Глава 106.0
ГЛАВА СТО ШЕСТАЯ.
Мысли вихрем проносились в разуме Феликса – планы и тактики, которые никогда не продвигались дальше двух шагов от зарождения. Его Тело было сковано, и он даже не мог призвать свои Навыки. Давление, удерживающее багровые Узы от его ядра, запирало всё так же надежно, как его конечности были прижаты к каменному полу. Он мог рискнуть, но даже если бы попытался использовать Эмпирейские Объятия, чтобы разорвать сами Узы, Феликс пожертвовал бы защитой ради призрачного шанса. Божественное прорвалось бы, и кто знает, что сделали бы боги, получив доступ к его ядрам.
Он не хотел этого выяснять.
Феликс оглядывался, ища что-нибудь, что могло бы ему помочь, но сигильдия ускользала от него, смещаясь каждый раз, когда его взгляд останавливался на каком-либо символе. Маг Великого Замысла беспомощно бился о её странную конструкцию, не в силах выхватить из неё даже малейшего понимания.
«Узы, которые я не могу разорвать, сигильдия, которую я не могу понять… они не лгали. Эта ловушка была сделана для меня. И для неё».
Он видел свою сестру неподалеку, прижатую к земле, как и он, сияющими нитями. Главное отличие заключалось в том, что Габби легко могла бы освободиться от своих пут простым напряжением рук, если бы её не удерживало нечто гораздо большее, чем одно лишь заклинание. Её сделка, что бы она ни подразумевала, явно влияла на её способность сражаться как с Иерофантом, так и с богами.
Окалла напевала, её одеяния шелестели от внезапного порыва ветра, унося её мелодичную Песнь всё выше. Кружась вокруг неё, он усиливал силу, которую она посылала вверх, золотое сияние, опустившееся на платформу, что висела над головой, между статуями. Там, Хтоническая Звезда сияла ярче, её части медленно начинали вращаться.
— Почти пришло время, — сказала она, кивая самой себе. — Гордись, Неварр. Ты станешь частью истории. Возвращение Божественного на Континент. — Она ухмыльнулась, глядя на него. — Как волнующе.
Вокруг него три разлома увеличивались, их края разрывали воздух, словно треснувшее стекло. От них исходил жар, горячий, как в любой печи, но их центры были ледяными. Миазм выплескивался из них наружу, подобно туману, расползаясь по месту, где Феликс был прикован к центру башни. Он цеплялся за него, притупляя его чувства и вызывая дрожь в его борющихся руках и ногах, глубокую усталость, от которой он не мог избавиться.
«Мои характеристики снижаются… так же, как когда я пробрался туда раньше – эй!»
Иерофант жестом подняла клинок в воздух рядом с Феликсом. Слишком далеко, чтобы дотянуться, как бы он ни старался. Нити блестели, обвиваясь вокруг крючковатого клинка его Воли Наследника. Она улыбнулась Феликсу. — Система, покажи нам Уранические Узы.
Боль пронзила Феликса, часть смещающегося массива раздирала его. Он чувствовал, как что-то вытягивается через багровые Узы, отрывая часть от его Аспектов, затрагивая ту часть его Аспектов, которую он не мог защитить.
Власть подтверждена, Наследник.
Уранические Узы локализованы.
Внимание!
Вмешательство в Уранические Узы повлечет за собой последствия Уранического Закона.
Феликс дернулся в своих оковах. — Ах ты осел! Это не твой меч!
Окалла усмехнулась, но ничего не сказала, пока воздух вокруг них искажался.
В нескольких десятках футов над их головами в воздухе замерцали пять толстых золотых цепей. Они были массивными, простираясь к восходящим лунам, словно привязывая небесные тела к самому миру. Каждое звено было огромным и состояло не только из металла – они были сотканы из самой силы. Мертвые Земли подступали слишком близко, чтобы почувствовать что-то большее, но Феликс был уверен, что цепи были на уровне, который он не мог постичь.
Хтоническая Звезда начала гудеть.
Бессильная ярость покалывала его кожу, пока не казалось, что жар волнами исходит от него, борясь с холодным миазмом. Он смотрел на бронированную спину Окаллы, ненависть вспыхнула в его груди – только чтобы его ещё сильнее притянуло к земле. Каждый всплеск его эмоций стягивал его крепче, багровые Узы искали трещины в его защите. Хуже того, его люди черпали его силу в большем количестве, чем когда-либо прежде. Что изменилось сейчас? Что именно представляли собой Узы Товарищества? Были ли это просто связи, которые он сформировал со своими людьми? Те, что расширялись с каждым вздохом, углубляя свою тягу, как будто он устанавливал Связи с тысячами. Как? Что изменилось?
— Ты пахнешь Побуждением, — сказал ему Первородный в глубинах Гариона, а боги называли его «не совсем Божественным».
«Что всё это значит?»
Окалла сделала жест, и тысяча золотых нитей проявилась, каждая привязана к отдельной части острова, парящего над головой Феликса. Всё сооружение изменило свою траекторию, вращая Хтоническую Звезду на себе – прежде чем оно зашаталось, и вихревой гул Звезды прервался. Иерофант зашипела от боли, когда нити вырвались из её хватки.
Нет.
Близнецы протянули свободную руку к острову, золотые нити стали ярко-металлически-синими. По мере того как разломы становились всё больше, расколотая ткань Материального Плана растворялась, разломы сливались друг с другом, поскольку присутствие Божественного становилось сильнее с каждой секундой.
Мы Направим Этот Момент.
Окалла сжала челюсти, но отступила, сложив руки на своём алебастровом посохе. Феликс даже не мог насладиться её очевидным разочарованием, потому что к Близнецам присоединились Ноктис, Йеро и Веллус, каждый из которых протянул руку, чтобы направить Хтоническую Звезду.
Гул устройства усилился, приобретая многомерность, которая распространялась сразу на дюжину октав. Точка света собралась на ведущем крае Звезды, ярчая, пока не стала соперничать с солнцем и лунами вместе взятыми, прежде чем вырвалась наружу неугасимым лучом.
Прямо к первой цепи.
Сияние луча затмило землю вокруг, обжигая Феликса, словно он стоял рядом с открытой печью на поверхности солнца. Он вонзился в Титанические цепи, прожигая металл, и медленно золотые цепи начали обугливаться.
Небо потемнело, Кровавый Шторм усиливался, пока не запульсировал багровыми молниями. Гром ударил, за ним быстро последовали безумные рёвы кошмарных ужасов и плотское растяжение Сосудов Божественного.
Ты Чувствуешь Это? — спросил Йеро, подняв своё угловатое лицо в воздух. — Мы Стоим На Пропасти!
Ноктис рассмеялась, и Веллус затрещал, словно в эхо. — Скоро Мы Снова Вздохнём Свободно!
Феликс не мог этого допустить.
Хтоническая Звезда не спешила с разрушением цепей – Уранических Уз, или как там их называла Система. Это было благословением. Это давало ему время подумать.
«Давай же!»
Что у него было? Он не мог двигаться, не мог атаковать; всё, что у него было, это его голос, его мысли и…
Его связи.
Феликс чувствовал своих людей вокруг себя, широко раскинувшихся по городу. Они черпали его силу через свои Узы, но некоторые – больше, чем большинство. Его друзья сражались со своими врагами с яростью, которую Феликс мог уважать. Мог ли он найти свой ответ с ними?
Он сосредоточился. «Мерцание».
Алистер и Атар сражались в небесах, оба окровавленные и в Горении. Панцирь из красно-золотой чешуи покрывал Алистера от запястья до плеча, когда он пронзал своей рапирой Мастерской работы шкуры дюжины богоробов. Те лопались, их тела выжигались столпом синей силы, прежде чем он закружился, его синие одеяния развевались среди белых языков пламени, расцветавших вокруг корабля. Атар вырвался из них, паря на хвосте кометы из раскалённого света. Его скелет, чёрный как ночь среди белых облаков пламени, голыми руками рубил набегающий Прилив споромух и Плотяных Облаков.
слушайте наше пламя, пустые рабы! Небо наше!
Волна испепеления распространилась от Атара и Пламени, набирая силу с каждым поглощённым богорабом.
«Мерцание».
Элоуэн была на другом корабле. Она взялась пилотировать один из сумаранских аппаратов и маневрировала в хаосе, пока её Том пролистывал светящиеся страницы над её головой. Пушки стреляли, каждый выстрел пробивал череп или грудь богораба, пока она разворачивала корабль сложными и, откровенно говоря, невозможными манёврами.
«Мерцание».
Харн пробивался сквозь вражеский корабль, члены Когтя и легионеры рядом с ним, их глаза светились сине-белым.
«Мерцание».
Иви и потный Локис отбивались от монстров в особняковом районе с великанами и народом наг. Штыки были на передовой, а Песнопевцы управляли ими, защищая их тыл.
«Мерцание».
Неподалеку от Иви, Весс по какой-то причине держала оборону с Инь и Мервином. Все они метали свои Навыки и заклинания – не во врага, а в сам барьер. Он дрожал под их натиском, когда баллисты и согласованные удары легионеров обрушивались на его непроницаемую поверхность.
«Пит?»
Феликс увидел его, устроившегося в защищённой впадине и охраняемого дюжиной легионеров. Перебинтованный, но без сознания, спина тэнку была испачкана красным, где его рана всё ещё кровоточила.
«ПИТ!»
Его Фокус усилился ещё больше, теперь он черпал силу из своего Навыка Возвышенное Сопряжение. Феликс мог сказать, что его друг всё ещё дышал, даже что его Здоровье медленно увеличивалось, но белые шрамы зигзагами пересекали неперебинтованные участки его спины, распространяясь на одно из его правых крыльев. Молния Веллуса истерзала его.
— Огонь! — Крикнул кто-то.
В барьер полетели новые Навыки, легионеры работали в тандеме, их сила обрушивалась на невидимую защиту. Он дрожал, но не из-за них.
«Мерцание».
Феликс нашёл Арчи, тяжело прислонившегося к барьеру, его глаза кровоточили, а пальцы были стёрты до крови. Члены Когтя пытались оттащить его назад, но он оттолкнул их.
— Первобытный Дрейф!
Арчи затрясся, его тело завибрировало, и барьер задрожал, прежде чем вспыхнул, отбросив его на несколько футов назад. Он медленно поднялся на ноги, упираясь локтями в обломки, и вытянул свои окровавленные пальцы.
— Первобытный Дрейф!
«Мерцание».
Феликс отстранился. Он не мог смотреть, как его друг причиняет себе боль. Он переключился на Бифа – и Ящера.
Его друг носил Хэллоу как броню, а Матриарх Острокрылов прикрепилась к его спине, почти слившись с кристаллическим нагрудником. Ящер был абсолютно массивным и носил относительно мало, за исключением пары светящихся мечей на поясе. Его оранжево-голубая чешуя блестела в тусклой пещере, где они обитали, и он был полностью сосредоточен на каком-то Навыке.
Пара притянула его, поток неожиданных эмоций через Связь. Много страха, паники, но больше всего – любви. Феликс вздрогнул от удивления, его сознание чуть не оторвалось от Бифа, когда он посмотрел на возвышающегося Ящера.
«Что здесь происходит?»
Перед ними был огромный цилиндр, легко размером с дюжину зданий, и густо испещренный золотой сигильдией. Левая рука Ящера наполнилась оранжевой Маной, покрывая её, как густая жидкость, и он открыл часть конструкции, цепляющейся за золотую сигильдию. Другим когтем Ящер вытащил кусок кожи из мешочка на поясе. Он сиял, гораздо ярче, чем что-либо ещё в этой пещере.
— Ух ты, как ярко, — сказал Биф.
Феликс поморщился от золотой силы кожи. Он видел подобное раньше в обрывке ткани, который когда-то принадлежал Беспутному. Часть смертной Регалии Божественного, наполненная мерой прежней Значимости мёртвого бога.
— Держи это открытым, — сказал Ящер, кивая на жёлто-бело-зелёную конструкцию. — Мне нужно быть очень осторожным здесь.
— Я… я не испорчу это? — Спросил Биф, звуча странно нерешительно.
Ящер улыбнулся. — Я тебе доверяю.
Вместе они поместили Регалию в центр сложной конструкции. Частицы вещества висели в воздухе, и странные вещи, похожие на вены, тянулись вверх по этому массивному каменному Столпу, переплетаясь с золотыми сигилами и солнечными лучами, инкрустированными в основание.
«Они подо мной, – понял он. – … Под самим дворцом». Что означало, что они были в ловушке. Так же, как и другие были удерживаемы снаружи. «Что они делают?»
Странная конструкция загудела, когда Регалия встала на место. Её тон превратился в высокий визг, когда сила потекла в эти вены, поглощая кусок кожи и втягивая его в себя. Кожа погрузилась в Столп.
— Когда я активирую это, мы должны бежать так быстро, как только сможем. — Ящер провёл когтями по части своей конструкции, подстраивая её части, которые сдвигались, как лапки насекомого, втягивающиеся внутрь. — У нас будет около тридцати секунд после того, как я это сделаю. Это всё, что я могу отсрочить. Если мы двинемся к дальним туннелям, возможно, мы будем в безопасности. Та структура, о которой я упоминал…
— Я знаю. Ты уже объяснял.
— Мы сможем это сделать? — Спросил он. — Ты достаточно быстр?
— Многоножка – да. — Биф сглотнул, страх пронизывал его, но в нём была и железная полоса Силы. Он положил руку на руку Ящера. — Мы должны это сделать. Ты тоже это чувствуешь. Все в беде.
Ящер закрыл глаза. — Чувствую.
— Тогда садись. — Биф вскарабкался на спину гигантского Восставшего, и Ящер последовал за ним. Он был так велик, что это было похоже на взрослого, сидящего на детской игрушке. Многоножка сдвинулась, подползая к пульсирующей конструкции. — Как только будешь готов.
Ящер сглотнул. — Высокоточные Мины.
Конструкция вспыхнула, и те вены так сильно сжались, что камень треснул.
— Держись крепче, папа! Хэллоу! Беги!
«Папа?»
Феликс вздрогнул, придя в себя от чистого удивления этим словом, когда оно эхом отозвалось по его связи. Он моргнул своими истинными глазами, глядя на монстров, которые его окружали.
«Ящер – это папа Бифа?»
Мир зашатался, и башня подпрыгнула вверх. Взрыв эхом донёсся снизу, словно тысяча громов ударила одновременно. Его сила сотрясла воздух, и башня опустилась на десятки футов, ударив Феликса подбородком о твёрдый камень и потряся богов.
Что Это Такое? — потребовала Ноктис.
Эн'Крид застонал, дым валил из основания далеко, далеко внизу, когда он медленно накренился в сторону. На короткий миг Феликс подумал, что всё сооружение рухнет, но его падение было остановлено скоплением пристроек, которые поддерживали его толстое основание.
Иерофант! — прогремели Близнецы. — Объясни Это!
Сигильдия вокруг Феликса мерцала и отказывала, пока Окалла бегала, её Воля врывалась в части массива, пытаясь восстановить их. Иерофант выругалась, и Феликс ухмыльнулся. — Не знаю. Что-то случилось!
Очевидно. — Йеро выглянул с края башни, теперь наклоненной под таким острым углом, что Феликс мог бы соскользнуть, если бы не был связан. — Благословенная Скверна. Проходят ли Канализации под Этой Проклятой Башней?
Прозвучал второй взрыв, и Эн'Крид снова опустился, но угол не изменился.
Разломы мерцали.
То, что когда-то было большим, единичным порталом, теперь снова разделилось на три, поскольку расколотые края начали слегка заживать. Их усиленные Сосуды, такие большие и наполненные мощью, истончились, как стекло. Крики богов накладывались друг на друга, пока Окалла плела свои золотые нити.
Незамеченный и без присмотра, Феликс напряг руки.
В его Узах появилась слабина.