Мать герцогини

Оказавшись в Мире Грёз, я почувствовал себя в полной безопасности в своём тихом уголке башни. Оскар уже ждал меня, и я с удовольствием провёл несколько минут, чеша его пушистый живот. Я твёрдо решил ограничить своё пребывание здесь четырьмя часами, если только не буду уверен, что меня никто не потревожит. Эту ночь я посвятил изучению структуры заклинания – мне хотелось как можно скорее освоить замедление старения. Когда я вернулся в реальность, за окном было темно, и, судя по всему, никто так и не обнаружил меня, зарывшегося в ласкины шкуры. Всё ещё чувствуя умственную усталость после охоты на гоблинов, я снова ушёл в Мир Грёз ещё на четыре часа.

Когда я очнулся во второй раз, на улице по-прежнему царила тьма, но сверху доносился шум работы Децимуса. Похоже, он имел привычку разговаривать сам с собой, когда сильно уставал. Восемь часов, проведённых в амулете, сняли мою усталость, словно после полноценного ночного сна. Я поднялся по лестнице, чтобы помочь ему до рассвета – и до завтрака.

В комнате стоял резкий запах мяты, и я понадеялся, что мой ополаскиватель уже готов.

— Децимус, как продвигается алхимия? — Спросил я.

Розовокожий мужчина так и подпрыгнул от неожиданности:

— Эрик? Мне сказали, ты ушёл убивать гоблинов.

— Это было вчера. А сегодня я надеюсь получить свой ополаскиватель с перечной мятой. — Я потянул носом воздух, направляясь туда, где мятный аромат был сильнее всего.

— Ах да, вчера я очистил лаванду, а сегодня утром принялся за мятное масло. Потребуется ещё день или два. Хочешь взглянуть на процесс? — Спросил увлёкшийся алхимик. Я кивнул. — Как и в случае с лавандой, сначала нужно растереть листья в кашицу. Затем используем то же оборудование, что и для очистки воды, но на этот раз понадобится давление, чтобы вытеснить масло в воздух.

Пока он объяснял, я понял, что в химии он разбирался куда меньше, чем настоящий учёный с Земли. Я внимательно следил за его движениями: работать с горячими жидкостями под давлением было довольно опасно. В приёмную колбу медленно, капля за каплей, стекало масло. Я постучал по стеклу пальцем и спросил:

— Почему бы не накрыть колбу? Туда ведь может попасть пыль.

Глаза Децимуса удивлённо расширились:

— Ты уверен, что сам не алхимик? Просто все мои специальные закрытые колбы сейчас заняты. — Он указал на два стола, заставленные запечатанными сосудами, в которые через лабиринт стеклянных трубок стекали жидкости и газы.

Он вдохнул аромат мятного масла:

— Чистота этого масла не так важна для баланса реакции. Для ополаскивателя нужна всего одна чашка чистой воды, одиннадцать капель лавандового масла, двенадцать капель мятного масла, немного концентрированного сока боярышника и щепотка сапфировой пыли. Перемешать и активировать струйкой эфира! — Он прекратил сбор масла, убрав огонь и отодвинув несколько приборов. — Думаю, у меня достаточно ингредиентов, чтобы приготовить немного прямо сейчас, если хочешь посмотреть. — Он улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами.

— Покажи своё мастерство, — подбодрил я его.

Я наблюдал, как он взял большой стеклянный стакан, отмерил воду, аккуратно отсчитал капли лаванды, а затем и мяты. Ничего волшебного пока не произошло. Затем он достал мешочек с порошком и добавил крошечную щепотку сине-белой пыли.

— Сапфировая пыль, — пояснил он.

После этого он быстро перемешал смесь, замер на секунду, опустил туда палец, и почти прозрачный состав вдруг вспыхнул синими искрами и засиял. Свет быстро угас, и Децимус разочарованно нахмурился.

— Не получилось? — Спросил я, заметив его недовольство. Воздух в комнате буквально пропитался мятным ароматом.

— Нет, всё получилось. Просто гармонизация ингредиентов оказалась слабоватой. Чем ярче свечение, когда эфир вступает в реакцию с компонентами, тем лучше зелье. — Он посмотрел на свои запасы и пробормотал под нос:

— Наверное, плохо промыл листья.

Я взял стакан и понюхал. В нос ударил резкий запах мяты.

— То есть просто сделать глоток, прополоскать и выплюнуть? — С сомнением спросил я.

Децимус заглянул в свою алхимическую книгу и зачитал:

— «Ополаскиватель с перечной мятой предназначен для очищения полости рта и отбеливания зубов. Доза – один глоток. Держать во рту в течение двадцати ударов сердца, затем выплюнуть. Не глотать».

— Ну, за здоровье. — Я поднёс стакан к губам и сделал глоток – примерно четверть смеси заполнила рот. Подержав жидкость, я почувствовал, как знакомый вкус мяты растекается по рту, обжигая рецепторы. По дёснам и зубам разлилось приятное покалывание. Децимус внимательно наблюдал за мной. Поняв, что к чему, он быстро пододвинул мне ведро. Я сплюнул и провёл языком по зубам. Мятная свежесть осталась, а зубы казались гладкими, словно отполированными.

Децимус наклонил голову, пытаясь заглянуть мне в рот. Я продемонстрировал ему зубы.

— О, отлично, сработало! — Воскликнул он. — Я впервые готовил это зелье. Твои зубы стали белее, а дёсны выглядят куда здоровее! Пожалуй, надо будет и самому попробовать, — тихонько пробормотал он, — дня через три, чтобы убедиться в отсутствии побочных эффектов.

Я всё продолжал водить языком по зубам. Ощущения во рту были просто отличными, будто я только что прополоскал рот исцеляющим зельем.

— Почему же это средство не пользуется популярностью?

— В столице пользуется. Но цена… — Он обвёл рукой своё оборудование. — Я бы взял за два дня работы над этим зельем около пятидесяти серебряных монет. К тому же не все зелья вступают в реакцию как надо. Если бы эфир не связал лаванду и мяту, мои два дня трудов пошли бы насмарку.

— И часто такое случается? Неудачи? — Поинтересовался я.

Он посмотрел на меня искоса:

— У меня – нет! Я отлично контролирую процессы очистки. Но, возможно, выбранный мной сорт мяты просто не гармонировал бы с лавандой. Алхимия – штука тонкая, легионер.

— Сколько возьмёшь за то, чтобы приготовить мне ещё десять чашек? — Спросил я.

Децимус нахмурился:

— У меня нет времени. Это было лишь дружеским одолжением. Может, после зимы, когда пойдут свежие травы. — Я вздохнул, забрал стакан с оставшимися тремя дозами и убрал его в свой пространственный карман. Децимус недовольно скривился, поняв, что ему самому попробовать не удастся.

— Ты говорил, у него короткий срок хранения. У тебя есть список того, что ещё нужно? Мне ведь положено снабжать тебя ингредиентами, — добавил я, пытаясь спланировать свой день. Небо за окном уже начинало сереть – близилось утро. Децимус быстро набросал список на клочке пожелтевшего пергамента, и я отправился в столовую.

Незнакомый слуга направил меня в казармы в восточной части Цитадели. Шагая к каменному зданию, я понял, что наш отряд выставили из главного замка. Почти все наши собрались в общей комнате. Заметив меня, Брут весело крикнул:

— Эрик! А мы думали, ты опять вляпался в какую-нибудь херню с гоблинами. — Зря я научил его этому слову.

Я подсел к его столу, за которым уже сидели Феликс, Ферт и Уайли. Все заулыбались, вовлекая меня в разговор. Уайли спросил:

— Ну и как прошла охота? Блейз перед тем, как уйти копать ямы, мало что рассказал, а Флавия вечно нигде нет.

Прежде чем ответить, я пододвинул к себе банку с вареньем и хлеб:

— Всё прошло отлично, если не считать того, что пришлось спать в свинарнике. Мне кажется, от моей одежды до сих пор воняет свиньями. — Я наклонился к Бруту:

— А ну-ка, понюхай, чем пахнет.

Брут отшатнулся, выставив ладонь перед моим лицом:

— Это шутка такая? — Я перехватил его запястье, отвёл руку в сторону и выдохнул ему прямо в лицо.

Брут не успел среагировать.

— Что за… — Он потянул носом воздух. — Это мята? Ты что, жевал мятные листья? От них ведь понос бывает, Эрик, ты в курсе?

— Нет, это ополаскиватель, над которым сейчас работает алхимик. Пятьдесят серебряных за четыре дозы, — ответил я сидевшим за столом.

Ферт брезгливо поморщился:

— Не отвлекайте этого розового парня по пустякам. Я бы предпочёл иметь под рукой исцеляющее зелье, когда у меня кишки наружу полезут, а не мятное дыхание. — Все за столом дружно рассмеялись, соглашаясь с Фертом.

Из вредности я решил не просвещать их о важности гигиены зубов и просто спросил:

— А у вас тут как дела?

— Отлично, — ответил Феликс. — Герцогиня наняла беженцев копать ямы. Теперь там дежурят всего четверо наших, присматривают за ними.

— А как она собирается кормить всю эту ораву зимой? — Спросил я. — С такой скоростью, как они прибывают, это долго не продержится.

Ферт с силой хлопнул ладонью по столу:

— Вот и я о том же толковал Кастилии и герцогине! Да только кто меня слушать станет. Мы теперь по ночам патрулируем город, помогаем страже. Краж становится всё больше, и горожане во всём винят приезжих. Скоро всё это рванёт, уж я-то знаю, видывал такое.

Брут покачал головой:

— Вечно он сгущает краски. За последние два дня было всего две кражи из домов, не больше обычного. — Он повернулся ко мне:

— Может, и тебя отправим в ночной патруль? Уверен, легионер с мятным дыханием мигом успокоит разгневанную толпу.

К нашему столу подошёл Адриан:

— Эрик, ты где сегодня спал? Я посылал Бенито искать тебя.

— В Северо-Западной башне. Ночь выдалась тяжёлой, пока разбирались с гоблинами, хотелось просто тишины, — ответил я, доедая завтрак.

— В Северо-Западной башне? Ах да, я говорил об этом с герцогиней. Она не против, но там ведь нет каминов. Да и мебель оттуда всю вывезли, — заметил Адриан, жуя свою порцию.

— Мне и на полу нормально, — подумав, ответил я.

— Вот и отлично, мы переведём туда всех разведчиков, и Мейвита тоже. — Адриан рассмеялся, увидев моё недовольное и удивлённое лицо. — Думал, будешь там один прохлаждаться?

— Значит, Мейвит теперь в нашем отряде? И Константин уже вернулся? — Спросил я.

За столом сразу стало тихо. Адриан покачал головой:

— Ещё нет. Но герцогиня разрешила голиафу перейти со службы у неё под начало Кастилии. Что касается Константина… он уже должен был вернуться и доложиться.

Моё сердце испуганно ёкнуло от чувства вины.

— Мы пойдём его искать?

Адриан помрачнел:

— Нет. У нас другие планы. Учёный Фавиан продвинулся в своих изысканиях. — Я понял, что мрачность Адриана была вызвана двумя причинами: судьбой Константина и высокой вероятностью того, что нам придётся отправиться в Город Спектров, в руины Каэлоры. — А пока найди себе какую-нибудь кровать, перетащи её в Северо-Западную башню и продолжай помогать алхимику. — Его тон мгновенно стал приказным:

— И чтобы я больше не слышал о твоих самовольных отлучках на поиски Константина.

Я послушно кивнул. Адриан поднялся и отошёл от стола.

— Мне бы не помешала помощь, чтобы дотащить кровать до башни, — обратился я к сидевшим за столом. Но все вдруг резко доели свои порции, и у каждого нашлись неотложные дела.

В итоге я отыскал в саду Мейвита и уговорил его помочь. Ну, точнее, он сам тащил тяжёлый деревянный каркас, а я нёс пыльный матрас. Кровать мы забрали из какой-то заброшенной комнаты в крыле Цитадели. Наверное, стоило спросить разрешения, но все были слишком заняты, а той комнатой явно давно никто не пользовался.

Мейвит тяжело отдувался от натуги:

— Нам нужно ещё две такие же? — Он выглядел удручённым, ведь тяжёлая рама весила под триста фунтов и была цельной. Никаких изысков, просто сделано на совесть.

— Три, если ты тоже собираешься спать в башне. Ты вообще где спал, когда оставался в Цитадели? — Спросил я, застилая постель. Перспектива делить комнату с Флавием меня не особо радовала.

— В старых комнатах для слуг, — ответил Мейвит и подошёл к окну. — А вид отсюда отличный.

— Надо бы раздобыть прочную верёвку на случай, если придётся спускаться через окно, — заметил я, разглядывая лес вместе с Мейвитом.

— Это зачем ещё спускаться? — Раздался с лестницы голос Флавия.

— Ну, мало ли, вдруг дракон или ещё какая тварь нападёт на Цитадель, — быстро нашёлся я с ответом.

Флавий оглядел единственную кровать в комнате, оценивая просторное помещение футов тридцать в ширину с арочным проходом к винтовой лестнице.

— Дракон? — Переспросил Флавий, подходя к окну и глядя вниз. — Пожалуй, верёвка не помешает. Я сам об этом позабочусь. А мне кровать принесёте?

Мейвит переглянулся со мной и вздохнул:

— Ладно, ещё три кровати. — Он шумно выдохнул и направился вниз. Я пошёл за ним. Следующие три каркаса оказались полегче, но мы оба изрядно накашлялись от пыли. После обеда мы с Мейвитом наконец отправились в лес собирать травы для алхимика и вернулись ещё до заката.

Следующие четыре дня прошли по одной схеме: мы с Мейвитом и Флавием уходили в лес. Я объезжал Джинджер и заодно помогал Мейвиту искать нужные ингредиенты. Спустя четыре дня во рту всё ещё сохранялось ощущение чистоты и лёгкой прохлады – зелье превзошло все мои ожидания.

Флавий обычно отделялся от нас и уходил на охоту, а мы занимались сбором трав. Все трое поглядывали по сторонам в поисках следов Константина, но так ничего и не нашли. По ночам я пользовался амулетом, не опасаясь, что Флавий решит пощупать меня во сне. К тому же кровать Мейвита стояла вплотную к моей, что было моей тактической ошибкой. Его громоподобный храп не давал мне уснуть, если я пытался спать без амулета или пилюли забвения.

Когда мы вернулись на четвёртый день, во внутреннем дворе Цитадели стояли сорок солдат и несколько повозок. На них красовались сине-золотые гербы. Брут дежурил у ворот, и мы подошли к нему. Он пояснил:

— Прибыли графиня Азелла Анджелла и Первый Гражданин Борис Анджелла. — Особого восторга на лице Брута не читалось.

Они добирались сюда чуть дольше, чем планировалось. Графиня приходилась герцогине матерью, а Борис был её старшим братом. Как мне рассказывали, графиня правила городом у самой границы с бартирадийцами и решила, что сейчас самое время навестить дочь, пока разгорается война. Похоже, жизнь здесь обещала стать ещё интереснее.