себя, когда забрали вас. Они не смогли бы этого сделать, если бы не забрали и Беспутного. Их законы запрещают это.
— Уранические законы. Вы их знаете.
Иерофант улыбнулась. Габби заметила иереев, с ужасом смотрящих на них обоих, но Келлис – больше всех.
— Как это могло произойти? — Спросил старик.
— Не имеющий следа переоценил себя. Он противостоял Феликсу Неварру в Инеевых Клыках и потерял часть своей силы за это.
— Неварр, — прорычал Кодал, и глаза Квист вспыхнули золотым светом. Со своей стороны, Габби старалась не радоваться.
— Да, Кодал, вы были правы все эти месяцы назад, — сказала Иерофант, опустив лицо. — Мы должны были стереть его с лица этого мира с самого начала.
— Ваше Преосвященство, мы действовали лишь с той информацией, что у нас была, и как мы могли знать, что он окажется таким могучим врагом?
— Могучим, — сказала Иерофант, ее губы искривились в ухмылке. — Да, когда Беспутный снова противостоял выскочке Нагаста, он сделал это во главе великого воинства верных. Жрецы, Паладины и Инквизиторы, работающие вместе, чтобы противостоять еретикам в Пакс'Врелле. И все же он дрогнул.
Иерофант посмотрела на Габби, и та заставила себя встретиться с взглядом женщины. Ей казалось, что ее саму очищают, снимают слой за слоем интеллектом, который Габби не могла постичь. Это длилось всего секунду, но в конце ей захотелось задохнуться.
Актерство достигло уровня 103!
— Наш величайший потерпел неудачу, и Беспутный был сражен предательством. Несвязанными.
Иереи ахнули, почти в унисон.
— Титан – – прорычал Кодал.
— Нет. Имара сама была повержена. Это было дело рук другого.
— Неварр, — сказал Келлис, его голос был слабым. Кодал выглядел ошеломленным.
— Да, и еще двое. Минотавр и дельвен оба на его стороне. Вместе они захватили Пакс'Врелл и несколько других территорий. Они строят империю, подобно древним демонам.
Квист резко вдохнула. — Трое Несвязанных. А что насчет остальных?
— Это наша главная забота сейчас, — сказала Иерофант, — и наша первая задача.
Кодал, Квист и Келлис приложили ладони к груди в жесте, который Габби смутно помнила как религиозную позу.
— Говорите, и мы повинуемся, — сказали они все в унисон.
— Пока боги помогают нам, ибо они желают, чтобы мы собрали оставшихся Несвязанных для своих целей.
— А как насчет ритуала? — Начала спрашивать Квист, прежде чем Иерофант прервала ее.
— Мы захватим Несвязанных. Боги уже нашли их для нас. Наша величайшая задача – добраться до них раньше, чем это сделает сам Неварр.
— Демон или нет, он едва ли может двигаться так быстро, как наши люди.
— Автарха нельзя недооценивать. Он быстро перемещается и появляется в неожиданных местах. Мы должны быть быстрее.
— Куда нам идти? — Спросил Келлис.
— Так нетерпеливы, — сказала Иерофант, улыбаясь старику. — Я не пошлю вас одних. В одиночку вас могли бы схватить и уничтожить, как Мивуна. По милости предвидения я спасла многих наших верных от разрушительных последствий смерти нашего бога. Они нам понадобятся для этого дела. Сколько осталось от наших орденов?
— Шестнадцать тысяч Паладинов, — доложила Квист.
— Двадцать три тысячи Инквизиторов, — отчеканил Кодал.
— Тринадцать тысяч Жрецов, — закончил Келлис. — Однако каждый день все больше отставших достигают окраин Амаранта. Немногие из них целы.
— Разрозненные основные силы или нет, мы можем их использовать, — сказала Иерофант. — У каждого из нас есть своя роль.
«Что она планирует?»
Эта мысль вызвала в ней жгучее ощущение, неописуемо холодное и обжигающе горячее, обжигающее ее кости, даже когда они были намертво заморожены. Боль пронзила Габби, словно скрученные пальцы пробежали по ее позвоночнику и вниз по конечностям. Это была ее Клятва, и она была гораздо хуже, чем просто заставляла ее молчать.
«Ей не нравится этот заговор». Она почти видела это, как серебряную нить, которая обвивалась вокруг ее конечностей, прежде чем увести в небеса. Нити марионетки.
Квист поджала губы, не подозревая о мучениях Габби. — Я не хочу сомневаться в вашем Преосвященстве, но должна спросить, будет ли даже этого количества достаточно против трех Несвязанных?
Иерофант положила на костлявое плечо женщины на удивление морщинистую руку. Волна расслабления прокатилась по Духу Квист. Она обмякла, ее осунувшееся лицо расслабилось, приняв выражение покоя.
— Эти планы давно приведены в действие, и хотя путь стал тернистым, мы ничего не можем, кроме как восходить. — Иерофант доброжелательно улыбнулась. — Будет ли нас достаточно? Это неверный вопрос.
— Сколько мы можем спасти от того, что грядет? — Сказал Келлис.
— Действительно. Наша цель – спасти наш народ. Это не изменилось. Ночь грядет, дети. Луны взойдут, и мы должны быть готовы к очищению, которое последует.