Глава 42.0

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ.

Феликс тяжело оперся о перила, молясь, чтобы они не сломались.

Он устал, но это была скорее усталость Разума, нежели Тела. Официальные дела с Карисом заняли у него часы. Его не было несколько дней, и в городе накопилось много работы, хотя большую часть бюрократической волокиты легко уладил его Канцлер. То, что Феликсу нужно было сделать, оказалось гораздо более личным и актуальным. Он провел эти часы, беседуя с различными группами в своем городе: ледяными великанами, Хенаари, Легионом, Певчими, даже иттинами и народом наг. Каждая группа внимательно слушала, как он излагал свою историю, объясняя, что им нужно делать.

И каждая группа согласилась без колебаний.

Феликс крепче сжал перила, отчего по их поверхности пошли мелкие трещины. Он заставил себя ослабить хватку – разбитое новое ограждение балкона не избавит его от стресса и не снимет с него вину. Он дал своим людям необходимую информацию, и они согласились по своей воле. Феликс лишь надеялся, что сможет выполнить свою часть сделки.

Теперь он был рад вернуться в свои комнаты, откуда открывался вид на Элдертрон с балкона, который он высек в скале не более часа назад. Долгое время он не мог воздействовать на камень, из которого состояла скала вокруг его Цитадели, но после возвращения из Левантира это стало так же легко, как дышать.

«Грандмастер – это и вправду другое измерение».

Хотя, он ведь и не был обычным Грандмастером, не так ли?

Балкон выступал на десяток ярдов от скалы, выкованный из нового демон-камня. Он выглядел почти так же, как дома в районе Подножие, расположенные на несколько сотен футов ниже, но был на порядок плотнее. Прочнее, как он предполагал, хотя еще не испытывал его. Феликс не торопился с его проектированием. Обычно его стиль был прочным и простым – слово «грубый» определенно было бы уместным. Но этот был вдохновлен балконами, которые он видел в Цитадели Источника и Цитадели Сокрушителей Чешуи.

Он был изящен: нижняя часть выгибалась наружу, образуя узорчатый «живот», прежде чем подняться в балюстраду из тонких арок, напоминающих ему выдувное стекло. Он даже затемнил плитку под ногами, превратив обычно мерцающую поверхность в матовую текстуру, разделив ее на отдельные шестиугольные плитки. Более опалесцирующая природа демон-камня оставалась на перилах и внешней кривизне, и она ловила свет летнего солнца, словно драгоценный камень. На балконе было очень мало, всего два стула, которые он высек из дерева. Они были отдельно стоящими и легко перемещались, как и стол между ними. На его полированной поверхности лежали остатки еды, принесенной из кухонь, которые Карис когда-то обустроил.

Позади него высокая арочная дверь вела в его апартаменты – легко в десять раз превышающие размер его дома во Флориде. Там было две гостиные, три спальни, кабинет, банкетный зал и даже миниатюрная библиотека. Однако все это было пусто. Он так мало времени проводил в Элдертроне, что Феликс никогда не успевал все обставить.

«Изменится ли это, если мы выживем?»

Он сделал балкон от скуки, но в основном ему хотелось увидеть свой город. Теперь он бурлил жизнью, улицы были полны людей в лучах предзакатного солнца, они двигались по Чешуе, Крыльям, даже по Хладному району и Рейвенсхолду. На дальнем конце жилые и коммерческие кварталы простирались за пределы первоначальных бастионов из демон-камня. Они теснились вокруг высокого сооружения на далеком холме – Евфонии. Это была школа, где Зара и ее люди обучали гармоникам его растущее население. Население, которое он должен был защитить.

Его Разум перебирал идеи, перемещая фигуры по ментальной карте, которую он и его друзья построили. Ему нужно было многое организовать, столько нитей сплести в то, что им предстояло совершить. Рука пересекла его грудь, обнимая его сзади.

— Дыши, Феликс.

Он откинулся в объятия Весс и выдохнул. — Я дышу.

— Нет. Ты задерживал дыхание последние две минуты.

Он обернулся. — Правда?

Весс всмотрелась ему в глаза, и свет отразился от золотого кольца в ее темно-карих радужках. — Ты на взводе. Доверься своим людям. Мы все работаем ради одной цели.

— Знаю, — он позволил усадить себя в один из двух стульев. Весс села в другой, все это время держа его за руку. — Рассказывать людям лишь часть плана мне не по душе. Они должны знать все, во что ввязываются.

— Они знают достаточно, чтобы сделать осознанный выбор. Мы позаботились об этом.

Весс отказалась от своей арканитовой брони, когда они встретились на поздний обед, и теперь была одета в свободную блузку и струящиеся брюки, которые облегали ее бедра, но оставляли суставы свободными для движения. Ее смуглая кожа не казалась такой темной по сравнению с его черной чешуей, как и ее каштановые волосы, заплетенные в толстую косу, не казались менее медовыми по сравнению с его черными, как полночь, локонами. — Рассказать им больше означало бы подвергнуть опасности всех. Этот план должен оставаться раздробленным.

Феликс провел свободной рукой по лицу и протестующе застонал. Весс лишь улыбнулась ему.

— Зачем ты это делаешь? — Спросил он.

— Что делаю?

— Заставляешь меня чувствовать себя лучше. У меня тут был отличный сеанс мрачных раздумий, и все такое.

Ее улыбка стала ярче на несколько сотен ватт, на щеке появилась ямочка, отчего он обрадовался, что уже сидит. — Ты выбрал ухаживать за мной, Император Неварр. У всех выборов есть последствия.

Смех вырвался из его груди, и Феликс почувствовал, как последние остатки его кислого настроения улетучились. — Император. Почему это не звучит так плохо, когда это говоришь ты?

— Почему это звучит плохо, когда это говорят другие?

Феликс прикусил губу. — Не знаю. Казалось бы, я должен был привыкнуть ко всем этим Титулам.

— Я думаю о них как о новых инструментах, с помощью которых мы можем лучше служить нашему народу. Молот, токарный станок, а⁠…

— Оружие.

Она кивнула, но ее улыбка померкла. Однако, несмотря на ее повседневную одежду, ее копье все еще стояло, прислонившись к дверному косяку, в пределах легкой досягаемости. — «На войне или в мире оружие остается под рукой, чтобы напоминать как Угрозам, так и союзникам».

— Кто это сказал?

— Моя матушка.

Феликс нежно сжал ее руку. — Как ты себя чувствуешь после Сунары?

— А, ну. Мы… После всего, что произошло, битвы и Манакорабли, встреча с городом химер в штормах, а потом боги… — Весс покачала головой. — Многое пришлось пережить.

— Химеры. Я все еще удивлен, что их было так много. Но рад, — сказал Феликс.

— И я тоже. Они были исключительно полезны во время нашей битвы против Ноктис и Веллус, как и сильфаэны с корваа. Их Рас было больше, чем я видела где-либо еще. По моим исследованиям, сильфаэны почти вымерли, и даже корваа были на спаде. Я была счастлива, что оказалась неправа.

— Лично я не мог поверить, что Эстрид и ее дети все еще там. Это был Шок, когда Пит рассказал мне, — признался Феликс. Это было нечто большее, но у него не было слов, чтобы правильно передать свои чувства. Вина, конечно, занимала видное место. Вина потому, что Батео погиб из-за ошибок Феликса, но также и потому, что он так и не понял, как вернуться в Пустоту и спасти их.

— Хочешь встретиться с ними? — Спросила Весс.

— Нет, не думаю, что смогу. Пока нет, — Феликс перевел дыхание. — Я рад, что они выжили. Это груз с моего Разума, о котором я даже не догадывался.

— Пит рассказал тебе, как их спасли?

— Рассказал.

— Эта Ундина могущественна. Если она может проникать в Миры с помощью Навыка, то я боюсь, что боги могут сделать с такой Властью в своем Сосуде.

— Ты не ошибаешься. Пит упомянул, что она сразилась с Ноктис напрямую. Это требует силы… и храбрости.

— Я не имела удовольствия встретиться с Несвязанными, но ее очень уважали буквально все, кто ее знал. Ее Звери-Хранители погибли, защищая ее, и Талгрим со своими последователями поступили бы так же, если бы ее так внезапно не унесло.

— Талгрим. Я слышал об этом парне. Будет ли он проблемой для Пита, удерживающего Власть в Сунаре?

— Возможно, но химеры хорошо приняли Пита. Талгрим был немного резок вначале, но после битвы со Стражами Шторма вся Сунара очень уважает Пита.

— Приятно это слышать. Он все еще ругает себя за потерю Ундины.

— Мы все ее потеряли. Теперь мы все вернем ее.

Весс сжала его руку, и он ответил тем же. Они оба сидели, тихо созерцая летнее небо и далекие багровые горы, пока прохладный ветерок обдувал скалы.

Через долгое мгновение Весс рассмеялась. Феликс приподнял бровь. — Что?

— Не могу поверить, что у тебя в Навыке Разума есть выводки.

— О. Я удивлялся, когда ты об этом упомянешь, — Феликс улыбнулся. — Ты производишь сильное впечатление.

— О, я знаю, — сказала она с хитрой улыбкой. — Если только ты не воздвигаешь статуи всем девушкам?

Феликс покраснел от воспоминания. Когда они изначально пересекли Теневые Врата в Сунару, они нашли выходной портал возле фонтана с золотой статуей Весс. Иви все еще не могла перестать об этом говорить.

— Только тебе, — признался он.

Весс широко улыбнулась. — Мой отец заказал статую моей матушки, когда они ухаживали друг за другом, знаешь ли.

— Правда?

— Чистая правда. Хотя его семья правила в Пакс-Врелле поколениями, моя матушка была ему не ровня. Она была прославленным капитаном Драгунов, известной тем, что сражалась в самых тяжелых битвах и одерживала величайшие победы. Она даже достигла Ранга Подмастерья до двадцати лет.

— О, ничего себе.

— Она была стихийной силой, — Весс улыбнулась своим рукам, все еще переплетенным с руками Феликса. — Я научилась владеть копьем у нее. Она была всем, чем я стремилась стать.

Феликс приподнял ее подбородок. — Ты и сама неплохо справляешься.

— Знаю. Думаю, она бы гордилась, — она моргнула, отгоняя блеск в глазах. — Тогда у нее было много поклонников. Мой отец много раз пытался привлечь ее внимание, и все попытки проваливались. Пока он не заказал статую.

— Ей просто очень нравилась скульптура?

Весс закатила глаза, но ее улыбка не дрогнула. — Искусство красноречиво, Феликс, и оно говорит зрителю столько же о художнике, сколько и о его объекте. Хотя мой отец не делал ее сам, он выбрал позу, которую должен был изобразить мастер, детализируя все вплоть до взгляда в ее глазах. Когда она была готова, статуя оказалась изысканной. Он выставил ее на тренировочной площадке, чтобы все драгуны видели ее каждое утро.

— И это сработало?

— Сработало. Многие в Ордене давно советовали ей ухаживать за герцогским Наследником, но это были те, кого впечатляли Титулы и богатство. Моя матушка всегда говорила, что статуя провалилась бы, как и многие другие попытки в прошлом, если бы не руки.

Весс изменила хватку, перемещая руки, пока они не зафиксировались на его чешуйчатом предплечье, как будто она собиралась его бросить. Феликс наблюдал, озадаченный.

— Моя матушка посетила мастера, который настаивал, что мой отец был чрезвычайно точен в том, как должны быть расположены руки. Именно тогда, как сказала мне матушка, она решила, что он достоин ее времени.

— Из-за расположения ее рук? — Спросил Феликс.

— Потому что он заметил, как она, и только она, клала руки на свое копье. Это было частью ее техники, архаичной, используемой только ею. Позже она сказала мне, что именно тогда она начала влюбляться в него.

— Ох, вот это да, — Феликс откинулся назад, когда Весс отпустила его руку из той же хватки, которую он теперь узнал как ту, что она использовала для своего копья. — Это довольно мило.

— Согласна.

— Моя матушка не слишком часто упоминала моего отца. Это, думаю, причиняло ей боль. Она лишь настаивала, что он был добрым человеком. Он никогда не заказывал скульптур или чего-то подобного, но моя матушка всегда любила океан, — Феликс улыбнулся потоку воспоминаний, проносящихся в его Разуме. — Она всегда хотела жить на пляже, но мы никогда не могли себе позволить тамошние цены. Когда они обосновались и купили дом, задолго до того, как появились я и моя сестра, это было максимально близко к воде, но все равно в милях от нее.

— Мой отец работал сварщиком в какой-то морской компании, занимаясь ремонтом в открытом море. Он все время был рядом с водой, но ненавидел открытый океан. Тем не менее, это оплачивало счета, и каждый вечер, прежде чем вернуться домой, он прогуливался по пляжам рядом со своей работой, собирая морское стекло.

— Морское стекло? — Спросила Весс.

— Кусочки стекла, которые волны и песок обкатывали, пока они не превращались в разноцветные камешки. Моя матушка сказала ему, что это стекло красиво, — Феликс усмехнулся. — Он брал только синие и зеленые, потому что они напоминали ему ее глаза. Насколько я знаю, она до сих пор хранит их все. Банки и банки маленьких, округлых стекол. Море, застывшее на ее каминной полке, на которое она могла смотреть в любое время.

Весс закрыла глаза. — Как прекрасно, что любовь одинакова, даже в разных мирах, — она снова открыла их и посмотрела в небо. — Как утешительно.

Долгое мгновение они вдвоем смотрели в темнеющее небо. Феликс вздохнул. Каким-то образом, незаметно для него, напряжение в его груди ослабло, словно груз, который он нес, покоился на балконе вокруг них.

Покой проник в его Дух. Возможно, это было потому, что они предавались воспоминаниям, но это напомнило ему дом его матушки. Море было горьким, а горизонт заполняли лесистые горы, но, несмотря на то, что Элдертрон был ни на что не похож из того, где он вырос, он чувствовал себя как дома.

— Я беспокоюсь, что мы можем потерять это место, — пробормотала Весс. Феликс обернулся, и она уже смотрела на него, ее золотисто-карие глаза были нахмурены, пока она кусала губу. — То, что мы планируем сделать, гораздо опаснее, чем то, что мы пытались раньше. Мы идем против Парагона.

— Мовим тоже так говорила.

— Да, и она была груба, судя по тому, что ты мне рассказал, но не совсем неправа. Но у нас есть варианты. Мы можем преодолеть наши недостатки, если сделаем все правильно.

— Список, да. Я уже отдал его Карису. Посмотрим, сколько мы сможем сделать, пока не придет время привязаться к Чаше.

— Меньше недели – это не так много времени, — сказала она.

Феликс откинул голову назад. Вершина утеса простиралась на пару сотен футов. — Думаешь, мы обречены?

Весс снова потянулась к нему, переплетая свои пальцы с его. Он снова посмотрел на нее. — Мы переживали и худшие шансы, Феликс. Думаю, справедливо будет сказать, что мы переживали исключительно плохие шансы, — она усмехнулась. — Вместе мы справимся со всем.

Феликс подался вперед, встретив ее между стульями, и на несколько славных секунд отпустил свои Беды.

Пока их не прервал деликатный стук.

Он вздохнул. — Наверное, стоит открыть.

— Или мы можем проигнорировать, — предложила Весс.

— Мне очень нравится эта идея, — сказал Феликс, прежде чем застонать. — Это Зара. И Мовим.

Без единого слова они оба встали, расходясь в стороны, поправляя одежду. Весс забрала свое копье. Через мгновение они были у двери в его апартаменты. Феликс открыл ее и обнаружил Зару и Мовим, ожидающих в большом коридоре.

Зара моргнула от удивления. — Вессилия! Я не знала… Прошу прощения за вторжение.

— Я как раз уходила, — Весс наклонилась и поцеловала Феликса. — Увидимся сегодня вечером?

Он улыбнулся. — Да. Не опаздывай.

Она вышла, склонив голову в сторону Зары и Мовим, хотя Феликс заметил, что к старому Певчему поклон был чуть менее глубоким. «Она все еще раздражена на Мовим. Ради меня».

Это лишь расширило его улыбку.

— Мы пришли поговорить, — сказала Мовим, — об Иерофанте.

Улыбка Феликса померкла, но он отошел в сторону. — Пойдемте в мой кабинет.