Выбор

Я вернулся в пекарню, наевшись на ужин холодной курятины и пряных яблок. Во дворе меня нетерпеливо поджидал Константин. Я понял, что прошло уже больше двух часов с тех пор, как он ушел из купальни раньше меня. Я пошутил:

— А я думал, ты шутишь, ведь мы только что из бани.

— Шучу? — Константин сурово принялся читать мне нотации. — Из всей роты ты, Эрик, хуже всех владеешь оружием. Пожалуй, даже во всем Легионе. Если хочешь выжить в бою, тебе нужно сосредоточиться. Ты выбрал самый сложный путь для бойца первой линии. Бой двумя клинками требует обоерукости – и умения разделять мыслительный процесс. Защищайся одним оружием, одновременно атакуя другим. А потом удивляй противника, меняя их роли.

Он бросил мне два тренировочных коротких меча. — Мы продолжим работать с двумя короткими клинками, пока ты не наберешься опыта. Затем перейдем к мечу и кинжалу для парирования. А дальше будем укреплять твою способность разделять разум и независимо владеть любым клинковым оружием в любой руке.

Несмотря на то что я опоздал и он был недоволен мной, во время тренировки Константин проявил удивительное терпение. В разгар занятия я выронил правый меч, из-за чего мне пришлось сражаться только одним, в левой руке. Я был левшой и решил разрядить обстановку, процитировав «Принцессу-невесту»:

— Я должен тебе кое-что сказать: я не левша! — Я переложил меч в правую руку и пошел в атаку, которая, как мне казалось, застигнет его врасплох. Но он обоими клинками зажал мой меч, увел его в сторону и ударил меня локтем в подбородок. Я прикусил язык и почувствовал вкус крови.

— Что ты несешь, олух? Ты определенно левша. Но мы работаем над тем, чтобы это исправить, — фыркнул Константин, пока я сплевывал кровь.

— Это сработало бы лучше или, по крайней мере, было бы смешно, если бы ты видел эту… пьесу, — я продолжал отплевываться, пытаясь оценить повреждения языка.

— Если бы ты не болтал, то не прикусил бы язык, когда я ударил тебя в челюсть, — заметил он, направляясь за водой. — Поддразнивай противника только тогда, когда точно знаешь, что ты лучше его. А пока считай, что все вокруг лучше тебя.

Мы продолжили работать над моей обоерукостью. Константин признался, что сам берет по оружию в каждую руку только против монстров или одиночного противника. Когда же приходится сталкиваться с несколькими вооруженными врагами, он предпочитает маленький щит. Впрочем, отправляясь в разведку для роты, он щит с собой не брал из-за лишнего веса.

Потный и измотанный, Константин перешел к копью. Я использовал простой шест, пока Константин заставлял меня повторять основы и вносил мелкие правки. Я подумал, что из него вышел бы отличный инструктор в тренировочном лагере легиона, но не стал сейчас тешить его самолюбие. Пришло время перенимать у него все, что возможно.

Когда он наконец меня отпустил, я был грязным и выжатым как лимон. Он определенно гонял меня до темноты из-за моего опоздания. Я потратил некоторое время на то, чтобы устроить себе постель на столах, изрядно раздосадованный тем, что Матео провонял мою комнату. Я сходил за масляной лампой и убедился, что запах огра все еще висел в воздухе. Я подумывал лечь в другой комнате с Феликсом, но тот храпел, а я, несмотря на усталость, все равно хотел учиться. Если бы меня кто-то поймал с книгой заклинаний, я бы заявил, что нашел ее в пекарне.

К этому моменту я изучил магические схемы двумя разными способами. Первый – естественный путь, когда мое тело само интуитивно создавало их. Это происходило, когда я использовал свою близость к Конвергенции, чтобы выжать максимум из своей первой эссенции ловкости. Насколько я понимал, мои характеристики существенно росли от каждой поглощенной эссенции. Малые и большие эссенции не должны были влиять на потенциал, но у меня, благодаря моей магической схеме, влияли. Это станет огромным подспорьем, если в будущем я смогу поглощать больше эссенций.

Второй раз я выучил магическую схему по книге заклинаний пространственного хранилища. Книга заклинаний была очень похожа на магическую схему, только излишне усложненную. К тому же Дамиан направлял меня в этом процессе. Дамиан упоминал, на что способен настоящий волшебник.

Когда маг творит истинное заклинание, он выстраивает временные магические схемы в воздухе с помощью контроля и манипулирования эфиром. Каждое заклинание требовало от трех до шести слоев, после чего следовало активировать получившуюся конструкцию дополнительным объемом эфира. Дамиан говорил мне, что научиться творить истинные заклинания чрезвычайно трудно, и лишь немногие обладают достаточным интеллектом, ловкостью и восприятием для этого. Даже переводческий амулет, который я носил, на самом деле состоял из шести сложенных вместе рунических дисков заклинаний. Я и представить себе не мог, как можно удерживать все эти конструкции в уме.

Две купленные мной книги якобы упрощали магические схемы, облегчая их изучение и запечатление. Проще всего этот процесс можно было описать как нанесение постоянной татуировки магической схемы на мое эфирное ядро – на каждую стихийную близость можно было нанести только одну татуировку, и ее размер напрямую зависел от величины моей близости. Для характеристик ниже десяти просто не хватало места, чтобы легко запечатлеть магическую схему. Это было возможно, но эффект обычно оказывался незначительным.

Я просмотрел варианты для близости к Защите в первой книге. В ней содержались три магические схемы: защита от стихий, эфирная броня и ветряной барьер. Я начал изучать описание каждой, чтобы понять, подходит ли какая-нибудь из них для выбора в качестве моей магической схемы. Я осознал, что существуют и другие варианты помимо этих, ведь в купленной мной книге по исцелению и в книге Ренны варианты были другими.

Защита от стихий была самой простой из трех. Она поддерживала температуру воздуха вокруг тела на комфортных семидесяти градусах. Ну, там не говорилось конкретно про семьдесят градусов. Было написано просто «комфортная, как сухое весеннее утро», так что я сам заполнил пробелы. В описании говорилось, что можно с полным комфортом идти по леднику или пустыне. Заклинание расходовало всего один эфир в час – правда, для меня это было прилично.

Следующей магической схемой была эфирная броня, и для ее изучения требовалось иметь близость более двадцати пяти единиц из-за сложности самой схемы. Эта магическая схема создавала на теле мага невидимую оболочку, которая поглощала удары, расходуя эфир со скоростью две единицы за удар. По крайней мере, примерно две за удар. Мой перевод был немного неточным, когда дело касалось математики.

Последняя схема при чтении показалась весьма полезной. Ветряной барьер уплотнял воздух, придавая ему форму диска. На его создание требовалась всего одна единица эфира, и барьер рассеивался при сильной деформации. Но он все же мог остановить стрелу перед тем, как разрушиться. Проблема заключалась в том, что на формирование барьера уходило около двух ударов сердца – две секунды, – и он оставался неподвижным на одном месте. К тому же примерно через десять секунд он терял целостность.

Итак, стоит ли мне попытаться выучить одну из них в качестве единственной магической схемы для близости к Защите? Жаль, что я не знал всех остальных вариантов. Эфирная броня звучала полезно для солдата. Даже спасительно. Защита от стихий тоже была отличным подспорьем на службе и потенциально могла спасти жизнь. К ней прилагались приятные примечания, например, что она защищает от дождя на ходу и сушит одежду, если ты все-таки промок. У ветряного барьера тоже были интересные особенности: можно было создать несколько барьеров и сделать из них ступени, чтобы взбираться на стены, пока не кончится эфир.

Феликс спустился вниз, чтобы воспользоваться уборной на первом этаже:

— Черт, Эрик, ложись спать и перестань читать про Первый Легион. — Он сделал свои дела, а я на всякий случай поменял книги местами, если вдруг он решит проверить меня на обратном пути. Он поднялся обратно к себе, так и не взглянув, что именно я читал.

Я решил, что если и выбирать из этих трех, то это будет эфирная броня. Но прежде чем связывать себя обязательствами, мне хотелось узнать, нет ли для меня другой, более подходящей защитной магической схемы среднего уровня. Судя по моему опыту, на изучение уйдет от четырех до шести недель, и я не был уверен, что у меня найдется для этого время или возможность уединиться. Я сменил книги, чтобы изучить магические схемы близости к исцелению.

Эта книга предлагала три варианта: самоисцеление, очищение тела и безграничная выносливость. Они отличались от тех, что были в книге Ренны. Безграничную выносливость выучить было проще всего. Магическая схема использовала жировые запасы организма для быстрого восстановления мышц. Для меня это был ужасный выбор. Мало того что у меня сейчас почти не было подкожного жира, так я еще и поглотил три высшие эссенции выносливости. Очищение тела выглядело очень заманчиво. Оно выводило из организма заклинателя чужеродные объекты, включая яды, болезни, а также очищало кишечник. По сути, это был шанс никогда больше не болеть. Но я вспомнил, что для здорового пищеварения в кишечнике необходимы симбиотические бактерии. В тексте умалчивалось, остаются ли эти бактерии невредимыми под действием заклинания. Проблема заключалась в том, что для изучения этой магической схемы рекомендовалось иметь близость к исцелению не менее тридцати пяти единиц. У меня же было всего девятнадцать.

Для последнего варианта, самоисцеления, требовалась близость минимум в двадцать единиц. Исцеление ограничивалось самим магом и не могло воздействовать на других. Целительские способности Дамиана позволяли лечить других людей, но только мягкие ткани. А эта версия, похоже, могла восстанавливать и мягкие ткани, и кости. Это было именно то, чего я хотел от своей близости к исцелению. Возможно, эгоистично не искать способность, способную помогать другим, но мне было все равно. Степень исцеления определяла, сколько эфира потребуется.

В пекарню, вернувшись с дежурства, ввалился Матео, и я мысленно выругался на свою глупость. Было уже почти утро, а я провел всю ночь за переводом и чтением. Меня захватил азарт открывающихся возможностей. Матео проигнорировал меня и поднялся по лестнице. Я убрал книгу и устроился поудобнее, чтобы вздремнуть хотя бы полчаса. Константин с грохотом спустился по лестнице вместе с Феликсом и разбудил меня. Я перекатился на ноги и начал одеваться. Константин скомандовал:

— Сначала завтрак, а потом на стену. У тебя первая смена, а остаток дня свободен.

На завтрак был холодный рис с фасолью под сладким соусом. Точно такая же еда, как и у регулярной армии, поскольку нашу кухню только сегодня утром перевозили в поместье. Хотя другие мужчины из моей роты жаловались, я отшутился, что еда не так уж плоха. У нее была приятная контрастная текстура – рис немного вязкий, а фасоль слегка хрустящая, но, по крайней мере, густой сладкий соус все это скрывал.

Когда мы добрались до стены, Константин остался за главного над нашей группой из восьми человек. Я с удивлением обнаружил, что двое лучников нашей роты, Павел и Реджис, устроили состязание. Они установили три мишени в отдалении от стены. Каждому из нас давалось по двенадцать выстрелов. Проигравший в каждом раунде должен был идти собирать стрелы. Константин был лучшим стрелком среди нас, но не участвовал. Существовало ли вообще оружие, которым Константин не владел бы в совершенстве?

Состязание началось с урока по обращению с коротким луком: как правильно натягивать тетиву и ухаживать за композитным коротким луком, сделанным из склеенных слоев рога, дерева и сухожилий. Павел показал нам, из чего складывается хороший лук, как проверять стрелы на наличие повреждений, а затем провел десятиминутное занятие по стрельбе. Все было слишком хорошо отрепетировано, чтобы оказаться простой импровизацией.

Я угадал, когда Константин объявил:

— Вас семеро, а у нас в Легионе есть шесть лишних луков. Шестеро из вас с лучшими результатами будут носить лук во время дежурства на стене, а оставшийся станет бегать за стрелами. — Стимул был так себе, поэтому он добавил: — А лучшему стрелку сегодня достанется мешочек вяленого мяса грифона со специями.

Я его еще не пробовал, но слышал, что оно отменное, и по внезапной сосредоточенности парней понял – игра началась. В каждом раунде мы делали по десять выстрелов. Всего планировалось двенадцать раундов. Попадание стрелы в соломенное чучело приносило одно очко. Попадание по центральной линии – два очка. Центральной линией служила красная полоса, нарисованная от головы до паха.

Мишени находились в пятидесяти ярдах и стояли примерно в десяти футах друг от друга. Феликс пошел первым, набрав семь очков. Павел был вторым и набрал одиннадцать. Справедливо ли участие профессионального лучника в состязании – этот вопрос даже не обсуждался. Я стрелял третьим. Мой первый выстрел угодил мишени прямо в центр головы, и все одобрительно закричали. После этого следующие девять выстрелов я благополучно смазал. Я пожаловался, что я левша и вынужден использовать лук для правшей, но сочувствия не дождался: через двадцать минут я уже тащился под палящим солнцем собирать восемьдесят четыре стрелы.

Когда начался второй раунд, я заметил, что Константин и Реджис дают советы. Это не было обычным развлечением. Они отбирали самых способных бойцов роты, чтобы сделать их лучниками на стене. Подошла моя очередь, и я набрал пять очков, по-прежнему оставаясь худшим среди всех. Пальцы на тетиве слегка онемели, и я пожалел, что у меня нет одной из тех специальных перчаток, которыми пользовались лучники.

В следующих раундах я улучшил свои показатели, набрав 6, 6, 8, 7, 8, 7, 7, 9, 10, 8 и 8 очков. Лишь когда я выбил десять очков, уложив две стрелы на осевую линию, мне милостиво не пришлось идти за стрелами – я разделил результат с кем-то еще и получил передышку. Затем мы все вместе осматривали каждую стрелу на предмет повреждений, прежде чем сложить их для следующей смены. У них намечалось такое же состязание, чтобы выявить наиболее компетентных лучников. Меня в число стрелков не выбрали, но победил Паскаль, и он поделился своим вяленым мясом грифона.

Я направился обратно в пекарню. Моя одежда пропиталась потом и пылью от всей этой работы по сбору девятисот двадцати четырех стрел. Конечно, большинство из них торчали в мишенях, но мои ладони были стерты в кровь и утыканы занозами от вытаскивания их из соломы. Левая лопатка ныла от того, что я сто сорок четыре раза натягивал короткий лук, а мозоли на кончиках пальцев слезали из-за новых волдырей, надувавшихся под ними. Пожалуй, даже хорошо, что меня не выбрали лучником на стену.

Матео утром сходил в баню и весь благоухал благовониями. Мы все равно подшучивали, что от него несет задницей огра, но решили взять его с собой пропустить по стаканчику с другими ребятами из роты. Константин сказал, что поздно вечером мы переезжаем на виллу, так что ужинать мы будем пораньше в таверне, чтобы не есть армейскую стряпню. По дороге к остальным я отдал старухе пять медных монет и две грязные вещи. Сам я был одет в чистую льняную одежду. Из оружия на мне был только пояс с кинжалом, а также кошель с монетами. В кошельке лежало двадцать семь медных монет и три серебряные. Более чем достаточно, чтобы приятно провести вечер. Если все пойдет по обычному сценарию, завтра нас ждет долгий марш для патрулирования болот.

Когда мы направились к таверне, моими спутниками оказались Ферт, Матео, Феликс, Уайли и Кольм.