Глава 55.0

ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЯТАЯ.

— Выпад! — Крикнул Селин, и пятнадцать Драгунов одновременно нанесли удар одинаковыми копьями.

— Парируй! — Скомандовал Мораг. — Защищайся!

Движения продолжались, снова и снова. Иногда слова менялись, но в основном это было одно и то же. Выпад. Парирование. Защита. Драгуны были не чем иным, как преданными мастерами основ копейного боя. Феликс наблюдал за ними, когда не был занят начертанием. Между черновой работой в кузнице и ролью Мана-батарей для печи Харна или Кузнечного дела, тренировки были единственным, чем они занимались.

Еда, работа, тренировка, сон.

Хотя их преданность вдохновляла, Феликса больше всего забавляло, что каждое упражнение, которое они практиковали, было чрезвычайно знакомым, поскольку его Легиону преподавал Дариус Рид. Избранная Десница Герцога Пакс'Врелла никогда не был Драгуном, по его собственному признанию. Он был тем, кого Весс называла Драконьей Стражей, высокоуровневыми солдатами в личной армии её отца.

Теперь, им строго не разрешалось иметь личную армию Иерофантом, поэтому их называли миротворческими силами или чем-то в этом роде. Драконья Стража обучалась способами, очень похожими на Драгунов, и даже в некоторых случаях получала почётный статус среди них. Так что имело смысл, что он передал это знание.

«Хм. Все ли они так же ловки и сильны, как Весс?» Он уже видел, как они призывали свои Копья Испытаний, как Весс, поэтому он представлял, что у них были похожие Навыки в целом. Феликс мог бы использовать такую армию – даже небольшую. «Снаряжённые в сделанное на заказ, зачарованное снаряжение Харна, мы могли бы действительно изменить ситуацию. Не говоря уже обо всех призванных жителях деревень, которые тоже присоединились».

Большая часть доспехов и оружия, которые Харн изготавливал, предназначалась им, самым слабым из всех и наиболее склонным считать своё снаряжение серьёзным подспорьем. Доспехи из Высшей Стали и мифрила, с множеством оружия на выбор? Если бы не полное отсутствие опыта у призванных солдат, Феликс был бы уверен в том, что сможет проникнуть в Пакс'Врелл этой ночью.

Как бы то ни было, работа ещё предстояла.

— Выпад!

Драгуны скользили мифриловыми копьями в руках, надписи на их древках были бездействующими. Они воздерживались от активации зачарований, чтобы сохранить ядра монстров как можно более полными, но оружие было безупречно сбалансировано и сверхъестественно остро. Драгуны были впечатлены; Феликс мог сказать это по тому, как воины держали их. Они обнимали их, как своих собственных детей.

— Что это?

В дверном проёме в дальнем конце кузницы стоял капитан Тарок. Драгуны немедленно прекратили свои движения по жесту Селина, и копья опустились прикладом на землю, когда каждый из них отдал честь.

— Ну, лейтенант? — Сказал Тарок, скрестив свои толстые руки на бронированной груди. — Я жду.

Селин сглотнул, но он всё ещё пытался что-то сказать, когда Мораг заговорил. — Сэр, мы тренируемся, пока Мастер Харн отдыхает между производственными волнами.

— Тренируетесь, на глазах у всех? — Тарок презрительно оглядел Харна и Иви, прежде чем найти Феликса, сидящего сзади. Он напрягся и снова посмотрел на своих лейтенантов. — Раскрываете наши методы. Это не наш путь.

— Сэр…

Тарок поднял руку, заставив Морага замолчать, когда подошёл к столу Харна, осматривая оружие, которое полировала Иви. — Признаю, ваше мастерство достойно, кузнец. Это качественная работа.

— Хм, — хмыкнул Харн.

— Но это не солдатская работа. Они потратили здесь достаточно времени, и я хотел бы, чтобы их отпустили.

Феликс выгравировал ещё один сигил, лишь частично обращая внимание на капитана Драгунов. У него самого была работа, и Харн мог справиться с этим парнем.

— Конечно, — сказал Харн. Тихий, дрожащий гул наполнил комнату, прежде чем угаснуть, когда Феликс почувствовал, как Клятва растворилась. — Они могут уйти, если захотят. Но если они захотят вернуться, они снова будут под той же Клятвой.

— Да. Ваша Клятва, — сказал Тарок, едва сдерживая усмешку. — Мне пришлось поклясться в чём-то подобном, вашим Големам, между прочим. Что я войду только для того, чтобы поговорить со своими солдатами.

«Эйдолоны могут связывать Клятвой?» Феликс прикусил губу. «Хм».

— Это было наше место, прежде чем вы здесь обосновались, кузнец. Знайте, что мы снова будем владеть им. — Тарок отвернулся от Харна к своим людям. — Пойдёмте. У нас есть настоящая практика, которой нужно заняться, ибо наша война приближается к нам на быстрых ногах. Мы поднимемся, чтобы встретить её.

Тарок начал уходить, но когда ни один из его Драгунов не последовал за ним, он пришёл в ярость. — Вы… — он поймал взгляд Феликса через всю комнату и закрыл рот. Он сглотнул и поправил куртку. — Я не буду оспаривать ваши Клятвы. В конце концов, это было ваше право выбора. Просто знайте, что Драгуны ожидают большего от своих новобранцев, чем это, особенно от своих офицеров, Селин. Мораг.

Полуэльф безуспешно пытался съёжиться и исчезнуть.

Харн нахмурился, и его гнев пульсировал горячим и тяжёлым из его Духа. — Не знаю много о Драгунах, но ваши новобранцы очень помогли. Без них всё это было бы невозможно.

Тарок фыркнул. — Действительно, без нас, — казалось, он сдержался и изменил тактику, его голос стал приятнее. — Драгуны следуют чистой цели. Мы должны сражаться с чудовищными силами, которые когда-то пытались сокрушить наш народ. И теперь мы должны обратить это против старого врага, после того как столетиями показывали своё брюхо. Мы не можем позволить себе слабость, и мы не можем отклоняться от традиций. Ибо традиция – это Сила. И вместе мы стоим.

С этими словами Тарок вышел, громко топая. После нескольких украдкой брошенных взглядов вокруг, несколько Драгунов последовали за ним, но большинство остались, поглядывая друг на друга и на оружие в своих руках… и, наконец, на Харна. Воин-кузнец махнул им. — Идите за ним. Мы здесь всё равно почти закончили.

Поклонившись и благодарные, Драгуны ушли, положив взятое на время оружие обратно на стойки. При этом они застегнули свои куртки и наспех пригладили волосы кончиками пальцев.

— Я… — сказал Селин, остановившись рядом с Харном. — Спасибо.

Затем Полуэльф, вместе со всеми офицерами и новобранцами, вышел из кузницы, следуя по пятам за своим капитаном.

— Ха, — сказала Иви. — Я ожидала, что этот угрюмец скажет что-то гораздо хуже.

— Ну, будем надеяться, что все они чему-то научились за это время. Дисциплине, возможно. Или, возможно, нет, — сказал Харн со вздохом. Он посмотрел на Феликса. — Но мы должны следить за Драгунами, парень. Весс, я слышал, с ними были проблемы. Этот Тарок… он трудный человек.

— Кучка заносчивых придурков, — пробормотала Иви. — Я, честно говоря, ожидала, что он тебя ударит.

Харн усмехнулся. — Он не глуп. Он потерял много Власти, спустившись сюда, чтобы собрать свои войска. Он не собирался терять ещё больше, начиная драку, даже если бы мог победить.

— О. Понятно, наверное. — Иви подняла фрукт и задумчиво пожевала его. — В общем, Весс всё это время, пока мы здесь, избегала Драгунов. Им не нравится её связь, не говоря уже о том, как многим вокруг неё не нравится, что Дейны просто так смирились с Иерократией.

— Выбора особо не было, — сказал Феликс.

— Сомневаюсь, что был. Но люди есть люди, наверное. Они цепляются за любую глупость. — Иви неопределённо махнула рукой вверх. — Весс и Ящер работали над решением, насколько я знаю.

Феликс встал, отложив топор Харна. — Сделай мне одолжение, Иви. Сходи проверь её. Посмотри, не нужна ли ей помощь. И если увидишь, что какие-нибудь Драгуны её донимают⁠…

— Выбить им Зубья?

Феликс улыбнулся. — Вежливо, пожалуйста.

Весс тяжело вошла в свою комнату, грязная и потная после поездки, и жаждала принять ванну. Она сняла свою куртку, простую стёганую кожаную, которую одолжила у тёти, и положила сумку на кровать. Это был ещё один тяжёлый день. Ритуал Интариона требовал широкого спектра материалов, многие из которых противоречили здравому смыслу. Она путешествовала дальше, чем ожидала, обойдя Гору, болота и лес.

Сегодня она оказалась на краю предгорий, что было так близко, насколько она могла подойти к низкой каменной стене, обозначавшей границу Восточных Пределов и бывших владений её отца. Весс посмотрела на свою сумку. В ней были последние кусочки того, что нужно было Интариону, прежде чем он смог бы предпринять попытку Эволюции. Она потянулась внутрь, вытаскивая расколотый кусок дерева, грубый от обугливания. Интариону он был не нужен, но ей – да.

Там был город, на границе Восточных Пределов и Инеевых Клыков. Место, название которого она не могла вспомнить, но помнила, что посещала его однажды, десять или более лет назад. Она надеялась, что останется знак, чтобы сообщить ей название города, но всё, что осталось, это обугленный пень, где когда-то стоял знак. Две гостиницы, несколько магазинов и более двух десятков домов, которые когда-то составляли город, исчезли. Всё, что осталось, это израненные поля, каменные фундаменты и несколько торчащих столбов, растворяющихся на ветру.

«Зачем это?» Она сжала кусок дерева, но не так сильно, чтобы он сломался. Слёзы пытались собраться за её глазами, но не смогли. Она чувствовала себя такой же сухой, как обугленная щепка. «Какая возможная выгода могла быть от уничтожения стольких?»

Весс почувствовала такую скорбь по своему народу, что это почти ошеломило её. После всего, через что она прошла, обнаружить такую бессмысленную бойню было выше её понимания. Иерократия была способна на такие ужасные вещи, она знала это, но никогда они не касались так близко к её дому. Она закрыла свои всё ещё сухие глаза и продышала горе. Её сердце было разбито, и она даже не могла пролить слезу.

— Привет? Вессилия, дорогая, ты одета?

Весс вздрогнула, щепка скользнула в карман, прежде чем она нервно разгладила блузку. — Да, я одета. Пожалуйста, входите. — Её тётя и, что удивительно, её дядя вошли в её спальню. Воительница была в шерстяном платье, а он – в простой, но прекрасно сшитой тунике и бриджах. — Вы двое выглядите готовыми ко сну. Чем я могу помочь вам, тётушка? Дядя?

Тётя Верона добродушно улыбнулась. — О, мы просто хотели убедиться, что ты поела, и о! Твои волосы растрёпаны, и кожа такая грязная. Это сажа?

Весс самосознательно потёрла щеку. — О. Да, это она.

— Где ты была, дитя? — Спросила тётушка Верона, опуская ткань в таз для умывания.

Весс позволила тёте умыть её лицо, подавляя своё смутное раздражение. — Я собирала необходимые ингредиенты для ритуала для моего Компаньона.

Рот дяди Патрима искривился. — Дракон.

Весс медленно кивнула. — Да, Интарион. Мой Компаньон, — подчеркнула она.

— Что за ритуал, — спросил её дядя. — Это что-то неестественное?

— Неестественное? Нет, это для того, чтобы он мог достичь своей первой Эволюции.

Её тётя отступила, держа в руке влажную ткань, и обменялась взглядами с мужем. Весс могла сказать, что за несколько секунд между ними промелькнула вся история их отношений без слов. Безмолвно или нет, Весс чувствовала их. Они боялись.

— Тётушка. Дядя. Вам не нужно его бояться. Интарион не причинил бы вреда ни мне, ни тем, кого я считаю своими союзниками.

— Это опасный зверь, — сказал её дядя. — Сейчас слаб, но как долго пройдёт, прежде чем он будет доминировать в наших небесах?

— Он опасен, да, и это хорошо, что он такой, — настаивала Весс. — С его помощью мы вернём Пакс'Врелл. Как только он Эволюционирует, мы сможем⁠…

— Нет, ты не можешь рисковать, развивая такого… — Её тётя оборвала себя и перевела дыхание. — Отбрось его. Разорви свою связь.

Весс отступила от своих родственников. — Что? О чём вы говорите?

— Ты должна. Драгуны иначе не пойдут за тобой, а наш первый шаг по возвращении на территорию – это завоевать лояльность разрозненных Драгунов. Они ключ к победе в этой войне.

Весс смотрела на тётю и дядю. Она слышала их слова, но они были бессмыслицей. — Я отказываюсь.

— Это существо не должно быть живым, не говоря уже о связи. Мы закрыли глаза, потому что были так счастливы видеть, что ты всё ещё дышишь, но теперь ты должна повзрослеть и повести свой народ. Это должен быть Дейн. Наша семья держала Власть над этой территорией почти целую эпоху, и мы вернём её.

— Власть меня не беспокоит, тётушка. Спасение моего отца – мой приоритет.

— А если мы не сможем? — Сказал Патрам, его голос был Мрачный. — Если мой брат уже мёртв, что тогда?

Весс сжала челюсти. — Тогда я сделаю то, что должна, но это далеко не отрицание моей связи с моим Компаньоном. Драконы были нашими союзниками, дядя, и даровали нам великую силу. Они могут стать ими снова.

— Значит, они могут предать нас, как это было в далёком прошлом?

— Они не предавали нас, — начала Весс, но возмущение её тёти заглушило её.

— Что за чепуху ты говоришь? Мы знаем, что они это сделали.

— Нет. Истории были неверны. Мы предали Драконов.

— Невозможно. Наша честь и Клятвы запретили бы нам это делать. Только Драконы были достаточно сильны, чтобы разорвать наши Клятвы!

— Я не выяснила, как и почему. Пока нет. Я всё ещё ищу доказательства, которые убедят других, но я знаю, что это правда.

— Ты знаешь, — повторила её тётя тускло. — Тебе это сказал Дракон?

Весс нахмурилась. — Я узнала правду, просматривая воспоминания моего Компаньона. Сомнений в том, что произошло, было мало.

— Но ты не подумала, что Дракон изменил эти воспоминания? Что он лжёт?

— Мы связаны. Он не может лгать, чтобы я этого не почувствовала.

— Или он слишком хитёр, чтобы ты могла его понять. Ты сказала, что он древний Дракон, не так ли? Каким трюкам научилось такое существо за целые эпохи? Каким обманам?

— Это глупость. Отбрось Дракона, Вессилия, — потребовал дядя Патрам. — Мы больше не будем тебя спрашивать.

В её комнате поднялся ветерок, заставив магические огни мерцать, прежде чем стать гораздо сильнее. — Вы не командуете мной, дядя. Я выдержала ужасы, чтобы быть здесь сегодня. — Весс шагнула вперёд, её Дух набухал изнутри её ядра. — Ужасы, которые Интарион помог мне пережить, когда никто другой не мог. Я не брошу его.

— Ты бросишь, или потеряешь Драгунов! — Прошипел её дядя. — Одумайся, Вессилия! Ты⁠…

— Молчать. — Её Дух обрушился на них, оседая на их плечах, пока они едва могли стоять. Она указала на дверь их комнаты. — И убирайтесь.

Дядя Патрам ушёл, изо всех сил стараясь оставаться в ярости, несмотря на свой бледный цвет лица и дрожащий Дух. Тётя Верона задержалась, бросив на неё долгий взгляд. — Пожалуйста, Вессилия. Подумай… подумай, чего бы хотела твоя матушка.

Она ушла, и Весс осталась одна.

Потрясённая, скорбящая и всё ещё неспособная плакать.