Глава 5.0

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Всего за несколько месяцев Элдертрон разросся. Там, где когда-то был лишь Храм в утесе да простенькие хижины у его подножия, теперь раскинулся город, разделенный на несколько отдельных районов. Первым был, разумеется, сам Храм. Его назвали Око – официально в честь их Автарха и его герба, изображавшего пылающий синий глаз в окружении языков пламени и молний. Но Зара знала правду: название родилось из того вида, который открывался почти каждому жителю Элдертрона, стоило лишь поднять взор к небесам.

Темный полог Духовного Древа – не подвластный ледяному дыханию зимы – нависал сверху, подобно огромному немигающему кругу. Он укрывал их от снега и дождя, но в то же время заставлял жить в тени титана. В самом центре гладкий ствол испускал сияние, которое было отчетливо видно в любое время суток. Если вглядываться достаточно долго, начинало казаться, будто в темном небе зияет сверкающая рана. — Словно сам бог взирает на нас, — слышала она не раз. Глупо и чересчур суеверно, но от этого образа невозможно было отмахнуться. Многих такое соседство утешало, но новоприбывшие до сих пор содрогались.

Район Око включал в себя Духовное Древо – Атлантес Анима – и Нимейский Храм, сокрытый в толще утеса. От Верхнего зала Храма вела величественная лестница, прижимавшаяся к отвесной скале до самого низа. Ступени, высеченные из иссиня-черного камня, Автарх создал лично за одну беспокойную ночь; их ширины хватало, чтобы двадцать человек могли идти плечом к плечу. Позже вдоль внешнего края установили деревянные статуи – дары Хенаари, изображавшие монстров с таким пугающим мастерством, что казалось, они вот-вот оживут. Каждая из них была памятником одному из поверженных врагов Автарха – от заурядных тварей до истинных воплощений ужаса.

Странный выбор для украшения, но это помогало держать многих подальше от Храма. Возможно, именно поэтому Феликс позволил им остаться. Он не из тех, кто хвастает своими достижениями.

Сразу за внушительной лестницей начинался район, именуемый Подножием. Название хоть и не благородное, зато прагматичное и точное. Здесь жилые дома лепились к самому основанию утеса, а во многих местах были буквально встроены в камень. Жилье тут ценилось высоко из-за близости к Храму и относительной дефицитности. В конце концов, свободное место быстро заканчивалось – либо упиралось в реку, либо в леса за городскими стенами.

Именно здесь стоял дом Зары. Как и многие другие здания, он был магически трансмутирован в тот же иссиня-черный камень, пронизанный мерцающими красно-золотыми жилами. Этот материал, который теперь повсеместно называли демон-камнем, тянулся почти до самой вершины утеса, обрываясь лишь в пятидесяти шагах от края. Он был невероятно прочен, и, несмотря на простоту архитектуры, недавно прибывшие дворяне лихорадочно пытались заполучить здесь хоть самое жалкое жилище.

«Слава богу, не мне этим заниматься», – Зара отхлебнула чаю, пока за ее спиной певучий голос Певчей Ислы продолжал звучать без умолку. Зара сдержалась, чтобы не потереть переносицу, и лишь крепче сжала чашку. «У меня и так забот хватает».

Холодный ветер шевелил пыль между булыжниками, закручивая вихри на извилистых улочках Элдертрона. Сразу за Подножием высились две толстые стены и широкие ворота, целиком возведенные из демон-камня, как и казармы в северной и южной частях города. Крошечные крепости для растущего Легиона; скоро потребуется еще одна. Город разбухал от людей, стекавшихся из Харвотча, не говоря уже о потоке беженцев из Акестрии. Население пестрело всеми возможными расами, и впервые за десятилетие Зара оказалась в месте, где люди были в меньшинстве.

«Хенаари, наги, орки, гоблины, иттины. Даже Риси, которых Система классифицирует как монстров. Столько существ собралось здесь, мирно развиваясь под его знаменем. Это должно что-то значить».

В целом, зарождающееся правление Феликса выглядело впечатляющим, масштабным и как раз таким, что могло бы поразить ее руководство – если бы он соизволил хоть раз явиться на их собрание.

— …и мы обнаружили ряд реагентов, которые считались вымершими, — вещала Исла. — Алоигла и Сердце Мэтье в изобилии встречаются на самых южных окраинах, а Шляпку Моховика можно найти почти в любом месте, скрытом от солнца. Настоящая сокровищница! Я использовала эти запасы, чтобы основать крупную лечебницу в Крыльях. — Исла поправила рукава своего элегантно расшитого платья, позволяя своим достижениям повиснуть в тишине.

— Крылья? — На круглом столе стояла чаша из кованого металла, в которой светилась порция мощной жидкой Маны. Над этой жидкостью парила маленькая голова, сформированная из Маны в подобие их наставницы, Мовим.

— Жилой район для простолюдинов в Элдертроне, — пояснила Исла. — Именно там мое исцеление может принести пользу наибольшему числу людей.

— А Феликс? Как он отреагировал на создание подобного учреждения?

— Это… была его идея, — призналась Исла, и ее лицо слегка исказилось. Зара спрятала улыбку за чашкой чая. — Мальчишка не Мастер Алхимии, но у него незаурядные таланты. Зелья, выходящие из его лаборатории, эффективны и дешевы в производстве, что позволяет моей лечебнице процветать.

— Полезный ресурс для грядущих дней, — проговорила маленькая голова Мовим; ее морщинистое лицо в чаше, как всегда, выглядело немного утрированным. — И где же наш неустрашимый Несвязанный сейчас?

Зара прикинула, что не расслышала, с тщетной надеждой глядя на улицу внизу. — Простите?

— Я спросила: неужели твой подопечный собирается пропустить и эту встречу, как и все предыдущие? — Жидкая Мана заливала всю небольшую комнату мягким белым светом. — Мое терпение на исходе.

Сверху громыхнул раскатистый гром, и Зара заметила, как вспышка сине-белой молнии прорезала темный полог Духовного Древа. «Феликс…» Он не приземлился у ее двери и не выбрал ни одну часть Подножия – молния ударила прямиком в сторону Храма. Излишняя остановка, если он намеревался идти к ним.

Зара лишь на мгновение стиснула острые зубы, прежде чем привести в порядок выражение лица и Дух. Она снова повернулась к чаше. — Похоже, его снова что-то задержало.

— Это уже второй раз, когда меня игнорируют, Зара, — произнесла Мовим своим искусственно тонким голосом. Лицо в чаше замерцало, словно от помех. — Голова мальчишки пухнет от его Власти.

Исла степенно кивнула. — Я заметила, что он пренебрежительно относится к нуждам других. Ему не хватает той выдержки, которую являет Майкл.

Зара хмыкнула. Биф был добрым малым и весьма способным, но Исла явно приукрашивала действительность. — Такое сравнение не учитывает груз ответственности, который уже лег на плечи Феликса.

— Ты забываешь, что Майкл участвует в разработке улучшенных манолетов – судов, которые дадут армиям Неварра гораздо большую маневренность, не говоря уже о выгодах для торговли.

Наяда открыла рот, обнажая клыки. — Исла…

— Довольно, — оборвала их Мовим, и ее тонкий голос каким-то образом прогремел в тесной камере. — Я не могу ждать. Воды близко.

— Вы имеете в виду… — начала Исла, и ее тонкие черты лица просветлели.

— Именно. Ты должна приструнить своего подопечного, Зара. Скоро мы получим ответы.

Зара проглотила слова, которые хотела высказать, и вместо этого низко поклонилась. — Разумеется, Мовим.

— Впереди опасные дни, — предупредила та. — Погибель мчится к нам, но грядут и другие испытания, которые мы обязаны выдержать.

— Иерократия. Они предпринимают что-нибудь? — Спросила Зара. — Мы не видели никаких признаков возмездия за их поражение.

— К счастью, они заняты на многих фронтах. — Изображение дважды мигнуло, прежде чем восстановиться. — Воды передо мной. Я не могу медлить. Берегите этих Несвязанных и ведите их верным путем. Они нужны нам, но и мы нужны им, чтобы провести их сквозь сгущающуюся тьму. Иерофант не сидит сложа руки, даже если они еще не собрали новую армию. Опасности повсюду. Как было прежде.

— Так будет вовеки, — почти в унисон произнесли две младшие Певчие. Чаша погасла.

— Проклятый камень! — Женщина, скрытая завесой и укутанная в темно-синее платье, с трудом поднималась по широким каменным ступеням. В какой-то момент ее трость соскользнула по отполированной поверхности, но мозолистая рука крепко подхватила ее под локоть.

— Позволь мне помочь тебе, Лили…

— Не смей называть меня этим именем, болван! — Прошипела женщина, впиваясь в руку мужчины слишком тонкими пальцами. Она выпрямилась, игнорируя болезненную гримасу спутника. — Или ты хочешь пустить прахом все наши усилия одним своим невнятным бормотанием?

— Прости… Офелия, — сказал он, и было заметно, что этот увалень даже не попытался высвободиться из ее жесткой хватки. Напротив, он встал ближе, оглядываясь назад. — Но тебе нельзя перенапрягаться. Ты же знаешь предупреждения целителей.

Женщина подавила колкость, готовую сорваться с языка и содрать кожу с костей спутника… и вздохнула. — Ты прав, Родрик. — Она похлопала его по руке, не обращая внимания на глупую улыбку, расплывшуюся на его лице. — Редкий случай. Не обольщайся.

— Конечно. — Родрик склонил бритую голову и одновременно приподнял руку. Улыбка не сходила с его лица. — После вас, леди.

Офелия хотела поправить вуаль на лице и плечах, но, когда одна рука была зажата в неуклюжей хватке Родрика, а другая сжимала трость, ей оставалось только продолжать восхождение. Возможно, она бы и остановилась, но это не пошло бы на пользу ни ее травмированной ноге, ни толпе, скопившейся позади. Шепотки поползли в ту же секунду, как она споткнулась, и завтра наверняка пойдут разговоры об Офелии и Родрике на лестнице Храма. Она уже различала обрывки фраз из толпы – в основном романтическую чепуху. С этим ничего не поделаешь, но она поджала губы от раздражения и немалой тревоги.

«Я бы предпочла быть невидимой, но роль калеки – это лучшее, чего я могу добиться». Она игнорировала яростную боль в ногах и торсе, ставшую невыносимой из-за вынужденного марша по этим нелепым ступеням. «Я должна использовать то, что имею».

Она не для того дважды обманула смерть, чтобы потерпеть неудачу здесь, когда цель уже видна.

Камень под ногами пульсировал при каждом шаге – так слабо, что те, кто не обучен магии, могли и не заметить. Но она заметила. Это красно-золотые жилы в темном мраморе вспыхивали под подошвами прохожих. Офелия наблюдала за этим с растущим презрением. Камень был магическим чудом, как и весь этот проклятый город, и осознание того, в чьих руках всё это находится, отзывалось в ее душе горькой нотой.

Чудовищные деревянные изваяния вдоль края лестницы лучше любых слов говорили о характере Автарха. Каждое из них злобно взирало на тех, кто поднимался от Подножия, вырезанное с такой точностью, что казалось, их глаза горят истинной злобой. Когда она увидела ужасающий лик ревенанта, то застыла в неподдельном ужасе. Тягостный миг прошел, но он выжег след в ее Разуме – неизгладимое подтверждение ее решимости сделать то, что должно.

Возгласы изумления наполнили воздух, когда идущие впереди достигли последней площадки. Офелия отогнала бесполезные мысли и ускорила шаг. Родрик для проформы запротестовал, но последовал за ней, как и всегда.

— Свет небесный, — выдохнул он. Это был глубокий выдох, похожий на работу кузнечных мехов, и лицо мужчины преобразилось от восторга.

Справа с грохотом обрушивался водопад, низвергаясь с огромной высоты в реку сотнями пролетов ниже. То, что она не слышала его, пока они не поднялись на ступени, впечатляло, учитывая его мощь и близость. Но еще больше поражала панорама, открывавшаяся каждому, кто одолел мучительную лестницу Храма.

Проем в стене, обрамленный необработанным камнем, открывал захватывающий вид на реку Эйль. Вдалеке падал снег, укрывая землю бледным саваном, который таял в лучах заходящего солнца. Ни сырость, ни холод не проникали внутрь – ни от ветра, ни от воды. Офелия заметила цепочку тонких сигилов, вырезанных по всему периметру проема. Она сосредоточилась и разглядела тонкий барьер из синей Маны, хотя это усилие и стоило ей изрядной доли собственных сил.

— Сносно, — процедила она.

Сам Верхний зал был шагов сорок в ширину и вдвое больше в длину. Его украшали шестигранные столпы того же палевого цвета, что и обычная скала снаружи. Между столпами располагались ниши с красочными мозаиками; на ближайших были изображены мужчины и женщины в доспешных робах со звездами в руках. Группа людей – ремесленников и мастеров – старательно восстанавливала одну из мозаик. Казалось, она была повреждена сильным ударом и обожжена – возможно, огнем или молнией.

В остальном пространство было заполнено гонцами и слугами, снующими туда-сюда с припасами. Посетителей было в избытке, многие просто глазели по сторонам. Стайка гномов разносила корзины с едой, щедро раздавая хлеб и фрукты рабочим и гостям.

Всюду, где стены сходились с полом или потолком, преобладал орнамент из листьев и лоз, а сверху парили ровные золотистые маносветильники. Пол был выложен в форме звезд, каждая из которых входила в другую, словно странная мозаика, ведущая взгляд через весь зал к дверям, увенчанным тремя стрельчатыми арками. Самая большая дверь была отлита из верданта и украшена новыми фигурами в робах.

«Ним». Она узнала их и звезды, что они несли. «Он и впрямь сделал Нимейский Храм своей Цитаделью».

Она была бы впечатлена, если бы не чувствовала такого отвращения. Не к Нимам – хотя их имя и было синонимом смертельной опасности, – а к тому, кто присвоил их наследие.

«Ты не достоин этого, Мясник».

В центре, настолько доминируя над всем, что его невозможно было не заметить, стоял ствол Духовного Древа. Он уходил ввысь через неровное отверстие в потолке, занимая добрую часть пола и дальней стены. Это зрелище поразило ее так, как не смогли все остальные чудеса вокруг, и пока бездумные просители вливались в Верхний зал, она стояла как вкопанная.

«Я… чувствую его присутствие». Оно разливалось в воздухе подобно бальзаму, сладость которого ощущалась не языком, а самим Духом. Внутри всколыхнулось почти непреодолимое побуждение коснуться грубой коры, но вид основания дерева мгновенно выбил эту мысль из головы. Массивное сооружение из иссиня-черного демон-камня охватывало место стыка дерева и пола; высотой в двадцать футов, оно было почти идеально плоским со всех сторон. С одной стороны виднелась тяжелая дверь, которую охраняли не менее шести солдат в ранге Странника.

«Столько сильных бойцов тратят впустую на караульную службу». До своего падения Гильдия чествовала тех, кто достиг ранга Странника, даруя им власть и величие. Они заслуживали большего уважения, чем просто стоять у двери. Еще один пример того, как этот самозванец бездарно распоряжается ресурсами.

— Ах, я не вижу Автарха, — произнес богато одетый мужчина рядом с Офелией. Его лицо выражало странную смесь облегчения и разочарования. — Нам придется ждать?

Женщина подле него, чей наряд дополнял его собственный, фыркнула:

— А что еще ты собрался делать? Вернешься вниз, в наружный район? В эти «Крылья»? Или, может, к ворам-детоубийцам или ледяным монстрам?

Офелия закатила глаза. Она пристроилась к группе просителей, идущих по стопам Демона, лишь ради своего плана, но их пустая болтовня едва не заставила ее спрыгнуть с обрыва. Все тридцать человек были мелким дворянством, перебравшимся из Харвотча в надежде снискать большее расположение у правителя территории, чем то холодное пренебрежение, которое выказывала им леди Боскал.

Большинство из них выпрашивали жилье на Подножии, планируя предложить в обмен золото, серебро или даже зачарованные предметы. Офелия наслушалась их жалких планов по пути наверх и не чувствовала к ним ничего, кроме презрения.

«Дураки». В душе Феликса Неварра не было места доброте. Он хищник.

И у нее есть шрамы, чтобы это доказать.

Офелия поправила вуаль и многочисленные амулеты с кольцами, скрытые под тканью. Их чары вибрировали на коже, но считалось, что они не только скрывают эмоции, но и невидимы для окружающих. На Родрике был похожий набор. Их предоставил лично ее благодетель. Ее спаситель. И она найдет им достойное применение.

— Родрик. Давай найдем…

С ослепительным грохотом в центр Верхнего зала ударила молния.

Крики наполнили зал лишь на мгновение: просители вокруг нее в ужасе прижались к стенам, возводя хлипкие щиты. Сама Офелия отшатнулась, слишком застигнутая врасплох, чтобы защищаться, но Родрик заслонил ее, вскинув руки. Пыльно-коричневая Мана земли забурлила вокруг его ладоней и стоп. — Моя леди, в укрытие!

Она рыкнула и хлопнула его по спине. — Отставить, олух. Смотри.

Молния погасла, и на ее месте стоял Феликс Неварр, Автарх Нагаста.

— О, простите, — сказал он, улыбаясь той самой улыбкой, которую Офелия ненавидела. То, что она находила ее обаятельной, злило ее еще сильнее. — Забываю, что здесь иногда бывают люди.

Мерзавец был одет в какую-то рабочую куртку на меху и плотные штаны. Он выглядел бы почти обычным, если бы не стал на пол-ладони выше, чем прежде, и значительно шире в плечах.

— Ч-что с ним случилось? Как? — Заикаясь, пробормотал Родрик. — Его руки…

Офелия уставилась на свирепые когти Автарха. Черные как полночь, они выдавали его истинную суть. — Монстр, — прошептала она.

Никчемные дворяне вокруг наблюдали в страхе и благоговении, не смея ни пошевелиться, ни промолвить слово. Спустя пару ударов сердца извиняющаяся ухмылка мужчины сменилась бесстрастным выражением, он просто развернулся и пошел прочь.

— Иди! Пока он снова не исчез! — Скомандовала язвительная женщина, хлопая мужа по лысеющей макушке.

Словно по сигналу стартового пистолета, группа рванулась вперед, но наткнулась на внезапно выросшую стену зазубренного льда.

— Отойдите от Автарха, — произнес густой голос. Настоящий великан, шагов пятнадцати ростом, если не больше, преградил путь толпе. На нем были пурпурный плащ с капюшоном и доспехи из какой-то кости, сработанные в виде чешуйчатой кольчуги, словно он подражал своему господину.

— Спасибо, Ведди, — бросил Феликс, и Офелия проводила его взглядом. Он добавил через плечо:

— У меня сегодня нет времени на разговоры, но мой друг проводит вас к моему… помощнику, Алистеру Кнахту.

Офелия отпрянула при этом имени, борясь с желанием поправить вуаль, когда из толпы вышел мужчина в синих боевых робах. — Ну что ж, у меня был перерыв, но долг зовет. — Он улыбнулся, и у Офелии екнуло сердце, когда его взгляд скользнул по ней… и двинулся дальше. — Полагаю, вы здесь по поводу жилья.

Родрик положил тяжелую ладонь ей на плечо. — Лили… Офелия, нам нужно уходить.

Она бросила на него взгляд, от которого мужчина вздрогнул даже сквозь ее вуаль. — И потратить впустую время и силы на подъем по этой лестнице? Нет. Он нас не узнал. К тому же, наше дело вовсе не к моему дорогому кузену.

Офелия посмотрела поверх толпы на Духовное Древо, где Автарх скрылся в укрепленном строении. Его дверь открылась и закрылась без единого звука.

— Хорошо. Он тоже ушел. Идем, олух.

В стороне, у дальней стены, стояли три деревянных павильона. Они были красиво украшены и покрыты резьбой, изображавшей воронов, лисиц и странных ползающих… тварей. Офелия моргнула, приближаясь. В каждом павильоне находились три фигуры в характерных одеждах, соответствующих вывеске над ними.

«Кузня, Глиф и Алхимия. Представители Зала Ремесла».

Офелия подошла к женщине-Хенаари в стеганой куртке и фартуке, запятнанном бесчисленными составами. — Здравствуйте, я хотела бы стать алхимиком.

Феликс Неварр не заслуживал своих даров.

Офелия – нет. Лилиан Кнахт заберет их у него.