Бекон

Я посмотрел на горсть эссенций, оставшихся от гноллов. Добыча сократилась до шести малых эссенций и двух больших. Раэлия всё ещё отказывалась верить, что с каждого гнолла выпало по эссенции. — Как это вообще возможно, чтобы с каждого гнолла до сих пор сыпались эссенции? — Спросила она уже раза в третий или четвертый.

Я лишь пожал плечами, но по её лицу было видно: она подозревает меня или, возможно, сам собиратель. — Я же говорил: подземелье долго стояло нетронутым. Может, в этом всё дело, хотя я и не эксперт по подземельям. Держи, — я протянул ей две большие эссенции и две малые. Глаза эльфийки округлились, но она с благодарностью приняла их. Сомневаюсь, что за всю свою жизнь она видела так много эссенций. Я выделил ей четыре штуки, ведь в этот раз именно она уложила шестерых гноллов.

— Только не привыкай. Твоя доля зависит от твоего вклада в бой. — Отдавать четыре эссенции мне было немного жаль, но в этот раз она действительно выполнила большую часть работы, так что я просто признал её заслуги.

Главной же причиной, по которой мы зачистили эту комнату, был сбор картофеля вителот. Он не просто был приятным на вкус – нашему рациону требовалось разнообразие. Мне-то оно было не так важно, ведь я чувствовал, как кольцо насыщения с каждым днём снижает мою потребность в калориях, но для остальных это имело значение. Мы дружно принялись за работу, чтобы управиться как можно быстрее. Клубни казались мельче обычного, зато были свежими, и их куча на глазах росла.

Закончив, я отправил добычу в хранилище. Раэлия поднялась на ноги и объявила:

— Я вся в грязи. Пойду искупаюсь. И не смей за мной подглядывать. — Она с подозрением сощурилась, прежде чем уйти, но у меня и в мыслях не было за ней шпионить.

— Жаль, что мы не поймали ни одного крота. Мне было любопытно, какую эссенцию можно из них выбить, — непринужденно заговорил я с Мейвитом, который возился у костра. Тот выглядел погруженным в свои мысли, готовя ужин, и ничего не ответил, поэтому я спросил:

— Как думаешь, как гноллы их ловили?

— Должно быть, когтями выкапывали, — безучастно отозвался Мейвит. — У нас закончились лук и чеснок, — угрюмо добавил он.

Чтобы вернуться в комнату с кокатриксами, нам пришлось бы спускаться, а мне этого очень не хотелось. — Не думаю, что мы вернемся в ту залу. Это уведет нас в противоположную сторону. Нам нужно отыскать Кастилию. Может, по пути попадется другая комната с луком, — с оптимизмом предположил я. Не то чтобы я хорошо разбирался в подземельях. Вообще, довольно странно было обсуждать кулинарные недостатки этого места.

Вернулась Раэлия. Мокрые темные волосы облепили её влажную одежду, которая теперь почти ничего не скрывала. В руках она несла свой кожаный доспех со следами от укусов и небрежно бросила его на землю. Всё её внимание тут же переключилось на еду, которую готовил Мейвит, и я невольно подивился, как в такую хрупкую девушку влезает столько пищи. Раэлия на мгновение подняла взгляд, но не стала задерживать его на мне, а я поспешно отвернулся, поняв, что откровенно пялюсь.

— Мы ведь убьем каменного медведя следующим? — Спросила она, потягиваясь и заводя руки за голову. Мне показалось, она заметила мой взгляд и теперь пыталась снова привлечь к себе внимание. Однако моя сила воли была крепче.

— Да, мы убьем медведя. Если с него выпадет большое зелье исцеления, мы зачистим эту комнату еще дважды, прежде чем двигаться дальше. — Я подошел к каменному сундуку, намереваясь применить Разрушение. Специально медлил, проверяя, не разобьет ли его Раэлия сама, без спроса. Но она даже словом об этом не обмолвилась.

Внутри оказались привычные серебряные монеты, но в этот раз обошлось без крупного сапфира на серебряной цепочке. Вместо него лежала скромная брошь с сотнями крошечных красных и прозрачных камней, выполненная в форме птицы с распростертыми крыльями. Я принес находку к костру и показал спутникам. Мейвит одобрительно кивнул, а вот в глазах Раэлии отразились шок и явное вожделение. — Ты знаешь, какой силой обладает этот артефакт?

Раэлия посмотрела мне прямо в глаза, изучая меня своим глубоким сине-зеленым взглядом. Глаза у неё и правда были чудесные – если бы только я не опасался получить от неё удар в спину при первой же возможности. — Не все вещи, найденные в подземелье, являются артефактами, легионер. — Я не отводил взгляда, и она в конце концов сдалась, решив продемонстрировать свои глубокие познания. — Я узнаю её. Когда-то это был герб правящей династии Каэлоры. Теперь же для эльфов это символ мятежа и гордыни.

Она глубоко вздохнула:

— Но да, это артефакт, хотя ни один эльф не станет носить его открыто. За передачу таких вещей в Эзенхем для уничтожения положена награда.

Я покрутил в руках изящное украшение. — И всё же, что она делает?

— Не знаю. Какая-то защита, как мне кажется… или, может, обострение чувств. Я видела подобную вещь у одного изгнанного потомка короля Каэлоры. — Она на секунду задумалась. — Но странно, что она появилась в подземелье. Если только слухи о том, что подземелье способно воссоздавать поглощенные им вещи, не правдивы.

Прислушивавшийся к разговору Мейвит высказал предположение:

— Возможно, эльфы из города искали убежища в подземелье, когда Легион осадил город. Скорее всего, они оказались в ловушке и погибли здесь, внизу.

Я согласно кивнул:

— Это объяснило бы и плащ рейнджера, если его создали мастера Каэлоры. — Я заставил брошь исчезнуть в своем кармане, и Раэлия разочарованно опустила взгляд. Возможно, брошь давала владельцу какую-то власть над эльфами. А может – и это куда вероятнее – Раэлии просто нравились побрякушки.

— Комната с каменным медведем уже должна быть готова. — Я поднялся и повел спутников к залу со зверем. Медведь действительно возродился, и я быстро прикончил его, а Мейвит тут же принялся за разделку туши.

— Будь у меня лук, я могла бы наловить кроликов, — заметила Раэлия, глядя на ушастых, которые с опаской наблюдали за Мейвитом издалека.

— У меня есть несколько луков, но нет стрел, — рассеянно бросил я. Эльфийка на мгновение просто онемела, явно гадая, что еще я прячу в своих запасах, а затем отошла в сторону рассматривать мелкие цветы. Оставшись один, я открыл сундук и с облегчением обнаружил там серебряные монеты и два зелья – одно для здоровья, другое для выносливости. Если мы снова встретимся с отрядом, эти зелья исцеления нам точно пригодятся.

Раэлия вернулась с букетом мелких желтых и белых цветов, сияя от радости. — Это солнечные капли и сахарная трава. — Она назвала их по-эльфийски, и мне пришлось мысленно перевести её слова, чтобы понять, о чем речь.

— От них есть какая-то польза? — Я не знал ни одного из этих растений, но, возможно, упоминание о них встречалось в эльфийских книгах в библиотеке.

— Цветы сахарной травы можно высушить и использовать как подсластитель в выпечке. Они цветут только в разгар лета, но в сушеном виде хранятся очень долго. А солнечные капли, — она указала на желтые соцветия, — встречаются только ранней весной и используются в алхимии. Я не знаю точного применения, но мне говорили собирать их всегда, когда найду.

— Можешь забрать с собой сколько унесешь. Нам вполне хватает сладости от ягод и яблок. Я хочу поберечь место в кармане для медвежатины и картофеля. — Её лицо погрустнело от моего отказа, но я не собирался забивать свой пространственный карман вещами, которые мы не сможем использовать. Там и так уже становилось тесно, а если я забью всё до отказа, то выделять место под трофеи с убитых монстров станет проблемой. Пожалуй, стоило устроить там генеральную уборку. Оставив расстроенную эльфийку помогать с готовкой, я наблюдал, как Мейвит умело разделывает медведя.

Мы вернулись в безопасную комнату, а когда прошли сутки, снова зачистили комнату с гноллами. В этот раз все они принесли лишь малые эссенции. Я отдал четыре Мейвиту и четыре наезднице на грифоне. В наградном сундуке оказались серебряные монеты и пара простых серебряных сережек в форме листьев.

Интуиция подсказывала мне, что это украшение не было артефактом. Когда я направил в него свой эфир, оно не отозвалось, да и следов заклинаний в металле не чувствовалось. И всё же это была невероятно тонкая ювелирная работа. Раэлии я серьги показывать не стал, а она и не спросила, что было в сундуке.

После того как мы собрали картофель, я объявил:

— Это наш последний бой с гноллами. Мы еще раз убьем медведя и попробуем найти лестницу, ведущую на первый ярус. — Раэлия напряглась, понимая, что это значит, но я сомневался, что ей хочется провести в этом подземелье вечность.

Мы отдохнули и поели в безопасной комнате, а затем снова зачистили медвежью залу. Медведь принес большую эссенцию силы, а в сундуке по-прежнему лежали зелья здоровья и выносливости вместе с серебряными монетами. Возможно, нам придется вернуться сюда, если зелий не хватит. Мне хотелось сделать запас, но время поджимало. Я не знал, выжил ли кто-то из нашего отряда, но им наверняка приходилось куда тяжелее, чем нам, так что их поиски оставались главным приоритетом.

Я обратился к Мейвиту:

— Возьми только лучшие куски медведя. Мой карман уже почти полон. — Мейвит кивнул. Я понимал, что он заберет как минимум печень и почки.

Внимание Раэлии резко переключилось на меня. — Хм, а ты не такой уж и вместительный, как я думала. — Это был намек? Она пыталась пошутить и оскорбить меня одновременно? Возможно, в ней всё еще говорила обида за то, что я отказался забирать цветы. Я промолчал, решив не отвечать на шпильку, и эльфийка, кажется, расстроилась, что я не поддался на провокацию. Мы сражались бок о бок уже несколько дней, а это сближает солдат. Я всё еще относился к ней с настороженностью, но находил её вполне сносной.

Мы быстро проверили комнату, в которую я до этого не заходил – ту самую, с ландшафтом из черных и серых камней. Раэлия сразу определила породу:

— Это застывшая магма. Я уже залетала в старые вулканы. Если то, что сидит внутри, способно творить такое, думаю, нам лучше туда не соваться.

Мы всматривались в темноту почти час, но не заметили никакого движения. Я принял решение:

— Ладно, мы не пойдем туда, пока не поймем, кто наш противник. — Возражать никто не стал, и мы вернулись в комнату медведя.

Я отдал Мейвиту его лук и три оставшиеся стрелы, и на обратном пути ему удалось подстрелить кролика. Мне не терпелось узнать, какую эссенцию он принесет. Раэлия лишь фыркнула на мои старания и насмешливо бросила:

— Эта тварь слишком мала, легионер. Даже я знаю, что с неё не получить эссенцию.

Возможно, мне и не следовало пробовать, но хотелось доказать её неправоту, пусть даже это и выдавало возможности собирателя. Мы втроем наблюдали, как прибор с трудом вытягивает голубые виспы из тельца зверька. Ухмылка на лице Раэлии становилась всё шире в предвкушении моей неудачи. Процесс занял больше времени, чем обычно, но малая эссенция всё же сформировалась. На лице эльфийки отразилось полное недоумение, а Мейвит просто спросил:

— Что это?

Я поднял маленькую сферу и растерялся. Она была бледно-красной – но не розовой. — Это малая эссенция стойкости, — озадаченно произнес я. До сих пор каждая добытая мной эссенция поддавалась логике. Стойкость была сродни ментальной выносливости – но почему её дал обычный кролик?

— Я оставлю её себе, если ты не против, Мейвит? — Кролика убил он, так что по праву добыча принадлежала ему, но мне очень хотелось укрепить эту характеристику.

— Это твой собиратель, Эрик. Как по мне, все эссенции принадлежат тебе, — уверенно ответил Мейвит.

Раэлия запаниковала и горячо запротестовала:

— Мейвит, не забивай ему голову такими мыслями!

Я поспешил прекратить назревающий спор. — Я не против делиться. Но решать, кому что достанется, буду я. — Я поднялся и закинул эссенцию ментальной стойкости в рот. В голове на несколько мгновений помутнело, а затем мысли прояснились. Раэлия пристально наблюдала за мной, прищурив глаза.

Я скомандовал двигаться дальше:

— Давайте осмотрим следующую комнату.

Коридор петлял то влево, то вправо, прежде чем мы вышли к следующему залу. Комната оказалась огромной, с куполообразным сводом. На вид – обычное холмистое травянистое поле, но обзор нам преграждала возвышенность прямо у входа. На вершине этого холма огромный черный вепрь размером с добрую лошадь, с глубокими, слегка светящимися красными глазами, яростно перерывал степную траву. Он вытащил массивную личинку, запутавшуюся в корнях вывернутого дерна. При виде этого зверя у меня вырвалась первая же мысль:

— Бекон.

Раэлия предостерегающе шепнула:

— Это не свинья. — Вепрь с хрустом разжевал личинку и повернулся в нашу сторону. Звериные красные глаза уставились прямо на нас.

Мейвит выразил общее беспокойство:

— Это лютый вепрь. Лютые звери изменены эфиром. Они крупнее, сильнее и гораздо агрессивнее своих обычных сородичей, Эрик. — Он сделал паузу и, облизав губы, добавил: — Но да, бекон. Не знаю только, хватит ли у нас соли, чтобы его засолить.

Лютый вепрь хрюкнул, призывая сородича. Вскоре к нему присоединился второй зверь, затем третий и четвертый. Четыре пары светящихся красных глаз уставились на нас в упор. — Соли нам точно не хватит, — заметил Мейвит. Нам нужен был план.

.