Глава 13.0

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Мир вновь развернулся, искажая чувства Феликса с нарастающей силой, прежде чем зафиксироваться на месте. Его звук прошел по нему дрожью, сотрясая связки и кости, словно он стоял на огромном сабвуфере размером со здание. Затем он исчез – и Феликс остался с новым видом.

Я знаю это место.

Вокруг него во всех направлениях простиралось темное пространство, пронизанное лучами, которые можно было описать только как лунный свет. Это было похоже на глубокий и бесконечный океан, но Феликс легко дышал. Никакая жидкость не касалась его губ и не пробегала по коже – но ощущалось давление на конечности. Оно давило на него со всех сторон, сковывая движения, но позволяя парить на месте. Не вода, а Дух. Власть настолько подавляющая, что она заполняла бесконечный горизонт.

И он был не один.

Скользящее чудовище волнами двигалось в глубокой тьме. Оно перемещалось вдалеке, и лишь прерывистые лучи света давали Феликсу некоторое представление о его масштабах. Оно плыло к нему, увеличиваясь с каждым движением, пока не стало чем-то большим, чем просто огромным. Его длинная форма резко выделялась на фоне темно-синего простора, многочисленные сочлененные отростки сплетались в гребущие конечности, которые двигались со все возрастающей скоростью.

Сива.

Она нырнула, извиваясь между челюстями, которые лязгали у нее за спиной. Плоть разматывалась, волочась за ней, словно знамя, лишь для того, чтобы быть поглощенной зубастой пастью, которая неслась за ней. Огромное и еще более чудовищное, чем богиня, оно скрывалось в темноте, появляясь, как ужас из глубин, – сплошные глаза, зуб и пасть.

Рев разорвал простор, и Феликс отшатнулся. Давление усилилось, сжимая его, как тиски. Однако это было ничто по сравнению с тем, что происходило с самой Сивой.

Из скрытых конечностей вырвались синие нити, опутывая Сиву стальной паутиной и заставляя богиню замереть. Бледные руки сжимали, тянули их, пока они не начали кровоточить. Мана изливалась из нее, превращаясь в зазубренные лучи, падающие сверху. Ярко-синие линии горели под ними, но почти мгновенно их сменяли новые, становясь толще с каждой секундой.

Сива закричала⁠…

Мерцание…

Феликс был ближе.

Или, возможно, богиня и тварь – это не имело значения.

Баланс изменился.

Большинства стальных линий, которые Феликс так хорошо знал, не стало, они были заключены в перекрещивающиеся лучи бледного лунного света. Оставшиеся синие линии опутали ее, словно петля, цепляясь за каждый кусочек бледной плоти, который могли схватить. Сива и ее искаженная плоть извивались над частью Бегемота, все еще крошечной по сравнению с его невероятной шириной. Когти полосовали, и Чешуя блестела, когда мышцы под ними дергались и напрягались. Зверь ревел, и глубокая вибрация поднималась из недр самого Ада, но богиня оставалась неподвижной.

Ты Не Заслуживаешь Этого!

Сива потянулась вниз, минуя плоть и Чешую разматывающимся хвостом. Появились руки, когтистые, цепкие пальцы впились в плоть Первородной… и вырвали блестящий кусок.

Это Моё, – пропела Сива.

В тот момент, когда кусок плоти оказался в ее многочисленных руках, синие линии вокруг ее горла замерцали – как и простор вокруг них, пока затененный горизонт не окрасился в серебристый цвет.

Первородная заревела, ее пасти были слишком широки и скрежетали, чтобы произнести слова.

Тихо.

Серебряные нити пронеслись по Первородной, останавливая падение Зуба и Когтя. Сива сжала украденный кусок, ее бледные руки притянули его к длинной, узкой груди. Соперничающие Духи нахлынули на Феликса, затуманивая его зрение искрами силы, полными помех – но сквозь все это он видел кусок. Это была Сфера цвета самых глубоких океанских Глубин.

Сива прижала ее к груди, и бледные руки крепко сжали ее. Сила вытянула синий цвет, заменив его новым, отполированным оттенком. Сфера опустилась в грудь Сивы, теперь ослепительно золотая среди дрожащих искаженных белых рук. Волны прокатились по богине, сворачивая ее плоть в себя, когда она отказалась от своей чудовищной формы и стала чем-то похожим на то, к чему привык Феликс: крылатый ужас в облике женщины.

Существо же, от которого она была оторвана, мутировало еще больше. Оно превратилось в мешанину Зубьев, которые рванулись вверх, целясь в горло Сивы чуть выше Сферы, но были рассечены и отброшены серебряной паутиной, разделившей существо на сотню меньших частей. Серебристая тьма запульсировала, и позади Первородной открылся разлом.

Врата через лиминальное пространство… куда?

То, что осталось от Первородной, бежало в разлом, сбрасывая новые куски своей искаженной плоти в серебристую тьму, пока оно проталкивало свое Тело в разлом. Оно становилось меньше, даже когда его пасти множились, а глаза моргали, как мокрые луковицы. Оно бежало, спасаясь в Вердантском лесу за разломом, как раз когда тот захлопнулся.

Сива довольно замурлыкала.

«Сопутствие – Двое Как Одно», – прошептал голос, как только серебристая тьма сгустилась.

Феликс погрузился в нее.

Так же быстро он был выброшен обратно.

Феликс появился, выплеснувшись из бурного моря. Белые гребни волн обрушивались на него с неумолимой яростью, на которую способна только природа.

Непреклонный Диссонанс!

Феликс взмыл вверх, один из множества разрядов, хлещущих море вокруг него. Поднимаясь, он увидел, как расплавленная лава изливается на воду, кипятя края моря. Пар от нее был неотличим от грозовых туч над головой. Несмотря на это, земля светилась от земного жара, и это придавало мутное очертание залитому ночью миру вокруг него.

Где я?

Буря обрушила на него дождь, когда он поднялся выше, превращая охлажденную паром лаву в зазубренный камень, но не раньше, чем еще больше ее яростно изверглось из дюжины соседних вершин. Гром грохотал почти так же громко, как извергающаяся земля, но его внимание привлекли формы, движущиеся вверх.

Черт возьми!

Формы двигались среди облаков, подсвеченные молниями, которые обрисовывали лишь самые смутные намеки на правду. Он подозревал, что это были Первородные, но то, что Феликс увидел, превосходило его представление о древних чудовищах. Они были огромны, и каждый изгиб и удар сопровождался взрывами, разрывающими облака в клочья, обнажая Когти, хвосты и искаженные брюха, которые были слишком велики, чтобы быть приемлемыми. Разум Феликса пошатнулся от увиденного, неспособный постичь их огромный размер и Силу.

И все же среди воюющих существ были светящиеся тени, не больше муравьев. Они взмахнули, и Первородные отступили.

«Первостепенный – Один Над Всеми», – прошипел голос, и на этот раз он звучал испуганно.

Мерцание…

Земля и море слились, пар, облака и лава прорезались ударами, способными уничтожить континенты. Феликс стоял среди них, обдуваемый могучими ветрами, свидетельствуя память о чем-то вне времени. Затененные размытые фигуры стояли на вершине Горы. Чуть в стороне они обозревали опустошение, превосходящее все, что Феликс когда-либо видел. Это был мир, уничтоженный катаклизмом. Земля и море были настолько стерты, что висели в воздухе, законы физики были опрокинуты чистой странностью и силой, которую он не мог постичь.

Мерцание…

Тени заговорили.

Феликс стоял дальше на Горе, рядом с потоками лавы, которые вырывались красно-золотыми реками из самых глубоких камней.

Тени снова заговорили, но слова ускользнули от Разума Феликса.

Святилище Пустоты!

Глубинный Разум!

Незримый Созерцатель!

Сила закрутилась внутри него, укрепляя его Разум и распространяя его наружу, только чтобы наткнуться на стену. К сожалению, это никогда не останавливало его раньше.

Феликс собрал свою Волю, формируя свое Намерение в шип, прежде чем двинуть его вперед. Молот встретил шип – и был сломлен. Кровь хлынула из его ушей, глаз и рта, когда сила хлынула обратно в него, разрывая мышцы и Кости с ужасной жаждой мести. Его зрение искрилось, как будто он надавил пальцами на закрытые глаза, но они достаточно быстро прояснились, чтобы показать Феликсу, что стена перед ним была неповрежденной.

Тени двинулись. Они потянулись за чем-то.

Безглазые лица и слишком много конечностей, каждая заканчивалась Когтями. Тени превратились в хватающие Когти и широкие, жаждущие улыбки. Кусочки света разбились, и мир раскололся. Феликс был отброшен обратно в темноту, где мир прекратил свое существование.

Мерцание…

Буря хлестала его.

Линия между небом и Феликсом была проведена молнией. Она била в него так быстро и так многократно, что Феликс, казалось, был подвешен ослепительным корнем гальванического ужаса, заморозившего его на месте, как Железо, зажатое между двумя магнитами. За этим последовали огонь и боль. Она кричала сквозь него, пытаясь запутать его Разум, но он сосредоточился.

Мне нужно⁠…

Связующее серебро ударило в него, нацелившись на его Тело.

Пряжа Судьбы!

Серебряные линии разорвались, прежде чем смогли коснуться его, неспособные обойти его Навык. Они, из всех вещей, были для него ничем.

ФОКУС. Легион был чем?

Его Разум мчался.

Проклятие плоти. Первородные против Элементалей, а боги дергают за ниточки. «Внизу Таятся Многие», – говорилось. Феликс не был фанатом, что бы это ни значило для его Навыка. Но это были его Эмпирейские Объятия.

Вся его суть – поглощение многих.

Еще одна атака присоединилась к первой, но эта поднялась из моря. Она пронзила его, Столп кружащейся воды и разжиженной земли, которая тянула его конечности, как кандалы.

Сопутствие. Двое Как Одно. Что – – он поморщился, борясь с осознанием боли, – …что это вообще значит? Он видел, как Сива сражалась с другой Первородной. То есть, неполной Сивой… и когда она вырвала тот синий шар, он стал золотым… а область стала серебряной. Купель Халкионской Клятвы. Вот что это было. И это означало – Веридаан. Синие линии связи выдали ее. Первородная Клятв. Это Сива крала ее Силу.

Двое Как Одно.

Третья сила ударила его, пока он размышлял в небе, и она жгла его плоть, как ничто другое. Лава изверглась по небесам, волна огня и земли, которую он не мог избежать, даже если бы попытался. Она цеплялась за него, прожигая плоть и Чешую с быстротой, которая пронзила его сердце ужасом.

П-Первостепенный, – подумал он, приводя свои мысли в порядок. — Один Над Всеми. Это, кажется, я понял. Я видел…

Я видел…

Буря завывала вокруг Феликса, отрывая куски от его обездвиженной формы. Его Разум взбунтовался, несмотря на его Врожденную Черту, отказываясь показывать ему то, что он только что видел. Все, что он мог вспомнить, это тени, кипящие на фоне ослепительного света.

Даже Мертвая, Она Отказывает Тебе.

Ткачиха.

Лгунья.

Воровка.

Буря бушевала, поднимая Феликса выше в своей стихийной хватке. Морская вода и молнии текли сквозь нее, обрушивая на него гарь и рассекая его замерзшим градом. Лава тоже неслась этими ветрами, зазубренные и полуохлажденные камни полосовали его спину и грудь, а расплавленный металл сжигал его конечности.

Эмпирейские Объятия⁠…!

Навык выскользнул из его Разума, его рисунок потускнел от Бури. Владыка Плоти доблестно сражался, исцеляя его мышцы и Кости – но недостаточно быстро.

Этого Недостаточно.

Ты Должен –

Сам не зная как, Феликс отбросил слова Зверя. Он схватил Предмет перед собой, позволяя ему гореть в клетке своего Намерения.

— Ты мертв. Ты больше не имеешь права голоса.

Первородные Не Умирают, Отпрыск.

Феликс вонзил Предмет себе в грудь и взвыл в темноту:

— Я выбираю Первостепенный!

Мы Лишь Меняемся.