Глава 93.0

ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ТРЕТЬЯ.

«Бездонная Пряжа» достигла 89-го уровня!

Феликс выжимал из своего Навыка Пустоты каждую каплю магической скрытности, какую тот мог дать, и уже не проявлял былой осторожности, когда они ускорялись вверх по Спирали. Тени появлялись и исчезали; большинство из них удавалось избежать и оставить позади, другие же преграждали им путь – лишь для того, чтобы быть отброшенными в сторону молотом, цепью, копьем, топором и яростным светом. Мертвые обращались в прах и дым.

Выживших пожирали.

Их первое препятствие возникло на две мили выше, где между одним шагом и следующим на всех них обрушилось ужасное давление. Они задрожали, вес был почти физическим, пытаясь прижать их к земле. Никто не поддался.

— Мы вошли в следующий сегмент Подгорья, — объявила Тцфелль тонким шёпотом. — Нас ждут Великие Мавзолеи.

«Исследование» достигло 78-го уровня!

Некоторое время они отдыхали, позволяя каждому привыкнуть к новому давлению. Это был скорее шок, чем что-либо иное. Биф, наименее Закаленный среди них, пришел в норму через несколько минут. Весс раздала несколько Зелий Выносливости и размяла ноющие ноги, а Феликс расхаживал взад-вперед.

— Успокойся, парень, — сказал Харн, убирая топоры после осмотра. — Ты меня нервируешь.

— Я нервничаю, — признался Феликс.

— Не могу сказать, что виню тебя.

Феликс остановился. Он рассмеялся:

— Я ценю тебя, Харн.

Мужчина пожал плечами; его побитая броня двигалась плавно, несмотря на то, что выглядела так, словно пережила десятилетие износа. — Я говорю то, что вижу. Но у нас есть план. Это уже что-то значит.

— Думаешь, сработает?

— Скорее всего, нет, — Харн встал. — Но это не значит, что мы не должны попробовать.

Отдохнувший Феликс снова наложил на всех «Бездонную Пряжу», и они вновь отправились в путь с новой энергией в шагах. Вокруг них Некрополь расширялся, поглощая деревья, пока между возвышающимися мавзолеями не остались лишь редкие клочки сорняков. Гробницы раскинулись вовне, давя на сам воздух, опасно нависая над террасными утесами или вертикально взбираясь рядом со статуями невозмутимых Дварфских фигур.

Монстры тоже изменились: Тени сменились тяжелобронированными Рыцарями Смерти. Дварфские по пропорциям, но вдвое больше, они носили округлые доспехи из того же неопознаваемого черного камня, что и в Родовой Цитадели. Рыцари были Существами IV уровня, но каждый из них стоял в безмолвном дозоре перед определенными гробницами. Они не отступали от запечатанных дверей, их покрытые плющом мечи были крепко воткнуты в камень у их ног, даже когда отряду Феликса приходилось приближаться к ним. Они были любимцами Феликса.

Меньше нравились могильные тролли. Эти серые, покрытые мехом чудовища бегали стаями вокруг Великих Мавзолеев, по три-четыре особи за раз, и, как и их сородичи, обладали невероятной регенерацией. Не раз их отряд заставали врасплох скорость и скрытность могильных троллей, втягивая в битву еще до того, как они успевали крикнуть предупреждение.

Тцфелль сказала, что это эволюционный отросток Речных, Лесных и Солнечных троллей, с которыми они сталкивались ранее. Запертые в Некрополе Дварфскими предками, они приспособились и Эволюционировали в новую форму, лучше подходящую для их среды обитания. — Вероятно, это связано с их целительными способностями. Я полагаю, они поглощают части себя, чтобы питать их, что требует от них большего потребления пищи для выживания. Потребление концентрируется в их ядрах и напрямую влияет на их способности. С преимущественно теневой и некромантической Маной в их рационе, они быстро изменились.

— Удивительно, — сказала Весс.

— Угу, — Феликс пронзил еще троих мечами из кованого света. Они рухнули на землю. — По крайней мере, они слабы к Мане света.

Харн срубил им головы пылающим ударом. — Все равно их ненавижу.

Тролли были постоянной, бродячей угрозой, но стражи гробницы были хуже всего. Вершина чудовищности в Некрополе, они представляли собой массивные амальгамы изношенных, слоновой кости скелетов, которые были сломаны и связаны вместе огромным количеством некромантической Маны. Они напомнили Феликсу Ковыляющий Ужас, существо, с которым Феликс однажды сражался в Храме Хестуса и которое сошлось в схватке с Глубинным Королем. К счастью для них, несмотря на то, что они были монстрами V уровня, стражи гробницы были не так сильны, как Ужас.

Однако они мешали.

— Кератиновое Зачатие! — Крикнул Биф, захватывая третьего Стража за последние полчаса. У него уже было несколько зияющих ран от топоров Харна, но существо оставалось досадно быстрым. Хитиновые лапы едва схватили конечности костяного монстра, обездвижив его на мгновение. — Сейсмическое сокрушение!

Бедлам встретился с визжащим скелетным лицом и впечатал его в землю. Его челюсти захлопнулись так сильно, что треснули, как выстрел, но существо все еще отчаянно сопротивлялось.

— Пришествие Зари!

— Узы Владычества!

Золотые полумесяцы вонзились в шею и грудь монстра, раскалывая кости и заставляя его отшатнуться от сковывающих цепей Бифа. За ними последовали эфирные фиолетовые цепи, каждая из которых цеплялась за часть формы кошмарного зверя, пока он не смог пошевелиться вовсе. Иви приземлилась ему на спину и тяжело опустила свое шипастое оружие, в последний момент повернув его так, чтобы обвить им костлявую шею Стража.

— Зуб и Коготь! — Крикнула она. Цепь дернулась в ее руках, новые шипы по всей ее длине вращались независимо от самой цепи и прогрызали хрящи, кости и магию.

Страж гробницы закричал, и его череп был расколот одним серебряным копьем, обнажив деформированное почерневше-зеленое ядро. Второе копье разнесло его вдребезги.

Вы убили стража гробницы!

Получен опыт!

Опыт потек к каждому из них, когда монстр растворился в темном дыму, и его команда на мгновение передохнула. Феликса мало волновал опыт – существо едва сдвинуло стрелку на его собственном уровне. Его гораздо больше интересовали другие вещи: он поглотил останки, позволяя их Значимости просочиться в его ядро.

Хорошо. Нужно больше.

Он проигнорировал свой Голод. Не потому, что не соглашался – им понадобилась бы вся Значимость, какую они могли получить – а из-за блестящего черного пера, которое промелькнуло в его поле зрения. Феликс моргнул, не веря, но перо было очень реальным и довольно большим – как одно из маховых перьев Пита. Оно приземлилось на ровный участок камня, как раз когда последний страж гробницы исчез в животе Феликса.

— Это что? — он шагнул вперед, но его прервал резкий треск. Каменный пол раскололся у его ног, задрожал, когда длинная расщелина открылась через утес, и камни посыпались в зияющую черноту. Феликс отскочил назад, подальше от предательского края.

— Что случилось? — Спросил Интарион. — Ты сломал землю, Автарх?

— Нет, — сказал Феликс, хмурясь. — Но кто-то сделал это.

Изнутри донесся каркающий звук, такой слабый, что Феликс усомнился, был ли он вообще. Никто, кроме Пита, кажется, его не слышал.

«Это птичья леди».

«Ворон».

«Верно. Что ей нужно?»

— Похоже на обвал, — сказала Весс, перепрыгнув к краю. Она заглянула внутрь. — Что-то мерцает там.

Феликс подпрыгнул, балансируя на обвалившемся краю, где откололся камень. Прямо внутри короткого, темного туннеля находилась скульптура. Она была похожа на многие, которые они видели по всему Подгорью, и особенно на верхних уровнях Некрополя. Дварф в доспехах с внушительной бородой. Что поразило Феликса, так это то, что это лицо казалось знакомым.

— Эй, я знаю это лицо, — сказал Феликс. — Это Камнерез.

— Благословенный предок, — подтвердила Тцфелль, сама поднявшись. Она приложила руку ко рту. — Не могу поверить, что мы наткнулись на это. Его гробница была спрятана древними королями.

Феликс наклонился и поднял черное перо, застрявшее между камнями. — Ага.

— Похоже на место для сокровищ, — предположила Иви. — Я бы не прочь взглянуть.

— О-о, добыча. Я люблю добычу.

Лор улыбнулся:

— Ты играешь? Никогда не знал.

Биф почесал затылок:

— Я… что? Во что играю?

— На лютне.

— Эм… я имею в виду, я играю не только ради добычи. Мне нравились и другие части игр, но добыча – это хорошо. Кому не нравятся хорошие магические предметы? — Биф пожал плечами. — В любом случае, это ведь не игра, верно? Но добыча могла бы нам помочь. Мы должны это проверить.

Улыбка Лора становилась все более напряженной и несколько растерянной, чем дольше говорил Биф. Феликсу было бы смешно, если бы он не был так напряжен. — Мы проверим. Тцфелль, Пит, Весс, со мной. Остальные, будьте начеку.

Иви шутливо отдала честь:

— Есть, ваше величество.

Вчетвером они скользнули в яму, пройдя всего тридцать футов вниз, прежде чем обломки и естественный пол сравнялись. Оттуда они увидели полную статую Камнереза, не менее двадцати футов высотой, погребенную по колени в обломках. Одна квадратная рука была свернута на его груди, как будто он что-то сжимал, а другая указывала вдаль.

Тцфелль провела руками по статуе:

— Невероятно. Техники здесь… это не было вырезано. Это было отформовано. Да, вот этот клеймо мастера. Он сделал это сам.

— Формовка Камня – это распространенный Навык среди Дварфов?

— Довольно редкий. Только один или два в поколении могут обнаружить в себе этот талант.

— Хм, — Феликс посмотрел на свои руки. Он освоил этот Навык у большой обезьяны. — Значит, Камнерез создал это место?

— Вероятно, да.

— Там дверь! — Сказал Пит, находясь дальше.

Феликс и Тцфелль подошли, обнаружив Пита и Весс, стоящих рядом с простым перемычкой, вырезанной в естественной скальной стене. Прямо там, куда указывала статуя.

— Я не могу найти ручку, но также не могу обнаружить никаких ловушек или скрытых защелок, — Весс указала на грубую, невырезанную дверь. Она выглядела так, будто часть стены была обрамлена. — Кажется, это бесполезная каменная плита.

— Камнерез был известен тем, что прятал вещи на виду, — сказала Тцфелль. — Наверняка мы просто что-то упустили.

— Возможно.

Феликс протянул руку и толкнул стену, но она не сдвинулась. Весс взглянула на него, и он рассмеялся:

— Что?

— Ты думаешь, мы забыли толкнуть?

— Слушай, я не знаю… — Феликс оборвал себя, его рука все еще лежала на предполагаемой двери. Он почувствовал дрожь… чего-то. — Погоди. Погоди. Это камень более низкого уровня, чем остальная часть стены. «Формовка Камня».

Старейший навык формовки Феликса развернулся из его ядра и ударил по грубой стене. Дверь растаяла.

«Исследование» достигло 79-го уровня!

— Ух ты, — прочирикал Пит. — Большая комната.

Феликс вошел первым, Маназрение вспыхнуло на случай ловушки. Он не увидел ничего подобного, но вместо этого был затоплен огромным количеством сигильдии, инкрустированной повсюду вокруг них. Это была всего лишь одна комната, но довольно просторная, с высокими потолками, поддерживаемыми крепкими каменными колоннами. Лучи солнечного света проникали сквозь высокие, узкие окна, несмотря на то, что они находились под землей, подхватывая клубящуюся пыль, поднятую входом Феликса. Между колоннами было восемь стен, и каждая была украшена барельефами из различных минералов и драгоценных руд.

— Не гробница, — с удивлением сказала Тцфелль. — Ателье! Его мастерская!

Рабочие столы и полки заполняли пространство, покрытые толстым слоем пыли. Они разделяли широкий пол на отдельные зоны. Слева находилась коллекция полированных зубил, молотков и скульптурных инструментов, а также груды необработанного камня. Справа – ряды блестящих драгоценных камней, а также несколько сгнивших тряпок. Грани драгоценных камней улавливали зачарованный свет и преломляли его в радуги по ближайшим стенам.

Центральным элементом мастерской, однако, была массивная каменная платформа, на которой покоился кусок полночного камня размером с человека, усыпанный алмазными вкраплениями. Вейлстоун, так его называли. Тот же материал так часто использовался вокруг Родовой Цитадели, но это была незаконченная скульптура. На ней были следы зубила и бороздки, похожие на отпечатки пальцев, пока камень не стал выглядеть как волна, застывшая во времени. Незаконченная, возможно, но странно красивая.

— Он был истинным художником, известным тем, что использовал инструменты скульптора и каменщика в дополнение к своему выдающемуся магическому Навыку, — Тцфелль подошла ближе к скульптуре, ее рука дергалась, чтобы прикоснуться к ней, но так и не преодолела расстояние. — Даже полуготовая, она стоит в десять раз больше своего веса в золоте.

Феликс ходил по комнате, стараясь ничего не касаться, выслеживая скрытые надписи своим Маназрением. Кто-то, возможно, сам Камнерез, начертал сложные узоры по всей комнате, и Феликс потратил время, чтобы перевести их как можно лучше. Конечно, это было более угловатое Дварфское письмо, но большая часть узора должна была имитировать солнечный свет и направлять его через верхние окна. Другие части должны были сохранять его инструменты – каждый глиф был привязан к полкам, на которых висели зубила и молотки – но остальное казалось бесполезным. Пустое пространство, предназначенное для дальнейших дополнений.

— Ну, это провал. Думаю, мы можем взять драгоценные камни, но это просто камни.

Весс вытащила изумруд размером с кулак с подставки. Когда ничего не произошло, она положила его в свой мешочек вместе с остальными. — Мы можем их продать. Я знаю, Элдертрон получает большую прибыль, но драгоценные камни гораздо легче продать некоторым людям.

— Плюс, они блестящие, — добавил Пит. — Красивые.

Тцфелль поджала губы, но ничего не сказала, пока Весс забирала все оставшиеся драгоценные камни. Когда Феликс подошел к инструментам, она прочистила горло:

— Лорд-автарх, я не вижу, какую пользу эти инструменты имеют для вас. Они не зачарованы и сделаны только из высшей стали. Они не сравнятся с инструментами, которыми обладают ваши собственные мастера, и… я бы попросила вас оставить их. В честь памяти Камнереза.

Феликс изучил Дварфскую Певчую, прежде чем кивнуть:

— Конечно. Они мне не нужны, но я хотел поближе рассмотреть глифы за полками.

Он протянул руку и отодвинул пару рашпилей, но один из них намертво прилип к стене. Феликс нахмурился и толкнул сильнее. Он остался неподвижным, и он толкнул еще сильнее. Когда из рашпиля донесся слабый стон, он понял, что сам инструмент гнется, а не меняет положение, и совсем остановился.

Он вспыхнул своим Маназрением.

Стена за этим участком инструментов была покрыта слоями надписей, некоторые из которых были массивом сохранения для металлических и деревянных инструментов, но остальное представляло собой бесполезную серию сигилов-заполнителей. Она распространялась, как ползучие лозы, по всей стене, колоннам и за барельефами.

«Подожди-ка».

Феликс подошел к основной скульптуре, следуя потоку бессмысленной сигильдии, которая достигла странного… «узла» – это было единственное слово, которое Феликс мог придумать, чтобы описать это. Не глиф и не массив, просто нагромождение вытравленных символов, начертанных легчайшим прикосновением активной Маны. На самом деле, это почти напоминало…

— О. О, это здорово, — сказал Феликс. Он скользнул за незаконченную скульптуру и воспроизвел почти идентичный узор внутри себя. — Формовка Камня.

На этот раз не его Воля приказала камню двигаться, а чья-то другая. Этот скрытый узор сигильдии резонировал с его Навыком, и тонкий узор магии мгновенно распространился по всей стене. Она растаяла, открыв меньшую камеру, почти нишу, залитую мягким зеленым светом.

— Как ты узнал, что это там? — Спросил Пит. — Подожди, а за этими стенами тоже что-то есть?

— Не могу сказать, но не стесняйся потыкать вокруг, чувак.

Феликс шагнул в нишу. Снова не было ни ловушек, ни оберегов, только идеально отполированные полы, которые органично переходили в стол, полку и обрамляли большое круглое окно. Окно было на уровне головы и легко достигало десяти футов в диаметре. Это был витраж, вырезанный и скрепленный свинцом между стеклами, чтобы изобразить высокую гору, окруженную грозовыми тучами. Подгорье, предположил Феликс.

Свет проникал, достаточно, чтобы полностью осветить пространство… и на этот раз свет не был искусственным. Феликс протянул руку и нашел защелку сбоку окна, и открыл его. Круглая рама распахнулась в странный, подземный грот, где очень большие зеленые кристаллы излучали яркое сияние.

— Это внутри горы? — Спросила Весс. Она протянула руку и прижала ее к пространству, затем быстро отдернула. — Здесь жутко холодно.

— Я не думаю, что это внутри горы. Похоже… да. Смотри, там, — Тцфелль указала на что-то чуть дальше больших кристаллов. На дальней стене был отчетливый золотой узор, витиеватая вязь и усеченная серия Дварфских слов. — Это на Нижней Дороге. Я не уверена, где именно, но это не может быть нигде больше.

— Это выход?

— Да. Он ведет из Подгорья обратно на Континент, только… я не уверена, как. Я не чувствую никакого диссонирующего разрыва, как с порталом, который мы использовали для входа.

Разум Феликса закрутился, добавляя новую информацию к потоку расчетов, которые он постоянно проводил. Он посмотрел вниз и впервые заметил тонкую книгу, уютно устроившуюся между пустыми полками на столе. Она была переплетена в деревянные доски и обернута кожей, очень старая, но без каких-либо названий или пометок. Феликс открыл ее, обнаружив чрезвычайно тонкую, почти прозрачную бумагу, полностью покрытую мелким, угловатым почерком. Это явно было Дварфское письмо, но он уже начал собирать воедино некоторые части их языка.

— «Базовая Воля… Скульптор… Слияние», — перевел он. Тцфелль ахнула.

— Это рукописный дневник, — она заглянула ему в руки. — Написанный самим Камнерезом!

— Ты можешь это прочитать? — Спросил он.

Певчая покачала головой:

— Это на старом диалекте. Со временем я могла бы помочь вам с переводом. Но название здесь, это я могу прочитать. Это не то, что вы сказали. Это означает «Эссенция Воли: Единство Формовки».

— Единство Формовки, — пробормотал он. Он очень надеялся, что это означает то, что он думал. — Это книга Навыков?

— Нет. Они совсем другие, — сказала Весс. — Похоже, это простой дневник.

— Я сомневаюсь, что в этой книге есть что-то простое. Камнерез так высоко ценится не просто так. Он был гением, и только благодаря его усилиям был сформирован род королей. Я видела ваши Навыки формовки, лорд-автарх, и не могу не подчеркнуть, насколько полезным может оказаться этот дневник.

Феликсу пришлось сдержаться, чтобы не выхватить книгу обратно, и он осторожно поднял ее из рук Тцфелль. Он сформировал толстый кожаный мешочек из своей Одежды и уложил в него дневник, тщательно закрепив его, чтобы он не сдвинулся во время боя. Он закрыл богато украшенное окно и показал большим пальцем через плечо:

— Давай возвращаться.

Гораздо счастливее, чем когда он вошел, Феликс выпрыгнул из обвалившегося туннеля с остальными, как раз когда гора снова затряслась. Земля треснула еще немного, камни посыпались на вырезанную поверхность внизу, а по небу пронеслась молния. Десять молний, каждая ярче и крупнее предыдущей, обожгли их зрение, когда они обрушились на землю вдалеке.

— Что там происходит? — Спросила Иви.

— Я вижу красноплащников, — сказала Весс, ярость сгустила ее голос. — Как они проникли?

Это было правдой. Гора загораживала им вид на дворец наслаждений, но, роящиеся по травянистым холмам чуть дальше, они могли различить фигурки размером с муравьев в белом и красном. Молния ударила среди них, уничтожив целые участки их армии, но все больше и больше выливалось из-за деревьев.

— Там тысячи, — прошептал Биф. Его руки дрожали. Хэллоу прижалась своим бугристым каменным лицом к его щеке.

Мамонтова молния вырвалась из облаков, ударив в тыл армии, но встретила яркое золотое сияние. Гром разорвал небо, и молния оборвалась. Фигура в грубой броне, заметно крупнее всех остальных, вышла из почерневшей земли, казалось, невредимая.

«Имара».

Феликс зарычал, прежде чем сформировать слой камня над секретным туннелем. — Отдых окончен. Идите. Как будто от этого зависят наши жизни.

Он был почти уверен, что так оно и было.