Глава 100.0

ГЛАВА СОТАЯ.

— Это… это серьезная просьба. — Феликсу удалось сохранить ровный тон, потому что он чувствовал тяжесть Духа дракона за этими словами; тот не шутил. Выигрывая время, он поправил одежду на плечах. Мана потекла в ткань, возвращая разорванному наряду вид короткой куртки, туники и свободных брюк. Он взглянул на Весс, но та все еще не сводила глаз с вялого дракона, и ее слегка потряхивало. Пит пожал плечами, но остался рядом с ней, прикрыв ее плечи крылом. — Зачем мне это делать? Я приложил немало усилий, чтобы вообще тебя не убивать.

— Ты… — Великий золотой глаз моргнул. Громкий глухой звук пропульсировал в воде, затем второй и третий. Дракон смеялся. — Ты сдержал руку?

Феликс поднял брови. — Ну да. — Он активировал «Прожорливое Око». — Ты силен, на редкость силен, даже без Твари под боком, но я дал Твари шанс прекратить свои действия. Она предпочла не слушать. Но ты был не в том состоянии, чтобы вообще делать какой-либо выбор.

Снова гигантское золотое мигание. — Выбор, — пророкотал он. — Слова нимца.

— Разве? В этом есть смысл.

— Ты… нимеец?

— В какой-то степени, — Феликс пожал плечами. — Разве это важно? Система может издеваться надо мной этим лозунгом, но она не ошибается. Каждый вправе выбирать свой путь, и у любого выбора есть последствия. Тварь была слепа к этому – и теперь ее нет.

— Нет… Я в это не верю, но ты подошел ближе, чем кто-либо другой, дитя Нима. — Ноздри дракона расширились, втягивая огромный объем воды и ила. — От тебя пахнет Властью. Огромной Властью. Что ж, тогда забери и мою. В этой старой чешуе еще теплится мощь. Пусть моя смерть станет катализатором, который возвысит тебя над твоими врагами.

— Ты не умрешь, Интарион, — твердо сказала Весс, опускаясь перед ним.

Золотой змей дернул своей огромной головой – это было самое резкое его движение. — Драгун. Отпрыск самих Предателей. Не думай, что у тебя есть право решать мою судьбу.

На этот раз вздрогнула Весс, и Феликс почувствовал себя лишним. Между этими двумя – Драконом и Драгуном – что-то произошло, и это было связано с их связью. Между ними тянулась великая Ссылка, хотя Феликс сомневался, что кто-то еще ее видит. Цепь смыслов сияла ярко-золотым светом, отличаясь от тех Ссылок, что связывали его с Весс, Бифом и остальными. На самом деле, она больше всего напоминала ему его связь с Питом, если бы той не хватало чего-то жизненно важного.

— Она спасла тебя, — заметил Пит, кружа вокруг морды дракона на своем зачарованном рыбьем хвосте. Он выписывал ленивые спирали в воде, его крылья оставляли пузырящиеся следы в тягучей жидкости, пока он не приземлился, подняв облако песка. — Она прорубила брешь в хватке Твари над тобой. Без этого мы с Феликсом не смогли бы вас разделить. — Пит издал низкую горловую трель. — Мы бы и тебя съели.

Интарион, казалось, лишился дара речи перед лицом всего происходящего. Феликс сочувствовал ему: он и сам бывал в подобных ситуациях. Весс, однако, продолжала гнуть свою линию.

— Первородный Иссушающего Праха, он… — она замялась, облизнув губы. Ее темно-карие глаза были прикованы к золотому глазу дракона, но все остальное – от изгиба губ до скрещенных рук – выдавало неистовое желание оказаться как можно дальше. С титаническим усилием его подруга заставила себя опустить руки и расправить плечи. — Связь была установлена. Ссылка. Я больше не чувствую ее, но она позволила мне заглянуть в твои воспоминания. Первородный… он дал мне навыки, силы, которыми не владел ни один драгун, и это навело какой-то жуткий мост между нашими разумами.

— Первородный? Нельзя доверять их прикосновению. Они прокляты.

— Я знаю. Этот был… — Весс посмотрела на Феликса, тот кивнул. — Этот был очищен от проклятия. Его сила была чистой, просто слишком огромной. Она многое изменила в моем внутреннем пространстве. Мои навыки движения, владения копьем, даже мою особую насмешку. Теперь… Плач, он…

— «Плач Матриарха» был одним из эволюционировавших навыков драгунов, достигших Ранга Адепта. — Рот Интариона скривился так же, как у Весс, словно он почувствовал что-то кислое. — Рана владела этим навыком.

— П-правда? — Спросила Весс. Стойкий гнев в ее духе пошатнулся, а затем и вовсе рухнул. На его месте забрезжил далекий серебристый свет. Феликс улыбнулся, узнав эту вибрацию. «Надежда. Хм. И куда же это приведет?»

— Я… знаю о твоей помощи, маленькая драгун. Но наша… связь… не дает тебе власти надо мной или моими решениями. Как сказал нимеец: выбор первостепенен.

— Тогда я выбираю тебя не убивать, — сказал Феликс.

Интарион раздраженно фыркнул, и от одного этого выдоха повалилось несколько ближайших статуй. — Власть или нет, ты не остановишь меня, мальчишка.

— Остановлю.

Между ними воцарилась холодная тишина, нарушаемая лишь тревожными стонами медленно просыпающейся армии наг и тихой, почти неслышной руганью Ислы.

— Ты съел Тварь.

— Да.

— Как?

— Запер ее. — Феликс махнул рукой. — Не так уж важно, но она исчезла. Или исчезнет со временем.

— Невозможно. Это была частица богини. Нельзя съесть бога.

— Кто тебе это сказал? — Искренне поинтересовался Феликс. — Все всегда в этом так уверены.

Дракон сузил свой единственный глаз – тот, что был виден Феликсу. Голова чудовища была настолько огромной, что Феликсу пришлось бы проплыть тридцать футов над его мордой, чтобы увидеть другую сторону. — Ты заявляешь, что ешь богов и очищаешь ужасы, не поддающиеся познанию. Ты ярко сияешь мощью, так называемый ним. Слишком большой мощью. Кто ты такой на самом деле?

Феликс ухмыльнулся. — Я…

Как только слова сорвались с его языка, внутреннее пространство Феликса внезапно и головокружительно качнулось. Значительный кусок мощи Твари провалился за горизонт событий его Голода. Не просто поглощен, но переварен. И все же его мир содрогнулся от катастрофического ропота недовольства.

ЕЩЁ. ФЕ-ЛИКС.

ЕЩЁ.

Мощная тяга потянула его внутренности, словно к венам приставили вакуумный насос. Все кружащиеся нечистоты, шипящие огарки и пурпурно-синяя дымка непойманной плоти Эссенции были подхвачены и целиком втянуты в его Голод. Блокада вокруг его Восприятия и Сродства исчезла, сменившись остротой, от которой зазвенело его Божественное Древо. Феликс упал на колени, и хаос чувств внезапно обрел резкую, интенсивную четкость.

«ФЕЛИКС!»

Крик прорезал время и пространство, проносясь через его ядро, словно дюжина посланий в бутылке. Он чувствовал, насколько они старые – и насколько срочные. Дни, часы, минуты – все это столкнулось разом, когда видения огня и ярости заполнили разум Феликса, словно ведро под водопадом.

Кто-то кричал.

Мужчины и женщины в синих мундирах и пурпурных плащах падали, сраженные клинками золотого света или испепеленные пламенем. Корабли поднимались из темных лесов, и фигуры в молочно-белых доспехах властно стояли на их палубах. Палачи.

— Феликс? — Звала Весс, пытаясь поднять его отяжелевшее тело с земли. Пит подставил спину под его торс, выполняя основную работу. — Феликс, что происходит? Она вернулась? Тварь вернулась?

— Харвотч, — прохрипел он, едва не выронив «Затонувший Оберег» от дезориентации. — Нам нужно в Харвотч. Сейчас же. Они умирают.

Весс издала сдавленный звук. — Через весь Континент? Нам сначала нужно вернуться в Хестус, а оттуда из твоей Цитадели в Харвотч. Это недели пути!

— Мы уже потеряли слишком много времени. — Феликс моргнул, пораженный ясностью, которую дало ему переваривание куска Твари. Он все еще чувствовал связи вещей, отчетливо как никогда, но теперь ощущал некое завихрение, похожее на ветер из холодного стекла. Оно пряталось, забившись в складки самых глубоких теней, в места, где ткань реальности истончилась до предела. Обновленная Печать высветила его, но оно не было ее частью. — Прошло слишком много времени. Недели. И все же… как долго мы пробыли здесь?

— Дни… — сказала Весс.

— Три недели в одном только Разломе, — одновременно с ней произнесла Исла с такой же уверенностью. Женщины удивленно переглянулись, прежде чем Певчая поджала губы.

— Внутри Разлома время течет странно, — сказал дракон. Он снова смотрел на него, и его любопытство стало явным как никогда. — Природа Твари искривляет его, а она пробыла здесь очень долго.

— Ноктис. Богиня Ночи, — сказала Исла, подплывая ближе. — Но не только ночи. Ее власть распространялась на пограничные пространства. Темные Пути были ее владениями.

В голове Феликса роились идеи. Некоторые… рискованнее других. «Паксус? Паксус, ты еще жив?»

Слабо, словно с огромного расстояния, он услышал голос призрака. Его слышали все. — Это сложный вопрос.

«Черт», – с облегчением послал Феликс. — Ты не разлетелся на куски. Ты можешь открыть здесь Печать? Анима становится сильнее, и я не хочу ей навредить.

— Нет.

— Хм. Тогда нам срубить деревья? — Спросил Биф. Его молот висел за плечом, а на лице играла неуверенная улыбка. — Честно говоря, это кажется неправильным. Анима все это время была поддержкой высшего уровня.

— Мы не будем этого делать, — согласился Феликс. — Паксус. Есть другие идеи? Нам нужно выбраться отсюда и немедленно попасть в Харвотч.

— Смотри вниз.

После этого всякое ощущение присутствия призрачного нимца исчезло, и даже Анима Изобилия не отвечала на запросы Феликса, лишь давая понять, что она восстанавливается.

— Вниз? Что это значит? — Спросил Биф, уже заглядывая в глубокие трещины, которые они пробили в озерном дне. Там не было ничего, кроме теней и песка. — Мы же сейчас вроде как на самом скальном основании, да?

— Рассредоточиться! Ищите все, что только можно! — Скомандовала Весс и тут же перешла к делу. Она рванулась сквозь воду, молнии срывались с ее партизаны, а за спиной соткались призрачные драконьи крылья. Она ударила по ближайшей колонне с такой силой, что та переломилась пополам, и основание покатилось в сторону.

Биф побежал следом, хитиновые шипы вырывались из земли, словно ломы, разбрасывая обломки странного храма Твари. Гомункул Хэллоу, все еще непривычно молчаливая, висела у него на шее, а многоножка семенила сзади, как преданный пес.

— Пит, — сказал Феликс, обнаружив своего спутника уже рядом. — Что думаешь?

Тэнку принюхался, а затем резко обернулся, как раз когда зазвучал рокочущий голос.

— Ним-Который-Не-Ним.

Дракон молчал во время всего обмена репликами, хотя было ясно, что он все слышал, даже сообщения Паксуса. Теперь Феликс посмотрел на него и понял, что тот приподнялся, совсем немного, так что его голова больше не лежала на разбитой земле.

— Мое время в рабстве у воли Твари подернуто дымкой, но я сохранил обрывки, как я уже говорил. — Он сделал глубокий вдох, который, несмотря на всю его грозную тяжесть, все еще был неровным. — Если я помогу вам, даруешь ли ты мне покой? Я не могу продолжать так, как жил, после веков мучений. После потери всего, что было важно.

Феликс и Пит долго и оценивающе смотрели на дракона. Неудивительно, что их духи были едины в своем мнении о бывшем Фатоме, и Феликс кивнул со всей искренностью, на которую был способен. — Дарую.

Исполинский дракон словно сдулся, его дух отозвался гонгом древней скорби и усталого торжества. — Очень хорошо. Статуи. Я чувствую частицу Твари, затаившуюся в той, что я только что опрокинул.

Обострившиеся чувства Феликса тоже ощутили это, стоило ему сосредоточиться. След был крайне слабым, словно в чудовищные изваяния вложили лишь крохотную долю… но вокруг Разлома их было много.

«Ого. Вот это я понимаю – запасные планы».

— Собери их все, как ты собрал саму Тварь. Дай топливо, нимеец… — Интарион оскалил зубы, и тени бежали от его золотого взора. — А я проложу путь.

— О-о-о! — Протрелил Пит. — Начинается самое веселое!