Глава 1.0
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
В городе Амаранте пала вера.
Беспутный был мертв.
Хаос вцепился в бастион порядка когтями страха. По районам расцветал огонь, золотыми волнами распространяясь от павших Жрецов, чья связь с Беспутным была разорвана. Инквизиторы лежали на проспектах и бульварах, оглушенные и неспособные вымолвить ни слова. Население, лишенное прямой связи со своим богом, но охваченное безымянной паникой, могло лишь наблюдать за разворачивающимся безумием. Паладины бежали тушить пламя, вынужденные пробиваться сквозь толпу, лишь усиливая эту панику. Начались беспорядки, распространяясь быстрее, чем мог бы огонь.
С вершины Алтаря Света Иерофант наблюдала за всем этим – впервые не зная, что предпринять дальше.
«Мы покинуты…», – Она сжала свой алебастровый посох, и материал Двенадцатого уровня треснул под ее Силой. «Беспутный, глупец».
Снизу донеслись крики, отвлекая ее внимание от Алтаря. Толпа замерла, подняв руки в воздух, словно отбиваясь от невидимого удара, в то время как другие указывали на что-то в оцепенелом ужасе. Она резко обернулась, устремив взгляд в небо как раз в тот момент, когда мир вокруг нее померк.
Черный диск скользнул по солнцу, ужасающий своими размерами, отбрасывая на Континент тень, которая притупляла даже величие Сияющего Дворца. Он поглотил дневной свет, заменив его мрачными сумерками, пронзившими сердце Иерофанта холодом. Когда тень упала на Алтарь, камень под ее ногами загрохотал, и иней распространился по его отполированной поверхности. Она топнула ногой, выпуская волну жара, которая сдула холод. И все же камень дрожал так сильно, что по безупречной инкрустации до самого Алтаря пошли трещины.
Резная чаша сломалась, расколовшись на две части с последним взрывом вибрации. Иерофант поморщилась, схватившись за голову, когда ее Аспекты задрожали. Ее ядро-пространство кричало от боли, но она активировала Навыки.
«Орден Света!»
Золотые завитки закружились в ее ядре-пространстве, наполняя парящую внутри нее башню связующим светом. Дрожь терзала ее центр, но она держалась. И хотя кровь текла из ее глаз, как слезы, ни один Навык не был разорван.
Того же нельзя было сказать о ее людях.
Терзающие крики наполнили десять тысяч палат Сияющего Дворца. Три Ордена содрогнулись как один, их ядро-пространства находились под прямым ударом. Страх и боль нарастали, словно она сидела на нарастающей волне, которая грозила унести ее в море.
«Орден Света! Массовое Принуждение!»
Ее Навык вспыхнул, распространяясь от груди и вниз по безупречным одеяниям ее должности, пока тени не отхлынули от нее. Ее Навык распространялся, расцветая, пока не охватил Алтарь Света, затем палаты внизу, сам Сияющий Дворец. Верующие выпрямились, когда она остановила полное разрушение их ядро-пространств.
«Дальше!»
Ее сила распространялась, когда она активировала Массовое Принуждение, охватывая двенадцать башен, а затем и улицы за ними. Золотая волна ее Воли распространялась наружу, над особняками и гостиницами, через рынки и резиденции, пока весь Амарант не был покрыт ее неизгладимой хваткой.
«Дальше! До самых концов империи!»
Золотая сила, теперь видимая даже самым низшим Незакаленным, пронеслась по сельской местности. Подкрепленная ее Волей и сформированная ее Намерением, она летела, как стрела величайшего лучника, высоко и точно, пока не достигла самого края ее Территории. Там она заглохла, ее сила превратилась лишь в нагретый ветер за пределами ее непосредственной Власти. С отчаянным вздохом она прервала ее.
Она не могла спасти всех.
Навыки и ядра на ее Территории грозили разрушиться, но ее Власть оставалась непоколебимой. Она отрицала распад, будучи бастионом против распадающегося Света. Она держалась за верных, пока последствия смерти Беспутного распространялись по всему ее народу… и утихли.
Орден Света достиг 170 уровня!
Массовое Принуждение достигло 166 уровня!
Она упала на колени на вершине алебастровой башни, кровь текла из ее глаз и ушей на расколотый пол. Ее ядро мерцало, его сила угасала лишь на мгновение, прежде чем стабилизировалась.
«Все те, кто за пределами этого города, – помолилась она, – да переживете вы это испытание».
Смерть Беспутного затронула всех, кто был связан с Его силой, и она не была исключением. Во многих отношениях даже хуже. Иерофант осмотрела свою руку, все еще гладкую и молодую, несмотря на ее преклонный возраст, и внезапный ужас заставил ее сердце забиться. Ее ногти медленно желтели, а кожа на тыльной стороне ладони увядала.
«Мои основы…», – У нее оставалось мало времени. Тяжело опираясь на посох, Иерофант снова встала на ноги – только чтобы обнаружить, что Алтарь и Обелиск за ним светятся силой.
Она замерла. Это был не золотой свет ее бога, на который она втайне надеялась, а смесь металлических сине-зеленых и отвратительных бронзовых оттенков, заключенных в посеребренные тени. Воздух гудел, резонируя, когда сила ударила в башню и отразилась в двенадцать шпилей вокруг них, а темное солнце горело на небе.
Иерофант.
Слова исходили не от единого голоса, а от сотканного гобелена множества голосов, которые она могла различить только благодаря векам изучения и поклонения. «Близнецы. Йеро. Ноктис. Сива».
Боги прибыли.
Ткань Царства разорвалась, словно от жестокой руки, и свет слился в туманные силуэты, возвышавшиеся над Алтарем. Металлический сине-зеленый цвет принял форму пары фигур, почти неотличимых друг от друга, их конечности и даже затененные черты лица слились в амальгамированную попытку изобразить Человечество. Отвратительная бронза затвердела в резкие углы нависающего трупа, хищника, согнувшегося над своими кривыми конечностями, когда он рассматривал все, что было под ним.
Серебряные и белые лучи растянулись, ложась туманными отпечатками на затуманченное зеркало, пока не сформировались в женщину, держащую сверкающие нити бесчисленными руками. Последней, но не менее интенсивной, была самая темная ночь, окутавшая дородную женщину, которая казалась почти смертной… если бы не зияющая полость, заменившая ее лицо. Пустота там разверзлась, такая же голодная, как и пустая, и поглощала пульсирующую песню башни вокруг них, пока не осталась лишь тишина.
Иерофант не могла не содрогнуться.
— Не бойся, — сказали Близнецы своим жутким двойным голосом.
— Я не боюсь вас, — сказала она, но не могла отрицать слабости в коленях. Свет внутри нее дрожал.
— Боишься, — сказал Йеро. Его голос был похож на скисшие сливки, кислый и густой. — Мы это слышим.
— Нам все равно, — сказала Ноктис, ее темный тон был гладким, как полированное стекло.
Иерофант переводила взгляд между призрачными фигурами перед ней, каждая из которых была ростом около двадцати пядей, и все они излучали давление, грозившее разрушить ее Разум. — Как вы сюда попали? Ваши цепи…
— Ослабли, — сказала Сива. Ее слова были похожи на колокольчики, потревоженные бесцветным ветром. — Наш Брат мертв, и мы ищем возмездия.
«Ослабли?», – Это заявление чуть не уничтожило ее на месте, но она крепко держала его в своем Духе. — Как умер Беспутный?
— Феликс Неварр.
— Разрушитель Уз.
Два голоса заговорили одновременно, но это были не Близнецы. Голова Иерофанта откинулась назад от чистой ярости Ноктис, но ее кипящая тень была ничем по сравнению с серебристой злобой четырех немигающих глаз Сивы. Их гнев был жестокой, отрывистой сонатой, которая била по воздуху вокруг них.
Этого было почти достаточно, чтобы скрыть их ложь.
— Неварр. Несвязанный Автарх Нагаста, — медленно произнесла она.
— Теперь Король ПаксВрелла, — сказали ей Близнецы. — А также Акестрии и самого Ледостроя.
— Да. Мальчик стал могущественным, — сказал Йеро. — Слишком могущественным для мерзости.
Иерофант стиснула зубы. Было ошибкой игнорировать его маленькое восстание месяцами ранее, но все, что она знала, это то, что он был нетерпеливым выскочкой в отсталом регионе, даже не являющемся частью официальной Территории. Его первоначальное заявление было наименьшей из ее забот. — Если он стал достаточно силен, чтобы убить самого бога Порядка и Света, то почему никто из вас не вмешался? Вы стоите здесь, возможно, тени, но излучаете достаточно силы, чтобы уничтожить меня там, где я стою… но вы ничего ему не сделали. Почему?
— Ты смеешь сомневаться в наших мотивах, Дитя?
— А кто еще посмеет? — Сумела она выдавить сквозь приступ боли, вызванной ядовитым гневом Йеро.
— Спокойнее, Брат, — сказали Близнецы. Повернув к ней свое деформированное лицо, они моргнули, по одному глазу. — Наша Сила набирает полную мощь только сейчас, Дитя Света. Наши цепи ослабли.
Ужасный трепет пробежал по позвоночнику Иерофанта, чтобы затем скопиться в ее животе, как ледяной свинец. — Как?
Она знала о цепях, которые связывали богов, – последствиях их таинственных прегрешений давным-давно. Беспутный не мог – и не хотел – раскрывать ей причины, но Он объяснил, что Его братья и сестры были недосягаемы даже для могущества Божества.
— Со смертью Беспутного многое стало нам ясно, — сказали они, и она не могла понять, какое Божество говорит. — Тем не менее, наши цепи ослабли, но не исчезли. Для этого… мы хотели бы поговорить с тобой, Дитя Света.
— Если ваше собственное божественное могущество не может разорвать ваши темницы, как могу я?
— Прекрати ложную скромность, — прошипел Йеро. — Мы знаем о твоих планах. Мы знаем, что ты призвала Погибель.
— Я…
— Призвала и Несвязанных, — сказала Ноктис. — Сосуды, подготовленные для Божественного. Умный план, который не мог прийти из ума нашего Брата.
Иерофант снова открыла рот, но обнаружила, что не может пошевелить челюстью.
— Прекрати притворство. Божества видят все.
— Не бойся, Дитя Света. Мы не недовольны возвращением Погибели, — спокойно сказала Сива. — Континент больше не знает своего места. Требуется равновесие.
Сквозь трещину в Алтаре донесся грохот далекой бури, и проник багровый свет. Ноктис сделала жест, и тень скрыла свет. — Успокойся, Дорогая. Это должно быть.
Йеро хихикнул. — Не все довольны.
— Веллус еще не вернула себе свое место, — прервали Близнецы. — Ее недовольство не имеет значения.
«Раздор и ложь, как ты и говорил, Беспутный». — Давление исчезло с ее лица, и Иерофант вытерла кровь со щек. — Да. Мы призвали Погибель и Несвязанных, чтобы использовать их как Сосуды для Беспутного. Но ни то, ни другое не могло положить конец вашему заточению, если только вы не позволите Погибели обернуться против вас самих.
Йеро снова рассмеялся, и это был приступ боли в ее Духе. — Скрывай и отрицай. Так похоже на нашего Брата.
Бог мора щелкнул своими многочисленными пальцами, и сам воздух, казалось, разорвался. Под темным солнцем центральная башня Сияющего Дворца зазвенела в унисон – ничуть не поврежденная, но как зубцы камертона. Песня насилия поднялась, разрывая воздух над заостренными зубьями башни, пока над ними не растянулись глубокие пропасти небытия.
Близнецы сделали жест, и песня оборвалась. Небо снова запечаталось. — Эн'Крид. Звезда Небес, — сказали они. — Мощный инструмент, который можно использовать для усиления силы. Творение проклятых Нимов.
Она стиснула челюсти. — Возвращено Человечеству.
— Обезображено и перепрофилировано, — указала Ноктис. — С перемещенной Святыней Беспутного на ее фокусную точку. Умный замысел… который при правильных обстоятельствах можно было бы использовать, чтобы бросить Вызов тому, к чему мы не можем прикоснуться.
— Ваши цепи.
— Да.
— Как мне их разорвать?
Приятное гудение прокатилось по всем присутствующим богам, но они не ответили. Она подняла бровь. — Вы не можете мне сказать?
— Уранический Закон препятствует нам. Но… мы хотим помочь твоим начинаниям.
«Помочь моим…» – Мысль осталась незавершенной, когда еще один разлом в мире открылся всего в нескольких шагах… и из него вышла гигантская женщина в сломанных доспехах. — Имара. — Иерофант недовольно нахмурилась, когда Несвязанная рухнула в кучу на потрескавшуюся землю. — Что вы с ней сделали?
— Улучшили.
Она пробежала своими чувствами по павшей воительнице. Было несколько очевидных травм, но ни одна из них не была даже отдаленно опасной для жизни. Вместо этого, Иерофанта беспокоило ядро-пространство Имары, и, углубившись, она обнаружила что-то почти отвратительное в ее груди. Она отшатнулась. — Что это? Ее ядро…
— Связано с нами. Присягнуло нам на службу, как общий Сосуд. — Ноктис сделала жест, и глаза Имары резко открылись. — Ее будет достаточно, пока у нас не будет своих, чтобы носить.
Огромная Несвязанная села и встретилась взглядом с Иерофантом. Ее глаза меняли множество цветов – черный, серебряный, синий и бронзовый – прежде чем остановились на обычном ореховом. — Ие-Иерофант?
Слова были нерешительными и полными изнуряющего страха, который поразил ее сильнее, чем гнев богов. Имара, возможно, была наполнена силой Божества, но она осознавала происходящее яснее, чем когда-либо прежде. Иерофант сглотнула. — Дитя.
Имара провела рукой по волосам, но замерла, когда ее Восприятие уловило нависающие присутствия позади нее. Она встала, поднимаясь, чтобы встретиться с богами. — Вы.
— Наконец-то пробудилась, — сказала Ноктис, и хотя у нее совсем не было лица, Иерофант могла бы поклясться, что богиня улыбалась. — Ты помнишь свои клятвы, Сосуд?
Голова Имары дернулась в нечто, напоминающее кивок. — Помню.
— Она поможет тебе, Дитя Света, и вместе вы разорвете наши цепи.
Близнецы дернулись, их сгруппированные плечи конвульсивно сократились. — Этот Мир спешит к Погибели. Времени мало. Ты спасешь нас… и твой избранный народ будет укрыт в наших руках.
— Услуга нашему Потерянному Брату, — добавила Сива.
Иерофант сглотнула. Возможность осуществления ее первоначального плана – ее цели – была настолько опьяняющей, что она оперлась на свой алебастровый посох. «Может ли это все еще сработать?», – Она подняла взгляд, мимо богов, на затененный диск, который заслонял солнце. Вдалеке ее люди все еще кричали, когда беспорядки охватили улицы. «Встанут ли они на моем пути?»
— Не думай слишком долго, Дитя, — сказал Йеро с оскалом скелета. Зазубренные зубы торчали под слишком многими углами. — И не думай о предательстве.
Массивные, холодные руки сомкнулись на шее Иерофанта, и она судорожно вдохнула. — Имара?
Ее бывшая служанка не ответила, лишь усилила свою жестокую хватку.
— Иначе наш Сосуд оторвет тебе голову от плеч.
Небо посветлело, когда диск тени соскользнул с солнца, возвращая свои лучи на Континент под грохот воздуха. Дыра в мире исчезла, снова запечатавшись над руинами Святыни Беспутного.
Боги исчезли.
— Убери руки с моей шеи, Несвязанная, — потребовала она. Последовала ужасная пауза, но огромная женщина отпустила ее. — А теперь отойди.
Имара так и сделала, отступив на целый шаг назад, пока Иерофант поворачивалась, чтобы рассмотреть женщину. — Ты вернула себе Разум.
Воительница скривилась. — Вернула.
— Но ты все еще связана моим словом?
— Нет. — Имара сжала руки. — Теперь я связана клятвой с богами. Однако, пока ваши Воли объединены, разница невелика.
Иерофант сохраняла тщательно нейтральное выражение лица, хотя ей хотелось презрительно усмехнуться в небеса. — Они не дали тебе выбора.
— Столько же выбора, сколько вы дали мне.
— Хм. — Она повернулась к краю башни и оглядела свой город. Хаос все еще разворачивался на улицах, и пожары усилились. — Ты была полезным оружием, Имара. Я бы снова воспользовалась тобой.
Она слышала, как в женщине закипает нежелание, неповиновение. Это было мастерски скрыто. — Что… вы хотите, чтобы я сделала?
— Подави беспорядки. Верни порядок в мой город, любыми необходимыми средствами.
Имара подошла к краю рядом с ней и посмотрела на лабиринт строений далеко внизу. — А потом?
— А потом мы начнем настоящую работу.