Глава 79.0

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ.

Власть признана!

Наследник, Автарх Нагаста, Король Акестрии, Владыка Левиафановых Глубин – добро пожаловать!

Снятие печатей с Северо-восточного Коренного Тоннеля.

Внимание!

Северо-восточный Коренной Тоннель скомпрометирован.

Обнаружены угрозы.

Обозначение угрозы: Луноликий плетёный як.

Обозначение угрозы: Луноликий терновальд.

Обозначение угрозы: Искажение Диких Дебрей

Желаете ли вы распечатать Северо-восточный Коренной Тоннель?

«Терновальд? Искажение Диких Дебрей?», – Феликс расправил плечи. — Да. Открывай.

Массивные золотые двери разошлись, выпуская поток густого воздуха, пахнущего мокрой гнилью и слизью. Порыв отбросил их волосы назад, заставив куртку Феликса затрепетать, но стоящий рядом дух-Нимеец остался совершенно невозмутим. По мере того как зазор между створками расширялся, он смог разглядеть просторное помещение, стены которого были оплетены грубыми корнями и свисающими лианами, а глиняный пол испещряли лужи темной воды. В воздухе разливалась песня, напоминающая бульканье жижи, и среди всего этого копошились сотни Луноликих плетёных яков.

Феликс жестом подозвал Пита:

— Приятель, мне понадобится Клинок.

Пит перешел в форму Тэнку; из ниоткуда возник серебряный Бардинг, под крылом которого был закреплен огромный меч. Но прежде чем Феликс успел ухватиться за рукоять, Паксус поднял руку.

— Прошу вас, Лорд Несвязанных. Позвольте мне.

Феликс моргнул.

— Э-э, ладно. Действуй.

С шелестом белых одежд фантом-Нимеец шагнул вперед, как раз когда золотые двери с грохотом распахнулись до конца. Плетёные яки взвизгнули – тонкий, пронзительный крик эхом разнесся по тоннелям, словно в амфитеатре, – и рванулись в атаку. Наступающее море из веток и фиолетового света.

— Мы что… кхм… мы так и будем тут стоять? — Спросил Биф, тяжело опираясь на свой хитиновый молот. Весс и боевые наги стояли рядом, держа трезубцы и копья наготове. — Терпеть не могу здешнее давление. Такое чувство, будто голова сейчас лопнет. Может, уже пойдем?

— Это займет лишь мгновение, — отозвался дух.

Плетёные яки были уже в нескольких футах от них, когда Паксус поднял один-единственный палец. Эту кислую, медленно булькающую песнь мгновенно перекрыли нежные звуки деревянных духовых инструментов и раскатистый гром глубоких барабанов. Сам тоннель задрожал, содрогаясь и меняясь в тот самый миг, когда ближайший плетёный як оказался на расстоянии удара когтей… и был тут же отброшен назад ярко-сине-зеленой лианой. Весь тоннель вздулся, сине-зеленый цвет поглотил чахлый, болезненно-пурпурный и серый, пока все пространство не сузилось на двадцать футов со всех сторон, когда гибкие лозы и шипы размером с машину начали разрывать всё на своем пути.

— Ох ты ж, — Феликс почесал затылок. — А ты не шутил.

Паксус повернулся к ним; его силуэт четко выделялся на фоне брызг из зараженных слизью плетёных яков, которых в этот момент давили и крошили в труху. Праведная победа ревела в его Духе, по-прежнему совершенно открытом для чувств Феликса.

— Я сохраняю некоторый контроль, находясь так близко к моей восстановленной Спутнице. Пока это длится, позвольте мне расчищать путь.

Феликс ухмыльнулся и обнажил восьмифутовый кусок резной кости – зуб из пасти младенца Первородного.

— Идет. Выдвигаемся, народ. Кто не поспевает – по коням!

Паксус сотни раз доказал свою полезность. Размах его влияния выжимал жизнь из каждого плетёного яка, встреченного ими за следующий час, даже при том темпе, с которым двигался их отряд.

Спустя час Паксус сбавил обороты – его сила угасала по мере того, как они удалялись от сферы влияния Анимы Изобилия. Тем не менее, его манипуляции самим тоннелем позволяли сдерживать поток обитавших внутри чудовищ, включая терновальдов – существ с огромными шипами, растущими из конечностей подобно мечам. Плетёные яки тоже стали опаснее, сменив облик с крошечных гуманоидов на четырех – или шестиногие варианты. Эти были гораздо быстрее предыдущих воплощений, хотя их характеристики, похоже, оставались схожими.

Когда господство фантома на поле боя поутихло, Феликс и его команда взяли инициативу на себя. Без Старейшин плетёных яков, представлявших серьезную угрозу, даже с терновальдами и быстрыми звероподобными формами удавалось справляться без труда. Феликс разминал мышцы, с размахом орудуя Клинком Клыка. Монстры падали перед ним, раскалываясь, словно поленья под крутящимся лезвием, пока не превращались в щепки. Пит парил сверху – тоннели были достаточно широкими, чтобы он мог совершать воздушные маневры, – и десятками метал ледяные молнии и мерцающие полумесяцы режущего света.

Биф и Хэллоу неслись вперед: гомункул верхом на минотавре, а быкоголовый воин – верхом на мчащейся многоножке. Биф жаловался на усталость и легкое головокружение от давления в тоннелях, но это не мешало ему обрушивать молот на всё, что оказывалось на расстоянии вытянутой руки. Каждый поверженный ими монстр вскоре окружался черным мерцанием некромантской Маны, становясь Восставшим, который сражался против своих пурпурных собратьев. Большинство Восставших погибали почти сразу – их Тела были слишком хрупкими или разбитыми, но Биф был воплощением упорства. Он продолжал свое дело, несмотря на постоянные стоны боли, вырывавшиеся у парня. Со стороны Хэллоу с безошибочной точностью летели кристаллические дротики, дробя суставы и пригвождая обрубки к земле, позволяя сокрушительной кавалькаде инсектоидных ног растаптывать тех, кто еще уцелел.

Весс сражалась плечом к плечу с боевыми нагами, обманчиво лавируя между молниями, летящими от трофейных трезубцев, и зачищая поле сорокафутовыми вспышками при детонации своих копий. Она все еще отказывалась использовать другие Навыки, но в этом не было нужды; она была силой природы, кружащимся ураганом, оставляющим после себя лишь опустошение.

Наги полагались в основном на грубую силу – молнии были вполовину менее эффективны против таких врагов, чем против обычных, – но их когти наносили серьезный урон. Десять огромных воинов-полузмеев были силой, которую не стоило недооценивать.

Исла плела едва заметные иллюзии, чары Песни, которые усиливали их защиту настолько, что, будь врагов поменьше, это оказалось бы невероятно эффективным. В нынешних же условиях всей этой массе плетёных яков и терновальдов просто некуда было деваться, кроме как переть прямо на команду Феликса.

Их рубили на дрова.

Мили исчезали под их ногами, а сочащиеся влагой стены тоннеля сливались в череду стремительного насилия и очков опыта. Монстров было так много, что боевые наги, Биф, Хэллоу и Весс за время боя поднялись как минимум на два уровня. Пит и Феликс, разумеется, были далеки от таких достижений, к сожалению. Исла своими успехами не делилась.

Прошел еще час, их шаг замедлился из-за появления еще большего количества растительных монстров. Однако их уровни и мощь не выросли, и команда Феликса продвигалась без заминок. Единственное, что действительно изменилось, так это медленно нарастающий бурлящий бунт, коим являлось Искажение Диких Дебрей.

Феликсу потребовалось время, чтобы понять, что Система имела под этим в виду, но после того как Паксус использовал свое влияние, чтобы заменить его более чистой и живой мелодией, Феликс сложил мозаику воедино. Дикие Дебри – аспект Великой Гармонии, отвечающий за жизнь и рост, – искажались плетёными яками и им подобными. Если точнее, этот диссонанс создавала синяя и пурпурная слизь.

— Нет. Не искажение, — подумал он. — Диссонанс.

Под всем этим скрывался тот самый жужжащий, атональный шум, который Феликс слышал с самого момента прибытия. Он начал осознавать, что Диссонанс живет не только в развращающей слизи или сущности Первородного… он был во всем. Искажение Диких Дебрей росло в его голове, подобно белому шуму, стеной, пытающейся заглушить всё остальное, но Сродство Феликса развилось слишком сильно для этого. Проведя месяцы в слиянии Диссонанса и Гармонии, он с легкостью определял места, где одно переходило в другое, словно сорняки между бетонными плитами. Диссонанс прятался в промежутках между нотами и аккордами, дикая какофония на фоне героического созвучия Гармонии.

Две стороны одной медали.

Это осознание не стало ударом грома для его Разума или Шоком для Духа – просто понимание, копившееся почти год. Оно расцвело внутри него, резонируя со скрежетом его двойных ядер, пока каждый дюйм Феликса не почувствовал себя крещенным звуком и светом.

Наверху Пит дернулся в воздухе, его крылья странно подогнулись, и он с глухим ударом рухнул на тридцать футов вниз.

— Пит! Что происходит? — Послал мысленный зов Феликс, чувствуя, как в сердце прорастает зерно паники. Пит приземлился прямо среди терновальдов. Мантии Смятения вокруг его Тела было более чем достаточно, чтобы отогнать тварей, что принесло Феликсу облегчение, так как Пит остался лежать, припав к земле. Тэнку тряхнул головой, словно от головокружения, и Феликс услышал шум, доносящийся из самой глубины существа своего Спутника. — Пит, что это за звук?

— Новый… Навык, — передал Пит, прежде чем вскинуть голову и закричать.

Терновальд (x9) оглушены!

Поглощение Маны завершено!

Ваш Спутник Пит изучил новый Навык!

Дыхание Дикой Природы (Легендарный), уровень 1!

Мощным выдохом вы создаете зону Маны воздуха, жизни и света, которая наполняет всех находящихся внутри мощью и стойкостью. Зона перемещается вместе с вами и действует до тех пор, пока вы продолжаете выдох, ускоряя регенерацию Здоровья союзников в своих пределах и увеличивая их показатели Силы и Живучести на фиксированную величину. Размер зоны незначительно увеличивается с каждым уровнем Навыка. Бонусы к регенерации, Силе и Живучести незначительно увеличиваются с каждым уровнем Навыка.

— Непреклонный Диссонанс!

Феликс рванул вперед, проносясь сквозь толпу, словно фура сквозь воскресный трафик. Узы связи превратились в стальные прутья, врезаясь в плетёных яков и терновальдов, растирая их в пасту, пока он бежал к Питу. Его Спутник лежал на животе, тяжело дыша в глину, а из его крыльев и лап вылетали искры лазурно-золотой энергии. — Друг!

— Я в порядке, — передал Пит, крепко сжав клюв, чтобы сдержать вспышку боли. — Неужели всегда так больно, когда учишь новые Навыки?

— Только иногда, — ответил Феликс, прижимая руку к шее Пита, несмотря на вспышку Эссенции и Маны, опалившую его рукав.

— Майкл! — Закричала Исла.

Феликс резко вскинул голову, и в то же мгновение мощная волна злобы захлестнула его Сродство. Там, у линии фронта, которую Феликс только что покинул, толстый, усеянный шипами отросток сине-пурпурной слизи поднялся из расщелины и обрушился на Бифа. Он двигался слишком быстро, не оставив парню ни секунды на реакцию, прежде чем того вышвырнуло из седла на многоножке. При ударе о глинистый каменный пол образовался кратер.

— Десять Испытаний!

— Удар Левина!

Серебряные копья ударили и взорвались одновременно с тем, как шесть отдельных молний вонзились в сочащийся отросток, полностью уничтожив его.

Слишком мало, слишком поздно.

Биф забился в конвульсиях, его могучие конечности выбивали еще более глубокие ямины в камне, в то время как все формы Хэллоу – гомункул, многоножка и различные Восставшие плетёные яки – безжизненно повалились на землю.