Глава 98.0

Глава 98.

Его Голод начал кормиться.

Первым делом в него затянуло осыпавшийся пепел с поврежденных конечностей Твари. Он собрался внутри вращающегося ореола его Голода, и Феликс впервые ощутил трепет силы, когда тот был поглощен. Не было никаких цифр, никакого счетчика в уведомлениях, но каждый кусочек плоти из Эссенции, казалось, укреплял что-то глубокое и первобытное внутри его ядер.

— НАКОНЕЦ-ТО! — прогремела его бездна. Она взревела, вторя по силе и тембру дикому вою Твари. — ПИРУЙ!

Тварь восстала со всей доступной ей мощью. Плоть из Эссенции хлестала наружу, выпуская лезвия, нацеленные на навыки и ядра, но промахивалась. Каждая атака натыкалась на несокрушимый бастион воли Феликса, и хотя это стоило огромных запасов Маны и Выносливости, он продолжал стоять. Непоколебимый.

— Ты моя, — прошипел он.

— Глупец!

Выкрикивая свой вызов, череп Твари раскрылся, подобно бутону; её смятое лицо внезапно превратилось в дрожащий туннель, ведущий куда-то в иное место. Шум вырвался на свободу, отбросив Феликса на шаг назад и заставив его Духовное Древо зазвенеть. Его Разум, Тело и Дух содрогнулись, словно каждый из них оказался во власти яростного урагана.

Это был взрыв звука, выхваченный из самого Гобелена Творения, разорванный и вывернутый наизнанку, пока его атональный скрежет не впился в ткань всего сущего. Диссонанс, захваченный и превращенный в оружие так, как он не чувствовал со времен Пасти. Он окружил его, вгрызаясь в облик Феликса, словно голодные волки в беззащитного ягненка. Однако их щелкающие челюсти приносили лишь ослепительную боль и шипящий разлад, ливень красно-золотого пламени и сине-белых молний. В глазах побелело от этой агонии.

— И это всё? — Спросил он, заставляя свой голос звучать ровно, несмотря на боль.

— Невозможно! — слова посыпались из пасти Твари, когда её череп захлопнулся. — Ты выдержал пагубный беспорядок самого Мироздания. Смертный… Должно быть, Иссушенный приучил тебя к его порче.

— Что? Нет, — Феликс проигнорировал боль во всем существе и заставил себя сделать еще два шага по главной ветви своего Духовного Древа. Каждый шаг отдавался глубоким, проникновенным звоном. Атака Твари всё еще бушевала вокруг него, кружась и впиваясь в Феликса.

Она не пустила кровь, но вырвала куски его Эссенции. Они вспыхивали вокруг него цветами его ядер, мечась между его конечностями и массивом у ног. — В лучшем случае Первородный Иссушающей Пыли дал мне прилив сил. По сравнению с этим, это – ничто.

Дюйм за дюймом Тварь погружалась всё глубже, увлекаемая вниз Печатью и Владыкой Плоти, пока её края не коснулись расширяющегося, сияющего ореола вокруг его ядер и Голода. Она завизжала, её голос рассыпался на тысячу отголосков, перекрывающих друг друга.

— Ты – ничто! Отпусти меня, или познаешь гнев всех богов! Ты переступаешь порог, из-за которого нет возврата, Ним! Война или нет, Элизийские Залы никогда не одобрят такую глупую, ребяческую попытку!

— Ты отстала от жизни, — сказал Феликс севшим голосом. — Война закончилась Эпохи назад.

Тварь вздрогнула. — Что?

— Кузня Демона!

Феликс проигнорировал замешательство божественной частицы и вместо этого мобилизовал свой Уникальный навык, вцепившись в Диссонанс, который Тварь обрушила на него. Он собрал его вокруг себя, сжимая яростную атаку в тисках своей способности и на наковальне своей Воли, пока та не засияла красно-золотым светом – но на этом он не остановился. Он также потянул за очищенные вибрации, что обитали в его двойных ядрах.

На стыке его «Ядра Грозового Пламени» и «Ядра Кардинального Зверя» похожее на жидкость пламя обоих колец терлось друг о друга, как кремень и сталь, высекая искры Гармонии и Диссонанса. Эти искры наполняли его месяцами – постоянная вспышка какофонии, которая впеклась в каждый дюйм пространства ядра Феликса.

Он чувствовал это и раньше, когда погружался глубоко в свой Голод и визуализировал свой развивающийся внутренний мир, но никогда не знал, что с этим делать. Теперь же к нему пришла идея, рожденная беспощадной атакой Твари и его собственным отчаянным изобретением.

Феликс выковал оружие.

Кулак, когтистый и чешуйчатый, сформировался среди ветвей его кристаллического насеста. Он шипел красно-золотым пламенем и искрил сине-белыми молниями, однако в его облике доминировало яркое фиолетовое свечение, которое, казалось, тянулось из самых краев его Голода.

[Кузня Демона достигает 43 уровня!]

…

[Кузня Демона достигает 54 уровня!]

[Ранг Подмастерья!]

Вы получаете:

+Снижение расхода Значимости при ковке!

+5% к ВОЛ

+10% к НАМ

Волны мощи исходили от кулака, подобно цунами, но он не двигался. Феликс делал всё возможное, чтобы удержать его там, воплощенного в пространстве ядра чистым, невероятным сочетанием Уникального навыка и Силы Воли, превосходящей частицу Божественности. Тварь отпрянула от него, её плоть из Эссенции дергалась и разлеталась, как масло от мыла или как песок на вибрирующем металлическом листе.

— Ты владеешь Диссонансом и Гармонией… вместе? Как? Ни один смертный не может придавать форму Диссонансу! Ни один!

— Да, разве я не говорил? — Его Голод взревел, и его притяжение переросло в огромный, неотвратимый прилив. Феликс сверкнул своими ослепительными клыками. — Я особенный.

Огромный, сотворенный кулак раскрылся, явив массивное, пылающее синее око в центре ладони. Сапфировое сияние заполнило пространство ядра Феликса, а волна великолепной музыки наполнила каждый его дюйм. Он оторвался от земли, удерживаемый вибрациями столь чистыми, что он больше не понимал, где заканчивается он сам и начинается мир.

«Мать твою!» Феликс тонул в ощущениях; его Восприятие и Сродство были настолько переполнены, что он едва мог отличить верх от низа. «Что это такое?»

Нового уведомления о навыке не было, лишь сотрясающее реальность присутствие его безумной новой способности. Смутно, сквозь нарастающий гул славного, возвышенного концерта, он слышал ярость Твари.

— Йеро! Сива! Близнецы! Даже темноглазый Авет придет за тобой, если ты осмелишься поглотить Божественность!

Огромные пласты Твари падали в ореол его Голода, разбираемые его титаническими силами, чтобы присоединиться к реке искр, Эссенции и Маны, что текла вокруг него. Тем не менее, она сражалась: череп и большая часть её туши напрягались, пытаясь удержаться над неизбежным падением. Феликс тоже напрягался; пот катился с его ложного лба так же обильно, как его ядра источали свою мерцающую песнь – он вкладывал в это усилие всё, чем был, противопоставляя Разум, Тело и Дух силам Твари. Несмотря на всю свою уверенность и мощь Силы Воли, даже внутри кокона своей собственной громогласной симфонии он едва удерживал позиции.

«Глупая. Чертова. Божественность!» Каждая мысль пробивала его Разум, словно удар молота, вгоняя Тварь всё ниже. «Просто! Сдохни!»

— Больше, чем Ним. Первородный… Нет. Ты не можешь им быть. Им не позволено!

Из всего прочего именно это пробилось сквозь трансцендентную песнь, в которую был окутан Феликс. — Ч-что? Что не позволено?

Но Тварь была уже выше слов; её продырявленный череп и впрямь начал разрушаться, когда мощное двойное давление его Голода и Владыки Плоти сжимало и тянуло её. Существо могло лишь выть, бессловесно и первобытно. Звуками более острыми, чем любой клинок, пока Гармония и Диссонанс сплетались воедино так быстро, что Феликс едва успевал это осознать, не говоря уже о том, чтобы остановить.

— Анафема! — слова вырвались из рассыпающегося черепа, рожденные на нотах его нарастающей песни. — Частица или целое, всё это божественно! Я – Ноктис! Я – Королева Ночи!

Последние слова Твари вырвались из сокрушительной хватки его Голода – вздох, который, тем не менее, обрушился на Феликса, словно ушат ледяной воды на спину.

— Я правлю пространством между светом…

Её плоть из Эссенции исчезла.

— …и тьмой…

Затем она пропала. Поглощена.

[Новый Титул!]

[Пожиратель во Тьме (Уникальный)]

[Вы спустились в глубины и вернулись, сокрушив еще одного врага. Ваш Голод становится всё сильнее. Раскрой свою пасть, Первородный Восходящий! Кузня Демона теперь может напрямую обращаться к ресурсам, которые ваш Голод поглотил, но еще не переварил!]

Словно перерезали нить – массивная рука над ним исчезла. Песня, которую она несла, оборвалась так внезапно, что тишина отозвалась почти физической болью, а вся конструкция растворилась в струях ослепительного света. Феликс остался стоять на коленях на вершине своего Духовного Древа, вцепившись в опаловые кристаллы его ветвей, чтобы унять дрожь.

— Что это, черт возьми, было? — Спросил он, и, поскольку у Континента было паршивое чувство юмора, Феликс ощутил новую, глубоко тревожную ноту, пронзившую его чувства. — Да вы издеваетесь.

Мир снаружи заколебался – ощущение, которое Феликс, пропитанный бесчисленными вибрациями недавней битвы, мог уловить даже из своего пространства ядра.

— Феликс! Происходит что-то плохое! — Его связь с Питом вернулась в полную силу, теперь, когда Тварь исчезла.

— Ага, — хотя его Сродство было почти оглушено обилием недавних событий, он чувствовал резкий всплеск благоговения и страха Весс. — Разумеется.

— Феликс! Чт… что-то… черт, моя голова! Что-то нападает на нас!

«Биф». Если он снова очнулся, значит, нужно проверить его ядро, не говоря уже о том, что там снаружи. Феликс огляделся, пытаясь осознать всё, что изменилось в его пространстве ядра; увидеть, остался ли хоть след от Твари. Он ничего не чувствовал, но в ушах всё еще звенело. Он не получил уведомления об убийстве, но его Голод поглотил Тварь. Верно? «Черт подери!»

Он рискнул. Феликс выбросил себя из пространства ядра в свое физическое Тело, обнаружив, что окружен сложным массивом, вырезанным из прочных корней и мерцающего золотисто-серебряного света. Его друзья были рядом, они собрались у края массива и с бледными лицами смотрели вдаль.

Пит вынырнул из его Духа, приземлившись рядом с ним в тихую воду. << Эти тени выглядят как-то неправильно.>>

<< Так и есть,>> Феликс всмотрелся сквозь сияющие огни корней Анимы Изобилия; Печать Разлома снова была полностью активна впервые за целые Эпохи. Но… Духовное Древо пожертвовало частью своей мощи Феликсу, чтобы поймать Тварь, и Печать не была идеальной. Там, между сияющими сигилами и глифами, шагах в ста, тени бурлили. Вспучивались.

Разрывались.

Из этих прорех изливалась тьма – субстанция, далеко превосходящая студенистые тени глубин; из нее выползали фигуры. Глубоко внутри Феликс почувствовал знакомую пульсирующую боль серебряной нити, которая теперь была оборвана. Фигуры были окаймлены ужасным фиолетово-синим светом, наполнявшим их глаза и очерчивавшим их формы настолько четко, что Феликсу даже не нужно было использовать свое Прожорливое Око, чтобы опознать их всех.

<< Наги?>> «Нарушенная Клятва. Дерьмо». Он оглянулся туда, где боевые наги в замешательстве смотрели на выходящую армию змеелюдов. << Вы знали? Это было спланировано?>>

Грубое лицо Лавикса превратилось в маску ужаса. << Нет. Нет, мой господин. Этого не может быть.>>

Это был портал через затененные пограничные пространства, последний акт мятежа Твари. Поэтому, когда появился абсолютно массивный змей с глазами, горящими фиолетовым огнем, Феликс не удивился. Напротив, вид его неистовых движений, так похожих на самого Фатома, вогнал шип глубокой, ужасной вины в его грудь. «Как это случилось?»

<< Бог Грома и Пламени!>> – взревел Глубинный Король, и его Затонувший Оберег соединился с оберегом Феликса. Аура извивающихся щупалец венчала голову абиссального змея – ореол мерзкой слизи, который был визитной карточкой Твари. << Твой час расплаты настал! Дети! Корни!>>

В тот же миг целая армия народа наг бросилась врассыпную, направляясь к каждому светящемуся корню, который они могли найти. Ятаганы и трезубцы рубили и кололи, высекая искры из могучих корней, что, тем не менее, причиняло боль Духовному Древу. Он почти чувствовал это.

<< Я же говорила!>> – прошипела Исла. << Предательские змеи!>>

<< Мы должны их остановить!>> – сказала Весс, напрягая ноги, словно собираясь броситься в погоню… когда боевой нага рядом с ней забился в конвульсиях.

<< Мой король?>> – успел сказать Лавикс, прежде чем Весс издала удивленный возглас боли. Каждый из боевых наг согнулся пополам, их гуманоидные части внезапно и ярко окрасились в фиолетовый. Когда они выпрямились, их глаза горели безумным фиолетовым пламенем.

<< Лавикс?>> – спросила Весс, до белизны сжав пальцы на своем копье.

<< Мы служим Глубинному Королю, Сосуду Ноктис!>> Они говорили и двигались как один, метнувшись к Весс с единственным желанием в своих Духах – убить.