Глава 54.0
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ.
Как только его Навык встал на место, Феликс осторожно испытал его. Он вращался, едва уловимая вибрация, которая пульсировала по всему его ядру, когда девять колец вокруг планеты увеличивали свою скорость вращения. Феликс чувствовал, как он работает, но Навык был гиперспецифичен; он не влиял на его мышление, настроение или что-либо физическое. Однако, когда он сосредоточился на сигильдии на ближайшем щите, Навык взмыл, и настоящий поток идей начал бурлить в его сознании.
— Ого, — сказал он, опуская руку, чтобы удержаться. Пол был прохладным по сравнению с жаром в воздухе, и его твердость заземляла Феликса. — Это мощно.
— Твой новый Навык? — Спросил Харн. — Он хорош?
— Трансцендентная редкость.
— Ещё бы! Было такое чувство, будто мой мозг пропустили через мясорубку, — пожаловалась Иви. — Мы так будем чувствовать себя каждый раз, когда ты будешь развивать Навык?
— Если так, я посмотрю, что можно сделать, чтобы перекрыть наши Связи, — рассеянно сказал Феликс. Он уже прокручивал в уме список каждого сигила, массива и техники начертания, которые мог вспомнить. А с его Интеллектом, усиливающим память, плюс его Врожденной Чертой, дающей ему идеальное воспоминание обо всём за последние три месяца, это означало ОГРОМНОЕ количество информации.
При содействии Навыка, его разум отмечал новые общности между дизайнами, каталогизируя их в новые, более эффективные конфигурации. Детали, которые он видел, но никогда не распознавал, теперь были до боли очевидны. Если его понимание сигильдии было гигантским, запутанным узлом, то новый Навык был серией ослабленных нитей, каждая из которых вела к другой, и ещё к одной, и все они освобождались при малейшем натяжении.
Его разум перескакивал вперед, прыгая от глифа к сигилу в его недавней памяти, и приземлился на импровизированный комбинированный массив, который он только что пытался создать. Столько ошибок и неэффективности испортили его дизайн, что это было почти позорно. Быстрое генерирование идей пронеслось через его разум, отбрасывая все дефектные части комбинированного массива, пока не осталось только сифон в центре и самые голые кости круга.
«Маг Великого Замысла» Феликса работал почти как автокоррекция, выделяя точки интереса, конфликта и избыточности. Его песнь фокусировала то, что он знал, почти усиливая это, и давая Феликсу возможность использовать эти Знания.
Это было ошеломляюще.
«Стоп». Он отбросил остатки своего комбинированного массива. На это будет время позже. «Сосредоточься на Харне. На решении его проблемы».
В какой-то момент либо Харн, либо Иви положили его нововыкованные ноги на землю. Феликс поднял их, переворачивая в руках, пока обдумывал варианты. Он пересмотрел всё, что знал о массивах и их взаимодействии с телами людей. Мана-врата поглощали Ману из окружающей среды и транспортировали её в ядро через пути, где она накапливалась и очищалась.
Выносливость была похожа, за исключением того, что она черпалась непосредственно из Тела, а не из окружающего мира. Навыки внутри ядра использовали эту накопленную силу для активации своей точной волновой формы, которая, в свою очередь, отправляла определённый паттерн Маны или Выносливости обратно в пути, где он либо напрямую влиял на Тело, Разум или Дух, либо выбрасывался обратно через одни или несколько Мана-врат. Это был цикл, постоянный танец со множеством входов, переменных и выходов. Это было…
Феликс моргнул. «Наши… внутренние системы – это массивы?»
Это была не идеальная аналогия, но в ней был смысл. Он встал, держа ноги Харна и жестикулируя в сторону загромождённого рабочего места. — Очистите это. Мне нужно место.
— Ещё немного места, и ты останешься в этой горе один, — заметила Иви.
— Ладно, Драгуны, убирайтесь отсюда, — сказал Харн. Драгуны, которые вытягивали шеи, чтобы посмотреть, медленно разошлись, пока не оказались в дальнем конце кузницы. — У тебя есть план?
— У меня есть… идея.
Феликс тихо принялся за работу. Он вложил всё, что у него было, в дизайн, снова и снова набрасывая итерации своей Формирования на сланцевых табличках. Его Навык пел в его венах, и каждая идея, которая когда-либо приходила ему в голову, каждая крупица изобретательности, которой он когда-либо обладал, вкладывалась в это. Он был должен Харну так много.
Прошли часы. Два. Четыре. Шесть часов итераций на табличках, которые искрили и рассыпались на пылающие куски. Испытания, которые разбивали более прочный камень третьего уровня, на котором он их проводил. Он перешёл к более прочным материалам, от сплющенных листов Высшей Стали до серебристо-зелёного блеска мифрила. Прошло ещё девять часов, и итерации накапливались в виде шлакового камня и измельчённого металла, пока Феликс не нашёл Формирование массива, которое удерживало заряд Маны.
Ещё пять часов он кропотливо вырезал эти сигилы во внутренней части новых ног Харна. Сосредоточив своё Намерение и Сродство, он использовал Песнь, чтобы заставить своего «Мага Великого Замысла» ликовать в радостной Гармонии.
«Постой. Что это было?» Феликс что-то услышал, когда слишком сильно применил Песнь к своему новому Навыку. Резонанс, которого он не ожидал. «Когда Навык активируется, я чувствую… вот оно! Сигилы силы, плоти, крови и земли». Каждый из них загорелся внутри его Формирования массива без добавления дополнительной Маны в цепь. Он активировал «Непреклонный Диссонанс» и проигнорировал молнии, ползущие по его рукам, сосредоточившись вместо этого на тонких синих линиях между его грудью и сигилами. «Там есть связь. Я могу это использовать».
Он изменил свой массив, добавив третичные сигильные опоры для укрепления связей между металлом и живыми ногами Харна. Для его специализированного зрения связи укрепились до толщины запястья и стали ярко-синими. В центре находилась его истинная гениальность, комбинация стольких вещей, которые он узнал, сходящихся в одной точке, на одном человеке. Первичный глиф, объединяющий сигил металла и имя Харна, что ещё больше усиливало эффекты третичных опор.
После двадцати полных часов непрерывной работы Феликс откинулся назад и оценил свои усилия. Сигильдия была детализирована и несколько зажата, но она расцветала внутри ног, как крошечные паутинки. Всё было готово, и связь с Харном была настолько сильна, что Феликс чувствовал, что мог бы отпустить её, и ноги притянулись бы к человеку из другого конца комнаты.
— Харн, — сказал он, его голос был хриплым от бездействия. — Твоя Врожденная Черта – это манипулировать металлом вокруг своего тела, верно?
Мужчина поднял взгляд от того места, где затачивал короткий меч, и быстро отложил его в сторону. — Да, — сказал он, с нетерпением глядя на Феликса. — Готово?
Феликс сглотнул и толкнул ноги своему другу. — Используй свою Врожденную Черту. Возьми под контроль крепления. Массив должен дальше сам справиться.
Иви появилась откуда-то – Феликс почти сутки не обращал внимания ни на что, кроме сигильдии. Она помогла Харну встать на костыли и пройти через комнату, прежде чем усадить его на скамью и поднять металлические протезы. — Тяжелые, — сказала она с удивлённым кряхтением.
— Так и должно быть. Они должны прослужить мне до Ранга Магистра, — сказал Харн с нервной усмешкой. — Иди. Я дальше сам.
Иви отступила, пока не встала рядом с Феликсом, и оба они с затаённым дыханием наблюдали. Харн схватил арканитовые ноги с большей нерешительностью, чем Феликс когда-либо видел у него. Менее сильный человек дрожал бы от страха, волнения или того и другого, но Харн был твёрд, когда прикладывал их к обнажённым культям своих ног, заканчивающимся чуть выше колена.
— Ну, будь что будет, — сказал он.
Мана хлынула в поле зрения Феликса, вытекая из ядер монстров VI уровня, встроенных в икры, когда Харн активировал свою Врожденную Черту. В самой верхней части арканитовых ног металл стал почти жидким. Обычно арканит был бы недоступен для его Врожденной Черты, предназначенной для металлов более низкого уровня, но массив, который Феликс в него встроил, действовал как своего рода усилитель и расширитель. Это была самая сложная часть дизайна, и Феликс так сильно сжал челюсти, что боялся сломать зуб.
«Давай. Работай».
Жидкость хлынула, поднимаясь над коленями Харна, прежде чем сформироваться в сотни шипов, которые ударили одновременно. Каждый шип вонзился в его Закалённую плоть, проходя сквозь кожу и жир, прежде чем прикрепиться к мышцам и костям. Харн стиснул зубы, пот лился по его лбу, пока он поддерживал свою Врожденную Черту. — Как долго… мне нужно это держать?
— Я не уверен, — сказал Феликс. — Оно должно достичь твоих…
Харн закричал, коротко, гортанно, так, что оружие попадало с близлежащих стоек.
Феликс сглотнул. — Костного Мозга. Оттуда оно распространится…!
Маг Великого Замысла достиг уровня 99!
…
Маг Великого Замысла достиг уровня 100!
Ранг Магистра!
Вы получаете:
+120 ИНТ
— Только не сейчас, — пробормотал он. — Иви, мой Настой Эссенции, пожалуйста!
+140 ВОЛ
Она бросила ему каменную бутылку из сумки, которую он поставил на землю. — Ты используешь Харна, чтобы Закалять свои Навыки?
Феликс оскалил зубы, когда Системная энергия начала собираться в его груди. — Просто счастливое совпадение. Следи за Харном. Ему ещё долго.
Он сломал печать и выпил всю бутылку.
+…
Обнаружена Легендарная Эссенция во время Формирования!
[Настой Эссенции Атлантеса (Чистый)]
Найдены Титулы Сломанный Путь и Разрушитель Судеб!
Добавлен Бонус Ранга Магистра!
Природа Несвязанных Резонирует с [Настоем Эссенции Атлантеса (Чистый)]!
Подсчёт Эффектов…
Выберите Особенность:
Оро – Да Восстанет Голос
Анимус – Да Запоет Сердце
Арбитр – Да Воспылают Очи
Понимание следовало за провозглашениями его Особенностей, как трио бледных цветов, распускающихся на извивающейся лозе.
«Оро – Да Восстанет Голос». Смысл протёк через него, превращаясь во впечатление громогласного крика в Мир. Фигура в мантии, превращающая слова в реальность, когда сигилы вспыхивали вокруг неё сложными кольцами. Либо Феликс становился лучше в Закалке, либо связь была чрезвычайно очевидной, но Особенность явно была результатом комбинации Призыва с его Навыком. «Голос» был актом направления Маны через его массивы, но он обещал более глубокий результат для каждого сигила, массива и Формирования, которые он начертал.
«Анимус – Да Запоет Сердце». Слушание. Гармония. Запутанная песнь, стоящая за вселенной. Она пульсировала через него, в его пальцы и из подошв его ног, пока его существо не резонировало с изначальными аккордами самого Творения. Сердце было более эфемерным, чем Голос, но оно обещало усиливающий эффект на его Сродство и расширение в Великую Гармонию.
«Арбитр – Да Воспылают Очи». Суждение. Свидетельство. Наблюдение беспристрастного, всемогущего ока. Оно не обещало даровать ему такую власть, но было мощным независимо от этого. Око обещало помочь ему в совершенствовании его сигильдии с первой попытки, уменьшая количество неудач и время, затрачиваемое на итерации.
«Увеличение производительности. Расширение эффекта. Повышение эффективности». Его три варианта вихрем пронеслись через Феликса, как почти физические ветры, обдувая его потенциалом. Все три были заманчивыми, все они содержали потенциал значительно улучшить его сигильдию. Увеличение производительности принесло бы пользу его более крупным работам… но могло означать меньшую эффективность в долгосрочной перспективе.
Большую часть своего времени на Континенте Феликс полагался на грубую силу, чтобы пройти через конфликты; с тех пор он понял, что ему не всегда нужен огромный выброс силы. Молот не всегда был правильным инструментом для работы.
Расширение эффекта было похоже на увеличение производительности. Оно обещало усилить его связь с Великой Гармонией, углубляя его массивы неким довольно неопределённым образом. Это усилило бы его усилия с Песнью, что могло бы значительно улучшить его работу… но не сразу понятным образом. Улучшение его связи с Великой Гармонией было чрезвычайно заманчивым, но чем это отличалось от его текущего понимания? Его Сродство было более пяти тысяч очков. Удвоит ли «Анимус» это для сигильдии? Что это будет означать с точки зрения эффектов?
Повышенная эффективность была самой простой для понимания, как по эффектам, так и по преимуществам, отчасти из-за того, как уже работал «Маг Великого Замысла». Он видел преимущества своих знаний, похожих на автокоррекцию, и это было невероятно. Позволяя ему замечать ошибки на ранней стадии, исправляя дисбалансы и дефектные Формирования, Феликс мог достичь прогресса как в Точности, так и в силе. Это было, пожалуй, самое заманчивое из всего.
Впервые Феликса поразило, как много он понимал… и всё же он был одинаково неспособен принять решение. Вместо этого он поступил, как всегда, и почувствовал ту Особенность, которая больше всего резонировала с его Навыком и ядром в целом. Ответ не удивил его, но маленькая часть его оплакивала две другие возможности.
«Очень хорошо». Феликс укрепил свой центр и выбрал.
Поздравляем!
Вы поглотили [Эссенцию Анимуса]!
Как всегда, Голод оттянул две другие Особенности, высасывая их силу, как прожорливый пёс у его ног. Феликс сосредоточился на ощущении, исходящем от его Навыка. В то время как раньше он пульсировал с неистовой настойчивостью, теперь он бился в медленном темпе приближающейся армии, могучей и Неизбежной.
Феликс закрыл глаза, ощущая его форму, поток его нового, более сложного узора. С новой Особенностью он также мог чувствовать его глубокий источник силы, скрытое измерение внутри Навыка. Подобно массе настоящей планеты, своим существованием угнетающей ткань пространства.
«Великая Гармония…» Он слышал её, яснее, чем когда-либо, вокруг Навыка. «Это прекрасно».
Он открыл глаза…
— Харн стоял перед ним, немного окровавленный и очень потный, но улыбающийся. — Полностью Закалено?
— По крайней мере, ещё одно готово, — сказал Феликс, потягиваясь. Он почувствовал, как что-то щёлкнуло в его позвоночнике, и облегчение разлилось по мышцам. — Ноги… сработало?
— Сработало, парень. Сработало.
Оба они посмотрели вниз, и металлические ноги не только были прикреплены, но и светились струящимися магическими огнями. Сигильдия была большей частью видна в точке соединения над коленями, и именно там штаны Харна были порваны и испачканы кровью. Исчезли ищущие шипы металла, которые впивались в его мышцы, и вместо этого всё было гладко соединено над надколенником и даже простиралось на несколько дюймов вверх по его бёдрам.
— Они работают идеально, — сказал Харн, прежде чем согнуть колени и лодыжки. Металлические ноги двигались точно так же, как естественная стопа, легко сгибаясь и поворачиваясь. Он даже сгибал ступни и пальцы ног.
Феликс наклонился вперёд, пристально глядя на сигильдию. Его Навык гудел в груди… но не находил новых ошибок или неэффективности. Если бы он взял Арбитра, возможно, он бы смог… но он этого не сделал. Вместо этого он почувствовал глубокое шевеление в коленном суставе и в нижней части стоп. — Твои Мана-врата. Массив…
Харн выпустил жидкий поток Маны из коленей и стоп, серебристая энергия скручивалась вокруг себя, прежде чем рассеяться. — Да. Почти как настоящие.
— О, слава богу, — выдохнул Феликс. Это было то, о чём он больше всего беспокоился; это было не так сложно, как органическая система каналов и врат, которой Харн изначально обладал, но этого было достаточно. Облегчение пронзило его, и немалая усталость.
— Единственная настоящая проблема – это ощущения, — продолжил Харн. Он несколько раз останавливал ноги. — Ничего не чувствую, кроме давления. Это не такая уж большая преграда, на самом деле. Я могу легко приспособиться, и этого более чем достаточно, чтобы сражаться.
Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Харн пнул ногой вправо. Его арканитовая нога разбила пустую каменную бочку для закалки. — Черт возьми, отличная работа, — сказал Харн.
— Не стоит благодарности.
— Я говорил о моей ковке, — сказал он, кривая улыбка тронула его шрамами покрытое лицо.
Феликс усмехнулся. — Точно. Конечно. — Он сделал глубокий вдох. — А теперь, где то другое оружие, которое ты хочешь, чтобы я зачаровал?