Уроки боя

Я разложил эльфийские кинжалы и топоры на обеденном столе. — Это оружие, с которым я буду вас знакомить, — начал я объяснение. — Кинжал служит для защиты, а ручной топор – это одновременно и инструмент, и оружие.

Я присмотрелся к кинжалам и протянул Флоре самый маленький – скорее свежевальный нож, нежели боевой клинок. Лезвие длиной всего в четыре дюйма, изогнутое, его легко спрятать. Руки у нее были тонкие, как веточки, и никакой особой силы я в ней не заметил, пока наблюдал за ее уборкой. — Этот клинок тебе – как раз под твой рост. Осторожнее с ним, он очень острый.

Она нахмурилась, вытащила его из ножен и принялась разглядывать. Флора вертела его в руках с привычной осторожностью, проверяя лезвие, и тут я понял, какой же я дурак, раз решил, будто эти женщины не умеют обращаться с ножами. Нож – это инструмент, знакомый каждому.

Для Ренны я выбрал скромный обоюдоострый кинжал. Длина его лезвия – около семи дюймов – как раз соответствовала ее ладони. Ренна тоже быстро осмотрела оружие, восхитившись тонкой работой. Ливия же потянулась к самому большому эльфийскому кинжалу длиной почти в фут – этой маленькой женщине он вполне мог послужить коротким мечом.

Я мягко перехватил ее запястье. — Нет. Я хочу, чтобы у каждой из вас было оружие, которое можно легко спрятать под мантией. — Она с сомнением посмотрела на клинок Ренны. Я выбрал для нее нож чуть побольше того, что достался Флоре, и, забирая его, она недовольно сморщила носик. — Размер не имеет значения, — наставительно произнес я. — Главное – как ты им владеешь.

— А теперь, как я уже говорил, ручные топоры – это инструмент, чтобы колоть дрова, расчищать лагерь, ну и запасное оружие на крайний случай. В бою они покажутся вам слишком медленными и тяжелыми. — Я позволил им самим выбрать себе ручные топоры из тех, что лежали на столе. Остальные девять кинжалов и девять ручных топоров я отправил в свой пространственный карман. Они и раньше видели, как у меня из ниоткуда появляются вещи, но их исчезновение заставило Флору и Ливию изумленно вытаращить глаза.

— Сегодня вечером мы поучимся правильно держать кинжалы и потренируем простые защитные уколы и удары. — Я залез в пространственный карман и вытащил стойку для доспехов, которую обмотал старыми одеялами, чтобы использовать в качестве манекена. Следующие полчаса мы потратили на то, чтобы поставить им хват.

Самой частой их ошибкой было то, что они не держали указательный палец у самой гарды. Из-за этого при ударе по манекену ладонь могла соскользнуть на лезвие. — Сейчас вам кажется, что это пустяк, — объяснял я, — но когда ваша рука покроется кровью, вы оцените, как важно крепко держать оружие.

Когда мы перешли к рубящим и колющим ударам по манекену, мне приходилось каждые пять минут напоминать им, что бить нужно с силой. — Вы не овощи режете! — Горячился я. — Вы атакуете врага! — Им явно не хватало решимости, они воспринимали все как веселую игру. И тогда я решил, что мишенью для них стану я сам.

Они захихикали, совершая ленивые попытки достать меня кинжалом, которые я с легкостью блокировал. Я пытался вести себя строже, резко отбивая их руки, но они все равно продолжали дурачиться. Терпение мое подходило к концу, и я уже всерьез подумывал позволить кому-нибудь из них случайно меня ранить.

Тут в дверях своей комнаты я заметил Зайну, которая с легкой усмешкой наблюдала за моими тщетными попытками заставить их взяться за дело всерьез. Вид ее лица заставил меня сорваться. Я резко отбил запястье Ренны, так что ее клинок отлетел в сторону, и в один быстрый шаг оказался у нее за спиной. Заломив ей руку за спину, я сделал подсечку. Она тяжело повалилась на пол, и я рухнул прямо на нее. Я старался не причинить ей боли, упершись коленями по бокам от ее тела.

— А теперь атакуй меня, Ренна! — Приказал я, прижав ее бедра к полу. Флора и Ливия застыли, ошеломленные моей внезапной переменой. Ренна пыталась восстановить дыхание, пока я удерживал ее на полу. — Ты не можешь напасть на меня, потому что твое оружие в десяти шагах отсюда, а сама ты обездвижена. Я мог бы сделать с тобой все что угодно, а ты даже не способна дать отпор. Я хочу научить вас, чтобы такого никогда не случилось…

Между нами начало разливаться обжигающее тепло. Я сильнее прижал руку Ренны к ее спине, отчего ее огненное заклинание погасло, так и не сформировавшись. Из дверного проема раздались громкие хлопки – это аплодировала Зайна.

— Впечатляет, Ренна! — Воскликнула она. — Создать заклинание одной рукой. Не самое эффективное и уж точно слишком медленное, но для тебя это огромный шаг вперед. Но я бы советовала вам троим отнестись к этим урокам со всей серьезностью. — Она строго посмотрела на Флору и Ливию. — Вы две, возможно, никогда не освоите боевую магию, и клинок может оказаться единственным, что спасет вас от плена, смерти или насилия. А ты, Ренна, можешь остаться без эфира в самый неподходящий момент.

Я поднялся и помог встать Ренне. Она потирала руку, которую я слегка вывернул, но жалости я не испытывал. Зайна завладела их вниманием, и голос ее звучал жестко:

— То, что у вас есть сила, еще не значит, что вами никто не воспользуется. Думаете, те мелкие пакости, что устраивают вам однокурсники, это предел злобы? А если вы приглянетесь какому-нибудь графу? Что если вас захватит вражеский солдат? Что если вы переберете лишнего в таверне и потеряете рассудок? Они возьмут то, что захотят, не спрашивая вашего разрешения. — По ее тону казалось, что Зайна говорит по собственному опыту – если не своему, то по крайней мере по тому, чему сама была свидетелем.

— Вы должны уметь атаковать без колебаний. Всегда будьте готовы. — Зайна подошла ко мне ближе, и я почувствовал, как в ее голосе закипает злость. Ее рука метнулась вперед, и мне едва удалось уклониться от удара в живот – лезвие лишь полоснуло меня по предплечью. Ее клинок скользнул по моим перчаткам, даже не оставив следа. Зайна и не думала извиняться, пока моя кровь капала на каменный пол. Я не стал останавливать кровь, просто стоял и наблюдал за юными магинями, которые все еще не могли поверить, что Зайна напала на меня. Я посчитал это хорошим уроком, поэтому не спешил исцелять рану, пока на полу не натекла приличная лужица.

Зайна ушла, и мы продолжили занятие. На этот раз девушки были куда собраннее. Я начал показывать им уязвимые вены на человеческом теле, порез которых может мгновенно обезвредить противника. Спустя почти два часа Ренна спросила:

— Ты так и не вылечил себя?

— Порез не такой уж глубокий, — ответил я, проигнорировав вопрос. Она прищурилась, и тогда я достал из кармана целебную мазь. — Целебная мазь, — сказал я, протягивая ей маленькую баночку с густой пастой. — Оставь себе, у меня еще есть. — Она взяла ее, все еще глядя на меня с подозрением. Я достал еще две баночки и вручил по одной каждой кандидатке в маги. — Срок годности – примерно месяц. После этого ее эффективность начнет падать в течение следующих двух месяцев. Через три месяца она станет практически бесполезной.

Флора отреагировала первой, в ее голосе звучали почтение и признательность:

— Ты сам ее сварил, верно? — Они помогали мне собирать ингредиенты, так что отпираться смысла не было, и я просто кивнул.

Как только все припрятали целебную мазь, тренировка продолжилась и шла до тех пор, пока не прозвенел колокол к ужину. Живот Флоры отозвался жалобным урчанием, и она посмотрела на меня несчастными глазами:

— Это значит, что ты сегодня не будешь нам готовить?

Я не смог устоять перед ее широко раскрытыми голубыми глазами – точь-в-точь выпрашивающий еду щенок. Я достал из своих запасов по готовому буррито и по подземельному яблоку на каждую и отправил их восвояси. Мне не терпелось погрузиться в Мир Грёз, чтобы закрепить то, что я практиковал и видел сегодня утром у легионеров Империи. Я сосредоточился на воссоздании Первого. Даже в Мире Грёз этот человек вызывал у меня врожденную неприязнь, но нельзя было не признать: то, что командующий всеми легионерами по утрам тренируется вместе с ними, вызывало уважение.

Сначала я заставил его сразиться с Константином и нахмурился, видя, как Первый раз за разом побеждает. А ведь это была улучшенная версия Константина – того самого, который мог одолеть меня, если я не использовал свои воздушные щиты.

Что делало Первого настолько превосходящим других? Он был быстрее, но ненамного быстрее Константина. Его работа со щитом была безупречной – он мастерски использовал его для отвлечения внимания, защиты и нападения. Его работа ног была хороша, даже слишком хороша. Я решил попробовать кое-что новое и замедлил бой, чтобы лучше все изучить.

Черт. Он мгновенно читал движения ног соперника, его клинок, щит и напряжение мышц. Нет, тут было что-то еще. Первый реагировал на действия противников еще до того, как они успевали пошевелиться. Это не имело смысла. Нет, тут точно замешана магия. Этот паршивец использовал какое-то заклинание. Я был уверен в этом. Скорее всего, какое-то предвидение будущего, и мое подсознание воспроизвело его здесь. Он знал, что сделает соперник, еще до самого действия. И как против такого бороться?

Константин пал в пятый раз, и я занял его место. Я лишил Первого его преимущества. Он все еще оставался трудным противником, но победить его теперь было возможно. Я добавил больше из увиденного утром в свои тренировочные проекции, улучшая их по ходу дела и совершенно позабыв о том, что сегодня планировал изучать магию земли.

Я проснулся еще до рассвета и спустился по башне. На первом этаже я заглянул в одну из библиотек. Внутри был всего один маг, который спал прямо за столом, уткнувшись лицом в книгу и пуская слюни на страницы. Я тихо прошелся вдоль полок, читая названия. Эта библиотека была посвящена распознаванию и противодействию боевой магии противника.

Библиотека оказалась небольшой, всего около трехсот книг. В моем Мире Грёз все еще ждали своего часа сотни книг по эльфийскому кузнечному делу, но я решил осмотреть и другие книгохранилища в башне. В зал вошел маг в серой мантии и удивленно посмотрел на меня, ведь на мне была обычная одежда.

Даже с жетоном в руках меня все равно провожали от ворот до тренировочного плаца легиона, не позволяя разгуливать по императорской территории без присмотра. К моему разочарованию, Первого сегодня не было. Мне хотелось снова проверить свои силы против него. Один из легионеров заметил мое уныние:

— Он приходит только тогда, когда может. Магические роты и легионы сейчас перебрасывают по всей Империи, так что он занят.

Когда легионеры заполнили девять тренировочных кругов, они сами собой, без лишних слов, распределились по уровню мастерства. Я направился к девятому кругу, решив испробовать свои силы против самых слабых из них. К девятому кругу подошли еще два легионера. Грязный блондин, стоявший в круге, оглядел нас троих и едва заметно кивнул мне. Я шагнул в круг с тренировочным оружием, но он поднял руку:

— Надо подождать, пока придут лекари. Маг Фауст вечно опаздывает. — Прошло добрых десять минут, прежде чем появились два мага, которые на ходу неторопливо доедали свой завтрак.

Мой противник тут же попытался удивить меня внезапной атакой. Он был быстрым и сильным, так что мне пришлось уйти в глухую оборону. Вокруг меня тоже закипел бой – остальные участники тоже начали свои поединки. Я отвечал удар на удар, но вскоре понял, что мой соперник – куда более искусный мечник. Я затянул бой и после нескольких болезненных ударов признал поражение. Он уважительно кивнул, пока один из магов-целителей занимался мной. Медленно, но верно я завоевывал уважение этих людей.

Наблюдая за поединками, я поймал себя на мысли, что мне не нравится в таких тренировках: все твое внимание сосредоточено на одном противнике. Многие приемы и навыки сработают только в дуэли один на один. Рядом со мной присел взмыленный пожилой мужчина с засохшей кровью на тренировочной одежде. Он сел сюда только потому, что на столе стояла вода. Он жадно осушил кубок. — Для призывника ты на удивление искусен, — заметил он. — Чем занимался до легиона?

Вместо ответа я задал встречный вопрос:

— Из-за этого вы все меня презираете? Из-за того, что я призывник?

Он не стал церемониться с ответом:

— Призывники позорят Легион Льва и всю Империю своим неподобающим поведением на людях, неухоженными доспехами и посредственными навыками. — В его голосе сквозило явное превосходство. — Вы просто обычное ополчение, которое вырядилось в солдат.

Я мог бы возразить, что знаю немало призывников, которые легко уложили бы эту имперскую элиту, но придержал язык. Тем не менее его слова разожгли во мне ярость. — Хочешь попробовать со мной?

Он допил воду и поднялся. Похоже, он только и ждал моего предложения, а может, специально провоцировал. Если я правильно помнил, он занимал четвертое место в этой группе – точнее, третье сегодня, так как поднялся на один круг из-за отсутствия Первого. Несколько человек отвлеклись от своих дел, чтобы посмотреть на нас, и я почувствовал на себе их насмешливые взгляды. Этот поединок должен был поставить меня на место, как и вчера.

Ну уж нет, к черту это. После нескольких пробных ударов, которыми мы прощупывали друг друга, я незаметно пустил воздушный щит по земле, отчего он споткнулся. Надо отдать ему должное, он быстро сориентировался, но у меня все же появилась секундная лазейка. Он отступил, прихрамывая и подозрительно оглядывая толпу, которая, как ему казалось, его предала. Он бросал быстрые взгляды на зрителей, думая, что кто-то из своих подставил ему подножку. Трое мужчин едва заметно покачали головами, а некоторые пожали плечами, из чего я сделал вывод, что у многих легионеров тоже были свои заклинания.

Мой противник хмыкнул и снова повернулся ко мне, полный решимости. По мере того как мы продолжали, я начал замечать, что рука, державшая щит, становится все тяжелее и тяжелее. Это не было утомлением, так что я заподозрил применение магии. Определенно, какое-то медленно действующее заклинание. Я ослабил ремень на предплечье и, когда щит стал окончательно мешать, просто швырнул его в противника.

К несчастью, он был готов к этому, и мой последующий выпад оказался заблокирован. Он не дал мне вернуть щит, и я получил удар его щитом в ребра, пока он блокировал мой клинок. Я решил больше не использовать воздушный щит и признал поражение. Я отмахнулся от магов-целителей, демонстрируя досаду, уселся на скамью и до конца утра делал вид, что мрачно размышляю. Мне нужно было просто наблюдать, чтобы потом перенести это в Мир Грёз. Если они и дальше будут втягивать меня в дуэли, я рискую получить серьезную травму от какого-нибудь заклинания, о котором даже не подозреваю.

Следующие несколько дней слились в сплошную череду событий. Утром я получал тумаки и раздавал их в ответ на тренировках с легионерами Империи, затем отправлялся на занятия к Зайне, где упражнялся в роли статуи. Вторая половина дня проходила в тренировках с Ренной, Флорой и Ливией. Бойцами в полном смысле слова они, конечно, не станут, но вполне смогут защитить себя от одиночного противника и, возможно, нанести смертельный удар неопытному или застигнутому врасплох врагу.

Больше всего Ренне нравилось вырываться из моих захватов. Я старался вести тренировки так, чтобы они были и серьезными, и увлекательными, и не возражал против ее явного флирта. Возможно, я даже немного отвечал ей взаимностью. Ливия и Флора, судя по их хихиканью, находили наши заигрывания милыми.

Вечера я проводил за готовкой – как на кухне, так и в алхимической лаборатории, радуя Зайну подземельными яствами и забивая свой пространственный карман горячей едой. Мне даже удалось приготовить карамельный хлеб для Зайны, вспомнив, что она хотела попробовать его, когда мы охотились на холмовых гигантов.

Это был традиционный десерт из Цинги – что-то вроде сладкого пирога, запеченного в карамели и политого ею сверху. Хотя для меня он был слишком приторным, Зайна, Ренна и кандидатки в маги оказались страшными сладкоежками, так что мне приходилось печь его снова и снова, чтобы удовлетворить их аппетиты.

Что касается алхимии, я сосредоточился на создании запасов полезных порошков. Порошок миконидов я решил заказать, а не делать сам. И случайно заказал целый «куб» синего порошка миконидов. Синие споры лучше всего подходили для того, чтобы скрывать запах. Моя ошибка заключалась в том, что я заказал именно куб, не понимая, как это много. Один «стеллаж» состоял из двенадцати флаконов, в каждом из которых было примерно по чашке порошка. «Квадрат» состоял из двенадцати стеллажей, а «куб» – из двенадцати квадратов, то есть целый ящик.

Похоже, мой заказ разозлил немало народу, ведь это был практически весь запас синего порошка миконидов в столице. Зайна сочла мою ошибку забавной, хотя она и превысила ее канцлерское содержание на этот месяц. Она с радостью оплатила перерасход просто ради удовольствия позлить имперских алхимиков.

Я сосредоточился на создании дымовых, ослепляющих и чихательных шариков. Это были одни из самых простых в изготовлении порошков, которые обычно приходили в негодность при малейшей влажности. Но у меня такой проблемы не предвиделось, ведь я собирался хранить их в своем пространственном кармане. Все шарики делались путем замешивания пасты, которую затем помещали в твердую оболочку, разбивающуюся при броске. Порошок попадал в воздух и мгновенно вступал в реакцию, создавая облако радиусом около семи футов.

Самым сложным во всем процессе была сушка шариков после того, как их покрывали специальной смолой. Если высушить слишком быстро, оболочка треснет. Если слишком медленно – внутри останется влага, и они станут бесполезными. Смола пропускала влагу только в течение двух часов, пока остывала, так что если не успеть высушить за это время, шарики можно было выбрасывать.

Это заставило меня на мгновение с горечью вспомнить о Ларин, которая умела вытягивать влагу из предметов. На этом этапе алхимии она пришлась бы как нельзя кстати. Думаю, я простил ее за предательство. По крайней мере, я понимал, почему она так поступила – ради собственного положения. И все же после этого доверять кому-либо было тяжело.

Дымовые шарики создавали густое белое облако дыма с приятным миндальным ароматом. При сильном ветре оно держалось недолго, но я все равно видел в этой вещице пользу. Ослепляющие шарики не вызывали настоящую слепоту. Споры оседали на роговице глаза, быстро вызывая обильное выделение слизи и затуманивая зрение всем, кто оказался в облаке. Огромная ценность этого средства, на мой взгляд, заключалась в том, что магическое исцеление не могло снять этот эффект. Чтобы вернуть зрение, нужно было просто промыть глаза водой.

Чихательный порошок был бездымным, так что жертва даже не понимала, что вдыхает его. Он заставлял человека безудержно чихать, а из носа ручьем текли сопли в течение нескольких минут. В основном его использовали против животных, идущих по следу. Совместное использование ослепляющего и чихательного порошков позволяло одновременно лишить противника двух чувств в бою. В глубине души я надеялся на возможность снова сразиться с Константином и испробовать на нем чихательный порошок. У мужчины должны быть цели в жизни.

В Мире Грёз я делал огромные успехи в искусстве владения клинком. По мере того как я улучшал навыки своих проекций-партнеров, росло и мое собственное мастерство. Мне очень хотелось понаблюдать за легионерами, в совершенстве владеющими копьем. Иногда в Мире Грёз я слишком зацикливался на фехтовании на мечах, а ведь мне нужно было больше времени уделять изучению Голоса земли или тренировкам с моим самым сильным руническим оружием.

Мое сродство с землей остановилось на отметке 32 после поглощения всех эссенций земли, и я чувствовал, что эта способность находится дразняще близко к запечатлению, когда изучал заклинания. Я также поглотил последние три малые эссенции ловкости и три малые эссенции координации. Из физических эссенций у меня оставались только две большие эссенции ловкости. Также у меня было несколько эссенций магического сродства: воздуха, воды, Смещения и иллюзии, которые еще предстояло поглотить. Мне не хотелось проходить через боль открытия магии воздуха или воды прямо сейчас, так что следующими на очереди стояли эссенции иллюзии.

Игнис вернула мои легионерские доспехи из смоляной кожи – они выглядели как новые и сидели идеально. Я припрятал их в пространственный карман, предварительно стерев с них блеск. Я был призывником и гордился этим – что ж, не начищать доспехи до блеска было отличным способом показать средний палец добровольцам.

Мне удалось выяснить, что находится в некоторых библиотеках башен, но я никак не мог застать их пустыми, чтобы спокойно полистать книги. Одна библиотека была посвящена заклинаниям и борьбе с ними. Там обычно всегда сидели несколько магов в серых и белых мантиях, занимаясь даже до рассвета, когда я только спускался по ступеням.

Другая библиотека содержала еще более ценные сведения – бестиарии. В каждой книге в кожаном переплете подробно описывалось конкретное существо: его среда обитания, повадки в бою, слабости и сильные стороны. Старая смотрительница этой библиотеки, которая, казалось, жила там безвылазно, ни за что не позволила бы грязному легионеру прикасаться к ее книгам без присмотра, но Зайна обещала сходить со мной, когда у нее появится время.

Еще одна библиотека в другой башне хранила компендиум артефактов. Каждому артефакту была посвящена отдельная рукопись, где указывалось, в каком подземелье его нашли и каковы его функции. Если это был не подземельный артефакт, там приводилась страна происхождения и имя мастера, помимо описания его свойств. Мне удалось ненадолго проскользнуть в этот архив и отыскать фолиант, посвященный клинку Погибель Магов.

Я лишь мельком пролистал его, прежде чем меня выставили вон, но позже той же ночью смог изучить все в Мире Грёз. Яд для него получали от паука размером с кулак, обитавшего в глубоких влажных джунглях. Меч Погибель Магов в точности воссоздавал этот яд. На страницах подробно описывались четыре разных клинка Погибели Магов, причем два наброска казались до боли похожими на мой собственный меч. Два других были ухудшенными копиями, созданными мастером-артефактором в далеком Королевстве Геседмурия.

Яд, который выделяла Погибель Магов, вступал в реакцию с эфиром в теле жертвы, делая его крайне нестабильным и неуправляемым. У мага не оставалось никаких шансов начертить заклинание для сотворения магии. При некоторой практике и удаче маг все же мог направить эфир через плетение, даже находясь под действием яда Погибели Магов. Сила яда или качество артефакта определяли, как долго продлится этот эффект.

Я вспомнил, как во время битвы с Траэлиорном мне было трудно контролировать свой эфир. Я лишь на краткий миг сумел получить доступ к своему пространственному карману, и это решило исход битвы в мою пользу. В тексте не упоминалось о побочных эффектах яда, так что, возможно, я мог бы отравить себя сам и тренироваться использовать свои запечатленные заклинания под его воздействием.

Проснувшись утром, я понял, что сегодня мой путь лежит не в Зал Имперского Легиона. Этим утром молодые маги отправлялись за реку, в Восточные леса, на охоту на гноллов. Это было своего рода боевое крещение для магов Военной Академии, их первое убийство гуманоидов. Как и обещала Зайна, меня назначили охранять Ренну. Гноллы были не единственной напастью в лесах, но они обычно разбивали лагеря вдоль широкой реки, так что найти их не составляло труда.

Вместо парадных доспехов я облачился в свою броню из смоляной кожи. Отчасти для того, чтобы позлить легионеров Империи, а отчасти потому, что сражаться в ней мне было гораздо удобнее. Когда мы собрались во внутреннем дворе, я увидел Ренну, стоявшую в стороне от остальных в своей серой мантии. Хотя ее и не принимали в свои тесные кружки другие маги, держалась она гордо и уверенно. Она даже умудрилась улыбнуться мне, прежде чем снова принять бесстрастный вид.

Легионеров прибывало все больше, пока наше число не достигло двадцати семи – мы превосходили молодых магов на девять человек. Мы ждали канцлера и магов-инструкторов. В итоге прождали почти два часа, прежде чем появились семь инструкторов вместе с Зайной. Все они были в стандартном снаряжении магов-командоров с легкими доспехами. Зайна сегодня выглядела слишком серьезной. Я выслушал ее речь, в которой говорилось о порядке действий и безопасности. Затем она зачитала список, распределяя легионеров по парам с магами.

Я ничуть не удивился, когда мое имя прозвучало в паре с Ренной. После распределения мы все направились к пристани, где нас ждала большая баржа. Еще пятнадцать легионеров и два мага управляли судном. Здесь же лежали огромные тюки со снаряжением, которые предстояло тащить легионерам. К счастью, я уже знал, что после того, как мы пройдем тридцать миль вниз по реке, мы разобьем лагерь недалеко от берега на ночь перед охотой.

Высоко в небе кружили два дракона из Драконьего Легиона – еще один уровень защиты для юных магов. Я устроился на носу баржи, не замечаемый ни легионерами, ни магами, и расслабился, пока была такая возможность.

.