Победителю достаются трофеи

Гоблин валялся на земле, раздувшись от сытости; во сне у него текли слюни, надуваясь уродливыми пузырями. Должно быть, теперь он мог умереть счастливым, набив брюхо до отказа. Этот паршивец вытряхнул из моего рюкзака всё подчистую, раскидав вещи по комнате. На миг я задумался, не прикончить ли мерзкую мелкую тварь, но всё же в каком-то смысле он спас мне жизнь. Убивать своего благодетеля во сне казалось слишком жестоким. Я двинулся как можно тише, чтобы забрать копьё и убедиться, что у него нет доступа к оружию. Пусть выкарабкивается из подземелья сам, когда проснётся.

Вены и артерии всё ещё горели при каждом ударе сердца, предостерегая от дальнейшего использования эфира. С другой стороны, в этой комнате меня ждали три потенциально мощные эссенции. Я не стану рисковать и наносить себе непоправимый вред, возвращая гоблина в пространственный карман, но забрать эссенции я вполне могу – для этого потребуется лишь самая малость эфира.

Я чувствовал, что нужно поспешить и догнать остальных, ведь Котел Душ остался у Кастилии. Для начала я обыскал мага, больше не испытывая брезгливости при мародёрстве. Мантия, за которую я притащил его в безопасную комнату, похоже, не пачкалась – даже лужи крови у его шеи не впитались в ткань. Наверняка это был артефакт, так что я встряхнул её в воздухе, свернул и запихал в свой так удачно опустевший рюкзак.

На пальцах у него блестело по одному золотому кольцу, яркому и не потускневшему от времени. Оба определённо были артефактами подземелья. Его вычурный чёрный пояс имел шесть небольших вшитых подсумков, по три на каждом бедре, размером как раз с ладонь. Я проверил их, но они оказались странно пусты. Возможно, он израсходовал всё содержимое. Я свернул этот весьма притягательный и полезный пояс и тоже убрал в рюкзак.

На том, что осталось от его шеи, покоился тяжёлый золотой с серебром медальон – ещё один артефакт, возможно, похожий на амулет эфирного щита Кастилии. Во время боя я полностью истощил его эфирный щит. Пока что я убрал его в рюкзак. Сапоги у мага были отличные, но слишком уж малы для меня. Больше ничего полезного здесь не нашлось, так что, должно быть, свой походный мешок призыватель оставил в другом месте.

Я пристегнул к рюкзаку свой чёрный клинок и меч Погибель Магов, закинул лямки на плечи и, сжимая в руке копьё, вышел из комнаты. Путь до логова совиного медведя казался бесконечным, но в награду я получил зал, заросший высокой травой и кустами тёмных ягод. Я быстро отыскал нетронутый сундук с наградой за победу над совиным медведем. Без колебаний разбив его, я с облегчением обнаружил то, на что и надеялся, – большое зелье исцеления. Я тут же осушил флакон, и многочисленные раны начали исчезать, словно дурной сон.

Только когда тепло целебного зелья разлилось по телу, я осознал, насколько сильно был изранен. Я мог бы подождать несколько часов и исцелить себя с помощью заклинания, но мне нужно было догнать группу, так что время не ждало. Я припрятал серебряные монеты и второе зелье. Быстрый взгляд на рунические письмена подсказал, что оно увеличивает силу того, кто его выпьет. Затем я достал собиратель из пространственного кармана; мои эфирные каналы вспыхнули от боли в знак протеста даже против такой ничтожной траты энергии.

Я критически осмотрел свой доспех. Он был в ужасном состоянии: мощные магические стрелы пробили множество дыр в пропитанной смолой коже. Я расстегнул ремни и сбросил обломки на пол. Даже одежда под ними оказалась вся в прорехах. Почувствовав себя гораздо свободнее, я вернулся в безопасную комнату. Гоблин всё ещё спал, а под его подбородком натекла уже приличная лужа слюны. По крайней мере, ему явно снилось что-то приятное.

Первым делом я направил собиратель на совиного медведя, поморщившись от усилий, когда вливал в него даже крошечную струйку эфира. Пока диск втягивал густой синий дым, я опасался, что с момента смерти твари прошло слишком много времени, но в итоге получил скромную тёмно-пурпурную сферу – большую эссенцию силы. Следующим был призыватель. Я положил собиратель ему на грудь, ожидая чего-то внушительного.

Я аж подпрыгнул, когда гоблин громко испортил воздух. Это была атака, пусть и не физическая, едва до меня дошло зловонное облако. Зажав нос, я продолжал направлять эфир, невзирая на непрекращающуюся боль. Наградой мне стала высшая эссенция – люминесцентная жемчужина для увеличения эфирного резерва. Я с удовольствием покрутил сферу в пальцах – это было гораздо лучше, чем эссенция родства с магией, которую я ожидал получить. Мне хотелось поглотить её немедленно, но я всё ещё восстанавливался после прошлой эссенции земли, а мои эфирные каналы до сих пор горели огнём. Эфирный ожог был настолько сильным, что я взмок от пота.

Обезглавленный дрейк в коридоре оставался последним источником эссенции. Спрятав высшую жемчужину в рюкзак, я подошёл к телу поверженного зверя. В неживом виде, когда он не пытался тебя убить, он казался по-настоящему красивым созданием. Я провёл рукой по чешуе – шелковистой, гладкой и прохладной. Будь здесь Мейвит, он наверняка расстроился бы, что я не тружусь над правильной разделкой туши. Я пристроил собиратель на теле дрейка, превозмогая нарастающую боль. Густой синий эфирный дым повалил клубами. Вскоре сформировалась тёмно-синяя аквамариновая сфера – высшая эссенция родства с водой. Я был слегка потрясён, но крайне доволен. Спрятав эссенцию вместе с собирателем в рюкзак, я приготовился к выходу.

Закрепив чёрный клинок и Погибель Магов на рюкзаке, я закинул его на плечи. Как только эфирный ожог утихнет, я уберу весь рюкзак в хранилище, но сейчас нужно было поберечь каналы от новых повреждений. Я собрался покинуть подземелье, оставив при себе только копьё. И именно в этот момент гоблин зашевелился и в панике уставился на меня. Я опустил копьё остриём вниз, уперев тупой конец в пол, чтобы не выглядеть угрожающе. Гоблин испуганно вжался в стену.

— Мне жаль, но я не могу взять тебя с собой, — сказал я. — На халяву больше не покатаешься. Удачи тебе, малыш.

Я салютовал застывшему от ужаса существу и шагнул в маслянистый портал, оставив перепуганного, но сытого гоблина позади.

Яркий снег на мгновение ослепил меня на выходе из подземелья. Стоял полдень, и ослепительное солнце отражалось от сугробов. Пока глаза привыкали к свету, я сделал оборонительный взмах копьём. Перед глазами плыли красные пятна, но вскоре я разглядел легионерские доспехи и обагрённый кровью снег. Спектров поблизости не было. Чуть дальше, у обрушившейся таверны, лежал тролль, под тушей которого виднелось придавленное тело легионера.

Я глубоко вдохнул чистый, прохладный воздух, наслаждаясь им после затхлой атмосферы подземелья. И тяжело вздохнул, не обнаружив никаких следов отряда. Должно быть, прошло не более двух часов с тех пор, как они бежали, оставив меня позади. Зелёная крона Древа Очага раскинулась высоко надо мной. Я быстро осмотрел ветви в поисках гигантских орлов, но никого не заметил. Вероятно, виверны прикончили их. И всё же было бы глупо стать жертвой нападения теперь, когда свобода так близко.

Немного расслабившись, я осмотрелся. Спектров не было видно. Присмотревшись, я узнал в погибшем под троллем Люциана, смотрителя лошадей. Я закрыл его широко распахнутые от шока глаза и прошептал:

— Спасибо за то, что делился своими знаниями о лошадях.

Я вздохнул, вспоминая наши дни в Формике.

Ещё один легионер лежал среди обломков таверны, всё ещё сжимая в руках лук. Я предположил, что это Павел, но не стал лезть в руины, чтобы проверить. Под завалами таверны виднелись рунические доспехи и двуручный меч. Но сейчас было не время их вытаскивать.

Двор, где находился вход в подземелье, был завален снегом. Следы показывали, что отряд перелез через стену справа от меня, так как главный вход обрушился. Я поднял легионерский шлем – из него выбились рыжие волосы, а когда я перевернул его, на обледенелый снег выкатилась замёрзшая голова Ремуса. Его подёрнутые дымкой глаза уставились на меня. Собственное равнодушие к его безжизненному лицу меня удивило. Мой шлем остался единственной уцелевшей частью моего собственного доспеха. У меня всё ещё лежал полный комплект брони, подаренный герцогиней, но забрать его я смогу нескоро.

Растерзанные тела трёх легионеров лежали втоптанными в снег. Это подтверждало, что виверны перебили всю группу: Сорена, Сайруса и Ремуса. Я принялся собирать себе доспех из уцелевших частей. Сайрус был невысоким, но бочкогрудым, так что его нагрудник должен был подойти мне более-менее нормально. Сорен был повыше, и его поножи пришлись бы мне впору. Я как раз откапывал тело Сайруса, когда знакомый голос окликнул меня:

— Эрик!

Я резко обернулся и увидел Мейвита, стоявшего перед входом в подземелье.

— Мейвит, вы что, все вернулись в подземелье? — Спросил я, переводя взгляд со стены, на которую взобрался отряд, на него.

Голос Мейвита прозвучал слишком громко:

— Нет. Я искал тебя в подземелье! Я ходил туда и обратно в надежде найти тебя!

У меня перехватило горло от такой преданности и дружбы.

— Спасибо, Мейвит. За то, что верил в меня. А что с отрядом?

— Они перебрались через стену, — ответил Мейвит. — Хотели найти какое-нибудь здание, чтобы спуститься в Подземный город.

Однако его громоподобный голос привлёк спектра, который просочился прямо сквозь стену. Я перехватил копьё, и одного точного удара хватило, чтобы развеять его. Копьё явно было мощнее моего чёрного клинка, ведь обычно требовалось несколько ударов мечом, чтобы прикончить спектра.

Мейвит бросился ко мне, готовый помочь. Я прошептал:

— Тише, Мейвит. Посторожи, пока я соберу доспехи.

— Прости, — гораздо тише произнёс он, вытянувшись надо мной, пока я работал. — Я просто так рад видеть тебя живым. Что случилось с твоей бронёй? Призыватель идёт за нами?

Я недовольно прорычал, вытаскивая тело из ледяной могилы:

— Призыватель уничтожил мой доспех. Не думаю, что он к нам присоединится.

Мейвит хмыкнул, но расспрашивать дальше не стал.

— Чуть не забыл, — воскликнул Мейвит настолько тихо, насколько это вообще возможно для голиафа. — У меня есть послание от Кастилии. Она просила передать, чтобы ты прекратил строить из себя героя.

Я сжал челюсти, выслушав слова Кастилии. Вскоре мои руки совсем онемели от холода, пока я снимал доспехи с павших товарищей. Легионерская броня подгонялась точно под каждого бойца. Я понимал, что натру себе всё до крови, но это было лучше, чем ничего.

— Ладно, Мейвит, давай убираться отсюда.

Отряд набросал снега и обломков, соорудив небольшой пандус к стене. Она была чуть выше десяти футов, и мне удалось взобраться наверх. Мейвит передал мне копьё, пока я осматривал город с высоты стены внутреннего двора. Затем он поднялся ко мне.

За прошедшие века половина зданий обрушилась, но некоторые всё ещё стояли, порой возвышаясь на несколько этажей. Похоже, недели, проведённые нами в подземелье, немного спрессовали снег. Синеватые головы нескольких спектров виднелись над сугробами, а значит, глубина составляла около четырёх-пяти футов. Отряд пробил тропу в снегу к зданию на противоположной стороне улицы.

— Виверна, Эрик, — прошептал Мейвит, заставив меня вздрогнуть и обернуться.

В отдалении, далеко за пределами города, кружила виверна. Должно быть, она освободилась от контроля призывателя, когда тот вошёл в подземелье, и ещё не успела улететь.

— Нам нужно добраться до Подземного города и догнать остальных. На этой улице я вижу десятки спектров.

Я сбросил копьё и спрыгнул на утоптанный снег. Мейвит с глухим стуком приземлился рядом. Я едва успел подхватить копьё, как из снега вокруг нас вынырнул первый спектр.

Быстрый удар снизу вверх рассек его.

— Шевелись, Мейвит! — Прошипел я, устремляясь по проложенной отрядом тропе. Узкий проход в снегу таил опасность, ведь спектры могли появиться прямо под боком. Копьё оказалось неоценимым подспорьем, с лёгкостью развеивая тварей с одного удара. Добравшись до дверей здания, мы увидели, что они выбиты.

Я перешагнул порог и осмотрелся.

— Мейвит, у тебя есть свет-камень?

Он вошёл следом за мной, и я развернулся, чтобы защищать проход, пока Мейвит доставал артефакт. Я не стал доставать свой свет-камень, чтобы поберечь каналы. К тому времени, как Мейвит вытащил его, я успел сразить ещё двух спектров.

Здание походило на лавку, хотя витрины в нём были давно разбиты, а мебель развалилась. Сквозь выбитые окна намело сугробы, но на пыли и снегу виднелось множество следов.

— Ищи, куда они пошли. Я подержу дверь.

Пока Мейвит шёл по следам отряда, я уничтожил ещё трёх спектров. Шум погони определённо должен был привлечь новых.

— Сюда, Эрик! — Наконец позвал Мейвит.

Разобравшись с очередным спектром, я бросился к нему. Твари восстановятся примерно через полчаса, и мне хотелось уйти как можно дальше. В глубине лавки Мейвит обнаружил лестницу, ведущую вниз, в Подземный город. Чёткие следы на пыли подтверждали, что отряд ушёл именно туда.

— Иди! — Поторопил я голиафа.

Я последовал за Мейвитом вниз по ступеням. Спустившись на площадку, мы увидели, что следы на пыли расходятся вправо и влево.

— Куда теперь? — Спросил Мейвит, сосредоточив внимание на спектре, приближающемся слева.

Следы привели меня в замешательство: казалось, отряд разделился – половина пошла налево, а половина направо. Нет, это наверняка Константин запутывал следы на случай преследования призывателем. Если бы я был на месте Константина, какой путь я бы выбрал?