– Жизнь под очарованием

Глава 329: Жизнь под очарованием

Я открыл эльфийский текст и застонал – мне совсем не хотелось тратить время на медленный, построчный перевод. Сняв свой переводческий амулет, я убрал его, а затем, полюбовавшись сапфировой подвеской на цепочке, спрятал её под рубашку. Металл холодил кожу, и артефакт сразу же поглотил изрядную порцию моего эфира.

Зрение обострилось… нет, не зрение, а внимание – разум прояснился. Вот оно что! Я взял амулет Мира Грёз, предварительно сняв кулон ясности, чтобы воспользоваться им. Оказавшись в Мире Грёз, я направился в библиотеку и мысленным усилием призвал в руку книгу. Она сама открылась на странице, которую я читал очень давно. На листе были изображены многочисленные крупные кулоны с драгоценными камнями – все они служили примерами кулонов ясности.

Кулон ясности высоко ценился ремесленниками и мастерами за способность отсекать любые отвлекающие факторы и помогать владельцу полностью сосредоточиться на задаче. В Мире Грёз я ощутил схожий эффект, благодаря чему обучение давалось гораздо легче. Кроме того, кулон ясности славился своей полезностью при решении сложных задач. Если эти амулеты находили в Мерцающем Лабиринте, то напрашивался логический вывод: они очень помогали мастерам Каэлоры. Возможно, в руинах их скрывались десятки. В тексте отмечалось, что в бою они не так полезны, поскольку направляют разум человека лишь в одну сторону – например, на поединок с единственным противником, – но если врагов окажется больше, ты подвергнешь себя смертельной опасности.

Оскар требовал внимания, раз за разом бросая мяч к моим ногам. Я изумлённо моргнул, заметив Раэлию: она была одета в прозрачное платье и явно пыталась привлечь мой взгляд. Остальные обитатели Мира Грёз резались в карты за большим столом. Мне изрядно надоело, что они вечно лезут ко мне, поэтому я заглушил их голоса до тех пор, пока мне не понадобится их помощь. Всех, кроме Оскара, разумеется.

Я подошёл к Раэлии, и её лицо озарилось улыбкой. Одним усилием мысли я вернул ей обычную одежду, отчего она сразу насупилась.

— Зачем ты это сделал? — Шутливо спросила она, оглядываясь в поисках настоящей Раэлии. — Я думала, ты всегда хотел попробовать с близняшками.

Ох уж эти наши разговоры с Раэлией о фантазиях – она потом дразнила меня без конца. Должно быть, она сама нарядила эту свою копию подобным образом, чтобы подшутить надо мной.

Эта версия Раэлии в Мире Грёз была создана ею самой и несла в себе часть её опыта, а главное – её знание эльфийского языка.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне перевести эту книгу, — сказал я, показывая ей гримуар с заклинаниями очарования.

Она разочарованно вздохнула:

— Ладно, но только если я буду сидеть у тебя на коленях, пока мы работаем.

Я хотел было сказать, что это место Оскара, но просто уступил. Мне и с настоящей Раэлией споров хватало. Конечно, я мог бы изменить или переделать Раэлию в Мире Грёз – но тогда я рисковал потерять часть её индивидуальности. Если я когда-нибудь потеряю Раэлию, эта копия останется единственным, что у меня от неё будет. Мой взгляд скользнул к моим погибшим спутникам, Адриану и Люциану. Нет, я не стану её менять.

В Мире Грёз мы быстро управились с переводом, создав для меня понятную версию книги. Теперь я изучал доступные варианты для родства с очарованием.

В эльфийском тексте структуры заклинаний описывались несколько иначе, чем в их тельхианских аналогах. В конце книги имелся указатель ещё для десятков магических структур, связанных с родством с очарованием, и подробный список заклинаний. Разумеется, книг, на которые они ссылались, у меня не было. Оставалось надеяться, что в этом списке найдётся что-то полезное, что я смогу запечатлеть со своим показателем родства с очарованием, равным 23.

МАЛЫЕ СТРУКТУРЫ ОЧАРОВАНИЯ И РАЗУМА.

Крепость разума

Влияние на разум

Телепатия

БОЛЬШИЕ СТРУКТУРЫ ОЧАРОВАНИЯ И РАЗУМА.

Очарованный

Сон

Принуждение к истине

ВЫСШИЕ СТРУКТУРЫ ОЧАРОВАНИЯ И РАЗУМА.

Массовое очарование

Стирание разума

Мир снов

Для запечатления «Крепости разума» требовался показатель родства всего в 10 единиц. Эта способность походила на моё «Замедление старения» тем, что её нужно было постоянно поддерживать тонкой струйкой эфира. Заклинание обеспечивало защиту от эфирной магии, воздействующей на разум, и от аур, которые излучали некоторые существа. Описание этих монструозных аур внушало ужас. Страх, внушаемый драконом, мог полностью парализовать. Некоторые твари могли ошеломить и запутать мысли. Дриада была способна соблазнить твой разум. Эта структура могла защитить даже от окаменяющего взора Медузы. Упоминались там и кошмарные существа, способные убить одним лишь взглядом.

Полная невосприимчивость не гарантировалась, но даже при уровне родства с очарованием и разумом в десятку защита становилась несравнимо сильнее, чем у обычного человека. Но что ещё лучше – заклинание давало понять, когда на тебя совершается ментальное нападение, а порой одного лишь осознания этого факта хватало, чтобы отразить угрозу.

На десятом уровне родства «Крепость разума» была не слишком сильна, но её мощь росла вместе с характеристиками мага. Это означало, что я смогу развить своё родство с очарованием и укрепить эту защиту. За время пребывания в Дезии я трижды подвергался ментальным атакам. Один раз со стороны Эзопа, который использовал свою способность, чтобы заставить меня поверить, будто он мой друг. Другой раз – в Мерцающем Лабиринте, когда золотая статуя пыталась заманить меня в ловушку. И ещё один раз меня атаковала магиня Она, которая, к счастью, находилась слишком далеко, чтобы полностью подчинить мой разум своей магией. Это определенно был крайне привлекательный выбор.

Второе заклинание, «Влияние на разум», было атакующим, а не защитным. Для его освоения требовалось родство не менее 20, и оно выглядело внушительно. Заклинание могло воздействовать только на одного человека в радиусе двадцати футов, и вам нужно было преодолеть его ментальную защиту. Сделав это, вы могли заставить его видеть всё, что вам угодно.

Можно было создать образ кошмарной фигуры, преследующей жертву, или сделать так, чтобы цель не видела вас, фактически став невидимым для этого конкретного человека. Также можно было заставить его слышать звуки, которых не существовало в реальности. Отличное заклинание, чтобы свести кого-нибудь с ума. Стоило установить связь с человеком, как эта нить сохранялась, даже если он выходил за пределы радиуса действия, однако чем дальше он отдалялся от заклинателя, тем больше эфира требовалось на поддержание контакта.

Следующей структурой была «Телепатия», требовавшая родства 25. Телепатия работала во многом схоже с «Влиянием на разум». Вы устанавливали связь с человеком в пределах двадцати футов, которую затем могли поддерживать. После этого двое могли общаться мысленно. Чем дальше человек уходил, тем больше эфира тратилось на удержание канала. Одним из интересных побочных эффектов телепатии было то, что при длительном использовании на одном и том же человеке вы со временем могли мысленно определять его местонахождение. Заклинание инстинктивно пыталось отыскать эту цель, увлекая мага в нужном направлении. Это напомнило мне кровавый компас.

Хотя моё родство составляло всего 23, я продолжил изучать список больших заклинаний. Первое из них требовало родства 25 и называлось «Очарованный». Это заклинание пленяло разум цели, заставляя её считать вас своим другом. Его нужно было поддерживать, и чем дальше человек уходил от вас, тем больше эфира уходило на сохранение контроля. Кроме того, если вы совершали какое-либо действие во вред очарованному существу, заклинание рассеивалось, вызывая лёгкую ментальную отдачу.

«Сон» оказался интригующим заклинанием, воздействующим на область в виде облака диаметром двадцать футов. Оно заставляло все цели, включая монстров, погружаться в лёгкую дремоту. Любое ранение мгновенно пробуждало цель, и обычным способом защиты от этого заклинания – если вы успевали понять, что вас усыпляют, – было намерение упасть на голову в момент засыпания. Для сотворения требовалось родство 25, но чем выше был этот показатель, тем более мощным и глубоким оказывался сон целей. Любое заклинание, сила которого росла вместе с характеристиками, было для меня крайне желанным выбором.

«Принуждение к истине» заставляло цель говорить только правду. Жертва не могла извратить факты или умолчать о чём-либо. Под действием заклинания она полностью раскрывала ответ на любой заданный вопрос. И хотя тот, кто находился под действием заклинания «Очарованный», и так сказал бы вам правду, это заклинание предназначалось для допроса тех, кто был способен сопротивляться обычному очарованию. Идеальное средство для допросов. Для запечатления этой структуры требовалось родство 40. Я быстро просмотрел описание, чтобы убедиться: «Крепость разума» способна помочь сопротивляться «Принуждению к истине». Это сразу вывело «Крепость разума» на первое место в моём списке.

Я перешёл к редким высшим структурам заклинаний. Было весьма познавательно взглянуть на то, что способен запечатлеть по-настоящему могущественный ментальный маг. «Массовое очарование» выглядело самым пугающим из всех. Это была усиленная версия обычного очарования. При активации оно воздействовало на каждого, кто смотрел на заклинателя. Пленённые верили любому слову мага и выполняли его приказы в меру своих сил, пока это не угрожало их жизням.

Ещё более жутким было то, что эффект рассеивался крайне медленно, в течение нескольких дней. Это означало, что маг мог применить заклинание, пойти дальше и сотворить его снова, быстро собирая целую армию. Он мог возобновлять действие чар раз за разом, удерживая в рабстве целые поселения. Это заклинание стало для меня ещё одним веским доводом в пользу «Крепости разума». К счастью, для запечатления этой структуры требовалось родство 70, а значит, лишь единицы магов в мире могли успешно начертать этот узор на своём эфирном ядре.

«Стирание разума» позволяло магу избирательно удалять воспоминания. Это требовало огромного мастерства: маг устанавливал ментальную связь с человеком, просеивал его воспоминания и стирал то, что считал нужным. Таким образом, заклинание позволяло читать чужие мысли и уничтожать память. То, что стиралось, исчезало навсегда. Маг мог даже полностью опустошить разум человека, уничтожив все воспоминания и превратив его в инвалида.

Все эти заклинания очарования и разума пугали до глубины души. Я понимал, что в мире наверняка есть маги, которые активно ими пользуются. На миг мне пришла в голову мысль – мимолётная, очень мимолётная – стать благородным рыцарем, странствовать по свету и освобождать тех, кто пленён ментальной магией.

«Мир снов» был последним из предложенных заклинаний, и его эффекты оказались мне хорошо знакомы. Описание напоминало амулет Мира Грёз, но маг получал гораздо больше контроля, и создание фантомов или извлечение знаний не вызывало ментальной отдачи. Маг мог воссоздать любую когда-либо прочитанную книгу одним лишь усилием мысли. Мне же воссоздание более десятка книг за один сеанс грозило полным упадком сил и раскалывающейся от боли головой.

В «Мире снов» привлекало то, что маг мог с пользой использовать каждый час суток. Кроме того, как и при использовании амулета Мира Грёз, маг восстанавливал силы так, словно спал на самом деле.

Я содрогнулся, закончив читать описания. Лишение воли решать собственную судьбу казалось мне чистым злом. Мой выбор сузился до «Крепости разума» или «Сна». Заклинание, способное усыпить целую толпу врагов, стало бы отличным подспорьем в бою. Но в действительности мой собственный страх оказаться под чужим контролем облегчил решение. Эзоп был мёртв, но магиня Она и ей подобные всё ещё жили.

В ту же ночь я принялся изучать структуры для «Крепости разума». Поскольку я проделывал это уже много раз, а сами структуры были относительно простыми, я мог успеть запечатлеть это заклинание ещё до возвращения остальных. Я замялся, подумав, не слишком ли хрупко моё эфирное ядро для запечатления новой структуры. Нет, родство с водой могло быть нестабильным, но очарование было одной из тех характеристик, с которыми я изначально прибыл в Дезию.

Когда я покинул Мир Грёз, солнце уже зашло, и я приступил к важнейшей задаче: варке ополаскивателя для рта и испытанию кулона ясности.