Глава 30.0

Глава Тридцатая.

В нижних залах Храма Элдертрона расхаживал Карис.

Тысяча и одна проблема проносилась в его разуме, каждая разложенная по отдельным категориям, чтобы он мог с ними справиться. Управление городом было его главным приоритетом, хотя на самом деле он отвечал за весь Нагаст. К счастью, Территория состояла всего из трех городов, и Харвотч был в надежных руках. Сетория была немного более спорной, но с новым лордом-губернатором было легче работать, чем с предыдущим. Не каждый мог быть таким же способным, как леди Кэл.

Торговые соглашения, запросы на строительство, заявки на изготовление – все эти мелочи управления проходили через Кариса, словно ветер в лесу. Каждая деталь отсеивалась и обрабатывалась либо им самим, либо одним из его помощников. Карис остановился у пюпитра, спроектированного под его рост, и начеркал короткое послание. В тот же миг, как чернила высохли, он прижал к поверхности светящийся штамп, оставляя сигил под чернилами. Сигил вспыхнул, собирая вокруг себя нити бело-зеленой Маны, которые стянули края пергамента внутрь, сворачивая послание в компактную форму наконечника стрелы. Оно сорвалось с места, вылетев с пюпитра в одну из множества латунных труб, вмонтированных в стену.

Карис повторил это действие, записывая заметку за заметкой, каждый раз используя другой штамп, чтобы свернуть ее и отправить в новое место назначения. Тринадцать латунных труб покрывали стену, каждая из которых была соединена с отдельной частью города, от Залов Ремесленников до Хладного района. Трубы были изобретением гномьих механиков-созидателей и стали бесценным ресурсом.

Йорун и ему подобные построили эти трубы, установив их по всему Храму и, где это было возможно, закопав под землей по всей длине города. Это было относительно просто по сравнению со сложными надписями, используемыми для изготовления штампов, и, по словам их Мастера глифов, сами по себе они были произведениями искусства.

Сеть труб не только увеличила возможности Кариса по управлению Элдертроном, но и сделала обмен информацией между ними невероятно быстрым и легким. Он вспомнил нечто подобное в глубинах своего разума, вещи такой магии и величия, что они посрамили бы эти трубы… но воспоминания были мимолетны. Величие Ним было Потеряно, его никогда не вернуть – не в том виде, в каком оно было.

Этот факт заставлял несуществующее сердце Кариса сжиматься от боли, но ничего нельзя было поделать. Прошлое навсегда останется недосягаемым.

Он мог только двигаться вперед.

ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ.

ПРИБЛИЖАЕТСЯ УГРОЗА.

Карис вздрогнул, его металлическое тело загрохотало по каменным плитам, когда голос, огромный, как Гора, втиснулся в его разум. Он проявился в виде горящих листьев и расколотых молниями стволов – образов, несущих гораздо больше смысла, чем можно было передать простыми словами, – но разум Кариса не мог справиться со всем, что было сказано. Он мог уловить лишь несовершенный перевод.

«Остерегайтесь? Атлантес Анима?», – он поднял взгляд за звездный потолок и сквозь слои Храма и утеса над ним, его чувства простирались к массивному стволу и кроне шириной в милю. — В чем угроза? — Спросил он вслух.

Ответа не было. По крайней мере, от Духовного Древа.

Сердце Теней Пробуждается!

Теневые Врата, Обозначение #5W, Активированы.

В отличие от Духовного Древа, это уведомление пришло от мантии Власти, которую он носил как Канцлер. Двумя этажами ниже что-то двигалось через Теневые Врата, соединенные с Холмами Грелдана. Его первой мыслью была команда, которую они отправили в Хасму… но предупреждение Духовного Древа заставило его почувствовать себя не по себе.

Карис оттолкнулся от земли, вылетев из своей камеры в широкий коридор. Через мгновение он достиг лестницы, спускаясь по дюжине ступенек за раз, пока его длинные ноги поглощали расстояние. Менее чем за десять секунд он прибыл в Сердце Тьмы, где девять Теневых Врат выстроились вдоль стен, каждые вырезаны так, чтобы представлять их древние пункты назначения. После долгих усилий и мастерства врата были отремонтированы – по крайней мере, с его стороны. Парные концы большинства из них все еще были повреждены или отсутствовали и требовали личного ремонта, прежде чем они могли функционировать. В настоящее время активны были только одни Теневые Врата, и мерцающие чернила портала вытекали из них, словно темный туман.

Туман вздулся, когда из врат вышла фигура, завернутая в пурпурный плащ… и тут же рухнула.

Карис осторожно приблизился. — Назови себя.

Фигура вздрогнула, но не пошевелилась. Лужа темной жидкости растекалась из-под краев пурпурного плаща, отмеченного горящим глазом и Короной – глифом Дома Неварр.

— Солдат Когтя, назови себя, — снова потребовал Карис, подходя ближе. Его металлический корпус зазвенел, когда его шаги ударили по каменным плитам. Сблизившись, он смог разглядеть, что жидкость была кровью. Карис перевернул мужчину – полуорка – когда Теневые Врата деактивировались с едва слышным, но отчетливым гулом. — Дыхание Предков.

Карис узнал его, хотя и не мог вспомнить имя, не прибегая к Анализу. «Давум. Один из тех, кого отправили с Лавиксом». Он все еще дышал, но его Здоровье упало значительно ниже десяти процентов, и, казалось, он был поражен множеством Статусных Состояний. Карис щелкнул запястьем, и из его правой руки из кости левиафана открылся отсек, обнажая несколько ярко светящихся флаконов. Он вытащил один, пульсирующий ярко-красным, и вылил его в горло солдата. Почти мгновенно Здоровье мужчины начало расти, и несколько видимых ран затянулись – но не все. Пока он наблюдал, Здоровье солдата снова начало медленно падать.

— Знание!

Призрачное присутствие проявилось рядом с Карисом, казалось, реальное, но явно нематериальное. Это был Гайст, покрытое мехом существо не выше Дварфа, одетое в древние, устаревшие одежды. — Чем могу быть полезен, Канцлер?

— Свяжись с временным Мастером алхимии. У меня есть тот, кто нуждается в немедленном исцелении.

— Как пожелаете. — С мерцанием Гайст исчез.

«Энее потребуется несколько минут, чтобы добраться до этой глубины, но я могу поддерживать его жизнь до тех пор». Хотя латунные трубы значительно помогали, у Кариса были и другие способы связи – пока это было в пределах Храма. Сообщение отправлено, и это дало ему время поразмыслить над новой дилеммой. «Почему он здесь? Где остальные?»

Несколько недель назад Феликс приказал Лавиксу и группе народа наг и солдат Когтя пройти через Теневые Врата в Холмы Грелдана. Оттуда они должны были углубиться в Хасму и проконсультироваться с Паксусом, Духом Ним, который связал себя с Анимой Изобилия. Само путешествие должно было занять не более недели, но никаких вестей не было… до сих пор.

— Что это? — Карис заметил золотой шнур, обмотанный вокруг шеи полуорка. Он запутался вокруг рукояти топора на его спине, но его металлические руки легко разорвали узел и извлекли длинный цилиндр из кости. Он загремел, когда Карис поднял его, глухой звук чего-то мягкого внутри. — Футляр для свитка.

Он провел своими чувствами по футляру, осматривая его на предмет злонамеренных оберегов, но не нашел ничего. Осторожно Карис вскрыл печать и вытряхнул плотно свернутый пергамент. Он тоже был запечатан, на этот раз воском с выбитым глифом. Лилия и Башня.

— Глиф Дома? — Карис мало знал о современных Домах Континента; земля была слишком велика, а Территории и королевства слишком разнообразны. — Знание.

Гайст снова появился. — Чем могу быть полезен, Канцлер?

— Энея уже в пути?

— Да. Предполагаемое прибытие через⁠…

— Она быстра. Расскажи мне об этом. Ты узнаешь глиф?

Бесстрастные, нематериальные глаза вглядывались в восковую печать. — За последние недели я поглотил всю информацию, представленную Маякам, а значит, и Либрариуму. Это я узнаю из «Геральдики Эпохи» ученого Мартина Ренца. Это глиф Дома Тевин из Холмов Грелдана.

Карис не знал, что Знание имеет доступ к Либрариуму Автарха… но это упрощало задачу. — Дом Тевин. Они – Принц, контролирующий область вокруг Богфельда, верно?

— Верно. Теневые Врата #5W напрямую соединяются с землями под Властью Дома Тевин.

— Хм. — Карис направил Ману тепла в кончик пальца, аккуратно разрезая восковую печать, не разрушая ее, прежде чем развернуть свиток. Он прочел его в одно мгновение, его Восприятия и разума было более чем достаточно, и глубокий Ужас поселился в пустоте его желудка. — Кровь Потерянных.

Энея ворвалась в проход камеры, с сумкой материалов в одной руке и светящимся флаконом в другой. — Где пациент?

— Здесь. — Карис встал и отступил, когда Энея опустилась на колени рядом с солдатом. — Я дал ему один Эликсир Здоровья. Высшего качества. Он немного восстановил его, но его состояние ухудшается.

— Понимаю. У него несколько Статусных Состояний, и… Что случилось? Была битва? Где остальные?

Глазные огни Кариса вспыхнули в тени его металлического шлема. — Захвачены.

— Как ощущения? — Спросила Зара. — Слишком тяжело?

— Слишком тяжело, — пожаловался Атар, потянув за металлический нагрудник, надетый на его тонкую грудь. Губы Зары сжались в смутном раздражении, и Атар махнул рукой. — Все в порядке. Я справлюсь.

— Отлично. — Она сделала несколько шагов назад, очищая начертанное кольцо сигилов у их ног. — Начинай, когда будешь готов.

«Хорошо». Атар приготовился, откидывая плечи назад под тяжестью нагрудника. Он был не очень силен, и его Стойкость пострадала с момента его перерождения, но он не лгал. Он мог справиться. — Звезды Владыки.

Четырехконечные звезды раскаленного белого Пламени проявились вокруг него. Они парили, двигаясь по его Воле, пока не совпали с надписями у его ног. Широкий Круг, пересеченный спиральным узором сложных сигилов, начал светиться, когда сила его белых Звезд направилась в него. Звезды не исчезли, но уменьшились, когда свечение Сигильдии распространилось внутрь и достигло ног Атара.

— Откровение Аструма.

Сияющая Корона проявилась вокруг Атара, такая же большая, как Круг, и состоящая из нескольких шипастых зубцов, соединенных кольцом горящего золотого Пламени. Она вращалась все быстрее и быстрее, по мере того как на внешних краях появлялись новые Звезды Владыки… и в нем поднялось некое высокомерное безумие.

«Теперь изгнать эту пылающую птицу!»

Корона схлопнулась внутрь, погружаясь в металл его нагрудника и зажигая его Сигильдию. Атар тоже упал внутрь, его сознание погрузилось в его ядро, преследуемое пылающими линиями его вдохновенного массива. Он тяжело приземлился, но его мышцы поглотили удар с грацией, на которую его физическое тело никогда не было способно.

ах. Еще одна попытка. Это… четвертая?

— Третья. — Атар выпрямился, его обсидиановые кости все еще были видны под слоями белых, эластичных мышц. Столь же белая мантия и плащ свисали с его исхудавшей фигуры и развевались на горячем ветру, который бесконечно струился внутри его ядра.

это никогда не сработает, атар.

Атар лишь усмехнулся, его лицо растянулось, обнажая обсидиановые Зубья. Он шагнул вперед, вниз по узкой расщелине, ведущей дальше в его ядро. Стены были отполированным обсидианом, ребристым и волнистым от непрекращающихся ветров, пока они не стали напоминать волны больше, чем камень. Или языки монументального Пламени.

кроме того, посмотри, что я помог тебе создать.

Обсидиановые каньоны превратились в нисходящие ступени, каждый отполированный блок был отделан золотой филигранью. Ступеней было немного, но каждая из них была произведением идеальных углов и искусно выполненного искусства. Они вели к области, напоминающей амфитеатр, расширенной платформе из черного камня, сформированной в идеальный Круг. На этом Круге стояли позолоченные монолиты, испещренные сложными сигилами, которые, в глазах Атара, идеально описывали, как функционировали его Навыки.

Она напоминала его старое ядро, каким оно было до его рокового выбора прыгнуть в Высшее Пламя. Разница была в крошечных деталях, но достаточное их количество складывалось в более великое, более мощное целое. Если раньше Навыки Атара были выгравированы на прочно закрепленных обелисках, точно расположенных в храме этого Побуждения, то теперь они стояли высеченными в неровных монолитах, которые свободно парили. Их движения описывали узор, который Атар только начинал разгадывать, их нижние края волочились по отполированной обсидиановой платформе, оставляя за собой белые линии. Море Пламени поднималось из этих линий, приливая и отливая с каждым новым создаваемым узором. Источник горячих ветров, которые вырывались из его ядра.

Над всем этим было открытое небо, темное от полной ночи и залитое звездами. Две были наиболее заметны, выступая в качестве основного источника света вместо отсутствующих лун: красно-золотые и сине-белые близнецы, расположенные друг над другом и освещающие острые края его обсидианового каньона.

Внизу, в центре всего этого, была клетка. Внутри этой клетки сидела птица, полностью состоящая из белого Пламени, с нежно-алой каймой.

я не могу быть уменьшено.

— Я не стремлюсь уменьшить тебя, — сказал Атар, шагая в центр своих Навыков. Пульсирующее море Пламени расступилось перед ним, лишь развевая его мантию и плащ. — Я ищу контроля. Мастерства. И ты стоишь на пути.

Атар приложил огромные усилия, чтобы реконструировать свое ядро. Каждый его дюйм был построен его Волей и Намерением… но нельзя было отрицать, что сила Пламени помогала. Каждый кусочек Маны огня, поглощенный Пламенем, добавлялся к Мощи Атара, подпитывая его усилия и придавая больший вес и глубину каждому камню. Мини-Побуждение было полезным инструментом, но не более того. Ему нельзя было давать полную свободу.

я снова и снова предлагаю тебе мастерство, но ты отвергаешь меня. Почему, атар?

— Мастерство для кого? Для меня? Или для тебя?

мы могли бы схватить сами луны с неба.

Атар фыркнул. — Я сделаю гораздо больше, и мне не нужно, чтобы ты разбавляло мою славу.

Слова давались легко, как и уверенность, но Атар знал, что это ловушка. Его Откровение Аструма было как опасностью, так и благом, раздувая его агрессию и… чувство превосходства. Он чувствовал это, как присутствие, одновременно чуждое и до боли знакомое. Часть его самого, усиленная. Было трудно избежать эффектов, поэтому вместо этого он сосредоточился на своей цели.

Нагрудник вокруг него был разработан для работы в тандеме с формацией у его ног, и когда Атар призвал Сигильдию в своем разуме, он почувствовал, как она согревается вокруг него, словно объятия его некогда пустынного дома.

— Наслаждайся последним вкусом свободы, Пламя. — Улыбка Атара была настолько широка, что рвала его щеки, а его глаза горели кроваво-красным. — Сигильдия!

ну же, тогда! Исполни свою волю на мне, и смотри, как она снова потерпит неудачу!

Вне его ядра, в истинном мире, массивный Круг вспыхнул новой жизнью. Его Звезды Владыки исчезли, поглощенные как топливо для формации, прежде чем направить все это в его нагрудник. Массив пропел серию нот, от которых Атар мог бы заплакать, если бы его разум не был так возмущен, и эти аккорды пронеслись сквозь его существо, как приливная волна. Его Воля, Намерение и движущая потребность были сосредоточены на одной точке: изменить себя.

Новые сигилы вырвались на ступенях его амфитеатра, каждый связанный с следующим в сложной паутине. Слой за слоем надписи появлялись целиком в камне, как будто выбитые все сразу, а не вырезанные – именно так, как было задумано. Его нагрудник вздымался, становясь все теплее, пока металл не обуглил бы плоть обычного человека. Атар едва чувствовал это. Все его внимание было сосредоточено на его центре.

С мощным грохотом вокруг его ядра появилось еще два десятка слоев Сигильдии. Клетка в его центре была Фокусом, и немедленно море Пламени сместилось в пазы его массива, весело Горя, поскольку оно обеспечивало топливо для тюрьмы, которую они теперь описывали. Птица Пламени загремела в своей клетке, ударяя белыми Крыльями по обсидиановым прутьям. Вспышка энергии встретила его раскаленные перья, отбрасывая их назад.

— Наконец-то, — запыхался Атар. Его кожа снова сошла, обнажая больше кости под его руками. — Это сработало.

так и было, – признало Пламя. — это не продлится долго, атар. Меня нельзя изменить, и ты снова будешь нуждаться во мне.

— Я искренне в этом сомневаюсь.

Усталый, но довольный, Атар напряг свою Волю и открыл свои истинные глаза… только чтобы обнаружить Зару, стоящую над ним.

— Вставай! — Сказала она, строже, чем он слышал ее за целые Эпохи. — Атар!

Вокруг нее, за пределами пузыря его массива, мир превратился в инферно.

«Ах!», – Атар поднялся в сидячее положение. «Когда я упал… Неважно!», – Что мне делать?

Зара управляла своей аквамариновой Маной, и она весьма успешно боролась с его белым огненным штормом… но, казалось, не могла полностью его погасить. — Это сработало?

Атар кивнул.

— Тогда отключи массив! Он как-то питает это!

Он протянул руку, намереваясь физически сломать массив, но его рука замерла на месте. «Пламя!? Отпусти меня!»

меня нельзя изменить, атар. Я есть.

я горю.

— Довольно!

Инферно исчезло, внезапно и немедленно поглощенное Навыком Атара. Само Пламя утихло, явно довольное собой. Последний трюк, чтобы позлить Атара. И все же… массив сработал. Мини-Побуждение было ограничено надписями на ядре Атара, и усилие, которое потребовалось, чтобы приказать Пламени покинуть его разум, было гораздо меньше, чем раньше. Его Мана, с другой стороны, едва превышала двадцать процентов.

«Будет ли так дорого контролировать его в будущем?»

Зара поджала губы. — Проблемы?

— Это сработало. Сосредоточься на этом, — резко ответил Атар. Он закрыл глаза и ущипнул переносицу, прежде чем перекрыть поток от своего Откровения Аструма. Мгновенно его разум прояснился, самоуверенность сменилась тупой болью. — Прости. Да, Пламя отказывается подчиняться… но массив сработал.

Это была случайность, вероятно, остаточный эффект от того, что было до установки массива. Отныне Пламя не сможет давить на Атара, как раньше – его настроения и мысли останутся неприкосновенными. «Мне просто нужно беспокоиться о своих собственных Навыках», – размышлял он, думая об Откровении Аструма. «Если бы только прирост Мощи того не стоил».

Издалека раздался смех. Нагрудник Атара вспыхнул, и смех умолк.

— Это хорошая новость. Я теперь ощущаю усиленный поток Гармонии вокруг тебя, и это к лучшему. Пламя было источником беспокойства, даже в самые полезные моменты… но я должна напомнить тебе, что это временная мера. Она не предназначена для разрешения твоего кризиса, только для его облегчения.

— Я знаю. Я просто… — Громкий стук прервал его слова, и Атар нахмурился. — Кто там?

Зара жестом указала, и засов на двери ее кабинета поднялся. — Карис. Чем обязаны такой чести?

Будучи металлическим человеком, Атар никогда не видел Канцлера Нагаста запыхавшимся, но что-то в том, как стояла эта гигантская фигура, напомнило ему измотанного человека. Это было так же знакомо ему, как его собственное лицо, в эти дни. — Что случилось?

Глазные огни Кариса вспыхнули. — Холмы Грелдана в состоянии войны.