Поймал-отпусти

К опушке леса я приближаться не стал, вместо этого опустился на одно колено чуть поодаль. Я пустил импульс магии Голоса земли, но расстояние до чащи было слишком велико, и до деревьев он не дотянулся. Достав из поясного мешочка разгневанную пикси, я встретился с ее крошечными, полными злобы глазами. К ней вернулся боевой задор, и она изо всех сил пыталась прокусить мои кожаные перчатки своими мелкими зубками.

— Не знаю, понимаешь ты меня или нет, но это была не моя идея. Я тебя отпускаю. — Выражение лютой ненависти на ее крошечном личике не изменилось, из чего я сделал вывод, что человеческую речь она не воспринимает.

Я быстро размотал путы, поднялся и отступил на шаг. Взмахом руки я показал, что она вольна идти на все четыре стороны. Малышка вызывающе уставилась на меня и не двинулась с места – должно быть, решила, что это какая-то ловушка. — Лети, Динь-Динь! — Я шуганул ее другим жестом. Пикси расправила крылышки, но поврежденное затрепетало как-то неестественно. Зашипев на меня по-змеиному, она взмыла в воздух. При попытке взлететь ее тут же занесло влево, и она с размаху рухнула на землю, покатившись по траве и грязи в нелепом переплетении крошечных ручек-ножек и издавая жалобные писки. Ну конечно, мой благородный порыв просто обязан был закончиться катастрофой.

Маленькой пикси нужно было пройти всего каких-то пятьдесят ярдов до спасительных деревьев, но вместо этого она предприняла еще две попытки взлететь и оба раза разбилась. Смотреть на это было невыносимо – зрелище напоминало возню раненой птицы, – поэтому после третьего падения я шагнул вперед, чтобы поднять ее. Едва я приблизился к пикси, как из леса дохнул резкий, зловещий ветер, принесший отчетливый металлический запах.

Разумнее всего было бы развернуться, уйти и предоставить пикси самой добираться до чащи. Я кожей чувствовал, как кто-то наблюдает за мной из лесной тени, оценивая каждый мой шаг. Если это еще одна пикси, оставалось надеяться, что она оценит мои добрые намерения. Сделав еще шаг, я опустился на колено и протянул ладонь к раненой малютке. Та словно взвесила мое предложение, и угрюмая гримаса на ее личике слегка разгладилась. Другой рукой я достал из пространственного кармана исцеляющее зелье следопытов. Я был почти уверен, что на пикси оно тоже подействует, и большим пальцем сорвал сургучную печать.

В воздухе разлилось зловоние прокисшего молока. Пикси чихнула и закрыла лицо руками, словно ее вот-вот вырвет. Пить эту гадость она явно не собиралась. Черт, да я и сам стал бы пить такое только под страхом смерти. В этот момент я заметил белку, которая внимательно наблюдала за нами с высокой ветки. Возможно, та самая, которую мы встретили при первом входе в лес, но уверенности не было. Моя пикси посмотрела на белку в ветвях, затем перевела взгляд на флакон с зельем, и на ее лице отразилось глубочайшее отвращение. Снова насупившись, она все же сделала шаг вперед и нехотя забралась ко мне на ладонь.

В угасающих сумерках я смог разглядеть пикси во всех деталях. С этими заостренными ушками и бледной кожей она действительно походила на эльфа в миниатюре. Шелковистые рыже-коричневые волосы растрепались от грубого обращения и падений на землю. Одета она была в платьице, сплетенное из тонких высушенных травинок. Ее полупрозрачные крылья мерцали, но вдруг сложились за спиной и словно растворились в воздухе.

Другой рукой я медленно наклонил флакон с зельем. Ее крошечные ручки без особого энтузиазма обхватили горлышко, когда вонючая жижа начала медленно переливаться через край. Она отплевывалась, кашляла и шипела, пытаясь пить это пахучее варево. Сделав несколько глотков, она оттолкнула флакон и с кашлем повалилась на спину прямо мне на ладонь.

Скрывая усмешку, я медленно поднялся, держа руку на уровне лесной опушки. В качестве последней мести пикси срыгнула прямо мне на ладонь, после чего расправила крылья и взмыла в воздух. На этот раз она уверенно сделала круг над моей головой, плюнула в мою сторону и стрелой умчалась в лесную чащу. Что ж, благодарности я, похоже, так и не дождусь.

Я поискал глазами белку, но та уже исчезла. Покончив с актом милосердия, я отошел от леса и направился обратно к дороге. Пройти я успел совсем немного, когда заметил двух конных орков, которые на полном скаку вылетели из леса чуть дальше по тракту. Я быстро вскинул подзорную трубу, чтобы рассмотреть, кто именно из клириков и варлордов это был. Навстречу неслись варлорд Руук и клирик Джуаркаша. Это меня разозлило, ведь именно у них в плену находилась Зорана, но, судя по всему, они станут последней парой, прошедшей первое Испытание, если только кто-то еще не проскользнул мимо нас ранее.

Но были ли они действительно последними, или варлорд Батале и клирик Налграша все еще оставались в лесу? Я то и дело оглядывался через плечо, терзаясь сомнениями. Ждать пришлось недолго: менее чем через десять минут по дороге, вздымая тучи пыли, пронеслись два последних орка. Я предусмотрительно отступил на обочину, готовый просто пропустить их мимо.

Они даже не подумали сбавить шаг, и конь варлорда едва не задел меня. Я мог бы устроить ему веселую жизнь с помощью многослойных воздушных щитов, но предпочел отойти еще дальше от дороги, чтобы меня случайно не затоптали. Проезжая мимо, они одарили меня презрительными взглядами. Повлиять на исход Испытания сильнее, чем я уже сделал, я все равно не мог, а потому позволил спесивым и высокомерным оркам убраться восвояси, не предпринимая никаких действий.

Я прошел по дороге уже больше двух миль, когда меня нагнал серый жеребец Минаши. Я совершенно упустил из виду его приближение и знатно вздрогнул, когда он ткнулся мне в плечо. Седла и поклажи на нем не было, осталась только узда. Интересно, это пикси прислали коня ко мне, или он сам прибрел наобум? Жеребец легонько подтолкнул меня мордой, и я понял: за свою верность он требует яблоко.

Когда с сочным лакомством было покончено, я осмотрел узду и обнаружил, что ремни подрезаны в нескольких местах – достаточно было одного резкого рывка, чтобы они лопнули. Его голая спина лоснилась, словно смазанная маслом, хотя с виду казалась чистой. Пикси очень уж жаждали отомстить. По крайней мере, подковы были в порядке, и к копытам никто не притрагивался.

Пришлось потратить немало времени, чтобы стереть это невидимое масло. Надеюсь, пикси наблюдали за мной откуда-нибудь из чащи и кусали локти от досады, что их пакость не сработала. Достав из своего пространственного кармана немного веревки, я соорудил временную узду, а испорченную выбросил на обочину. Я взобрался на коня и поехал без седла в сторону долины. Вскоре выяснилось, что вытер масло я далеко не так тщательно, как мне казалось: удержаться на спине серого жеребца оказалось той еще задачей.

Мышцы бедер горели от напряжения, пока я пытался удержаться на скользком боку, и мне не удавалось пустить коня ни во что, кроме быстрого шага. В долину мы въехали, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом. Орки на заставах провожали меня насмешливыми взглядами в неверном свете свет-камней – должно быть, решили, что меня бросили и я возвращаюсь с позором. Я проигнорировал их зубоскальство и направился вглубь долины, чтобы узнать результаты первого Испытания.

Каменное здание, где утром мы встречались со Старейшинами, было заперто, а у дверей несли караул двое следопытов. Вместо того чтобы пытаться прорваться внутрь, я вернулся к нашему длинному дому, надеясь застать там Мейвита, Глашу, Тарнашу и Минашу.

Едва спешившись, я исцелил свои ноющие бедра и завел серого коня в дом. Все три клирика сидели у костра, а Мейвит возился у котелка, стряпая ужин. При моем появлении они дружно подняли головы, и лицо Мейвита расплылось в широкой улыбке.

— Ты вернулся! — Он забросил готовку, быстро подошел ко мне и крепко обнял. — Я видел ее.

Я сердито зыркнул на Глашу и Тарнашу.

— Мейвит, ты же не… — начал было я.

Глаша лишь хмыкнула:

— Он места себе не находил, пока не увидел ее. Я позволила ему взглянуть через мое магическое зрение. Довольно неприятное ощущение для нас обоих. О связи между голиафами они не догадываются.

Я кивнул, надеясь, что так оно и есть. Если орки узнают, что мы явились за Зораной, у них появится отличный рычаг давления на нас. — Что ж, и то ладно. Спасибо, что присматривали за мной, — сухо ответил я. Выдав Джинджер заслуженное яблоко за то, что она доставила Минашу в целости и сохранности, я принялся обтирать серого жеребца.

— Мы не могли покинуть долину. Избрание все еще продолжается, — напомнила мне Глаша. Я лишь неопределенно буркнул в ответ.

Мейвит подошел ко мне и принялся помогать с конем. Он зашептал, стараясь говорить потише, но выходило довольно громко:

— Я видел и Майру тоже. Она выглядит совершенно сломленной, Эрик. Мы должны спасти и ее.

Я кивнул и ободряюще похлопал здоровяка по плечу. — Не переживай. Без них мы отсюда не уйдем. Они постоянно на виду, так что сейчас наш лучший план – сделать Минашу Верховной. Если это не сработает, придется действовать более радикально.

— Спасибо. Я и не сомневаюсь, что тебе под силу изменить судьбу клирика, — торжественно произнес Мейвит.

— Судьбу? — Переспросил я, не понимая, к чему он клонит.

— Верховный волен решать судьбу остальных кандидатов, так говорит Глаша. Иначе претендентов было бы не счесть. Именно так Тарнашу отправили в изгнание и лишили всех союзников. — Слова Мейвита придали этой борьбе совершенно иной вес. Я невольно зауважал Минашу еще больше, понимая, на какой риск она пошла, сделав ставку на саму себя. Зная орочьи представления о чести, убивать ее, скорее всего, не станут, но новый Верховный наверняка найдет способ превратить ее жизнь в кошмар, завалив самой грязной работой.

— Минаша все еще в игре? Ее не дисквалифицировали? — Спросил я у орков. Они ведь так и не рассказали мне, удалось ли доставить пикси в целости.

Тарнаша расплылся в широкой орочьей улыбке и с явным удовольствием сообщил:

— Она в деле. Клирик Фиоаша и клирик Джуаркаша стали двумя другими успешными кандидатами. Хотя клирик Саркаша и обвинил Минашу в жульничестве и краже их пикси.

— Нам потребовался целый час, чтобы убедить Старейшин в том, что даже если это и была пикси Саркаши, правила нарушены не были. Под конец у некоторых моих любимых Старейшин буквально пена изо рта шла. — Искреннее злорадство Тарнаши вызвало у меня слабую улыбку.

— Как тебе это удалось? — С живым интересом спросила Минаша, протягивая мне миску с похлебкой, которую приготовил Мейвит. — Как именно ты украл их пикси? — Уточнила она, пристально глядя на меня.

Все трое замерли в ожидании ответа, но я проигнорировал их любопытные взгляды.

— Что стало с теми пятью пикси?

— Их всего четыре, — безучастно обронила Глаша. — Они сидят в клетках в обители Старейшин. Крылья им уже оборвали.

Я поморщился от мысли о такой жестокости, хотя и понимал, какую ценность эти крылья представляют для алхимиков. Оставалось надеяться, что их не собираются пустить на кровь. — Что ж, если ты выиграешь Избрание, отпусти их, — твердо сказал я, встретившись взглядом с Минашей.

— Пикси – сущие вредители… — начала было Минаша.

— Она отпустит их, если к тому времени их не пустят на ингредиенты, — перебила ее Глаша, кивнув мне. Похоже, летописец понимала мое сострадание. — Скорее всего, до окончания Избрания алхимикам их не отдадут. Ты что, заключил с ними договор в обмен на свободу? — Полюбопытствовала она.

— Нет. Мне просто не по себе от того, что мы выдернули их из родного дома ради дурацкого состязания, — честно признался я.

— Другие кандидаты наверняка перебили кучу пикси, — небрежно бросил Тарнаша. — Мстить они не полезут, если ты этого опасаешься. Под тем лесом проходит мощная лей-линия. Вдали от нее они быстро теряют силы. — На миг мне в голову пришла жуткая мысль о том, какую эссенцию я мог бы получить из пикси для увеличения собственной силы. Я тут же отогнал ее. Они не были моими врагами, а убийство разумного существа, не желающего мне зла, – это чистой воды злодейство.

— Что насчет следующего Испытания? — Спросил я, закончив возиться с лошадьми и принимаясь за горячую похлебку из лука и картофеля, которую мне передала Минаша.

— Его объявят завтра в полдень, — язвительно отозвался Тарнаша. — Старейшинам нужно время, чтобы придумать задачу, с которой сможет справиться только Фиоаша.

— Верховного выберут сразу после следующего задания? — Поинтересовался я. Похлебка оказалась пересоленной, но вполне съедобной. Я благодарно кивнул Мейвиту, который снова уткнулся в шитье, пытаясь отвлечься.

Тарнаша устало вздохнул:

— Вряд ли. Скорее всего, они отсеют еще одного кандидата на случай непредвиденных обстоятельств. А затем устроят финальное Испытание за место Верховного. Наверняка что-то такое, где кандидатам и их варлордам придется сойтись в открытом противостоянии.

Мне удалось спокойно вздремнуть несколько часов, а на рассвете Минашу вызвали в одиночку. Я узнал варлорда, который пришел за ней, – это был варлорд Крейг, тот самый, что лишил поддержки клирика Отташу и чье предложение стать ее Первым Минаша отвергла.

По крайней мере, варлорд не выглядел обозленным или высокомерным. — К Старейшинам допускаются только трое оставшихся кандидатов. Перед тем как объявить второе Испытание, их проверят на планшете-считывателе, — терпеливо, уже в третий раз повторил он Глаше.

— Ее Первый имеет право сопровождать ее! — Гневно рявкнул Тарнаша на варлорда, но тот лишь беспомощно покачал головой.

— Я всего лишь передал приказ, — ответил Крейг. Я догадывался, зачем им понадобилась эта проверка. Старейшины больше не хотели сюрпризов. К тому же они наверняка пытались выяснить, как именно Минаша сумела украсть пикси. Пока они не лезли с проверками ко мне, мне было плевать.

Варлорд шумно, медленно выдохнул:

— Ну и кашу же ты заварила, Минаша. Вчера вечером я узнал, что клирики Налграша и Саркаша действовали в сговоре с Фиоашей и Старейшинами. Они должны были стать теми самыми кандидатами, что доставят пикси, а после первого Испытания просто сняли бы свои кандидатуры. Если бы все прошло по плану, Избрание могло завершиться еще вчера. А теперь у нас трое оставшихся претендентов, и каждый спит и видит себя на месте Верховного.

Эта новость ошарашила моих клириков, и они принялись засыпать варлорда Крейга вопросами. Знал он немного, но три десятка варлордов, собравшихся в долине, вовсю судачили между собой в ожидании коронации нового Верховного.

В конце концов варлорд увел Минашу к Старейшинам. Я заметил, что перед уходом он какое-то время пристально разглядывал меня. Должно быть, пытался понять, что во мне есть такого, чего нет в нем. По собственному опыту я знал: быть тем, кого выбрали последним на детской площадке, – удовольствие сомнительное. Глаша и Тарнаша заметно нервничали в ожидании. Я перестал прислушиваться к их разговорам. Чтобы хоть как-то отвлечься, я прибрался в пустых стойлах и вывел лошадей на улицу к водопою.

Этот фарс под названием «Избрание» должен был скоро закончиться, и мне пора было детально продумать план похищения Зораны. Из обрывков разговоров становилось предельно ясно, что Старейшины костьми лягут, но не позволят Минаше занять место Верховного.

Минаша вернулась, когда день уже перевалил за полдень. Выглядела она измотанной. Мы уселись вокруг костра, и она начала рассказывать:

— Нас проверили на планшете-считывателе, а затем заставили продемонстрировать плетение заклинаний. Меня гоняли так усердно, что я полностью опустошила свое эфирное ядро. — Это известие вызвало у Глаши яростный взгляд.

— Когда они объявят второе Испытание? — Спросила Глаша, и в ее голосе зазвенела сталь.

— Сегодня. На закате. Скорее всего, оно начнется сразу после объявления, — устало ответила та.

Глаша злобно зашипела:

— У тебя даже времени на восстановление не будет! Какая низость! Чтоб им сегодня ночью похотливый огр в постель забрался! — Мне пришлось выслушивать причитания орков о несправедливости мироздания, но на что они, собственно, рассчитывали? Из того, что я успел повидать, именно так и вершилась орочья политика.

Когда мы привели лошадей к главному каменному зданию Старейшин, десятки татуированных орков и клириков уже выстроились живым кольцом вокруг шестерых Старейшин. Объявление первого Испытания я пропустил, но, полагаю, все выглядело примерно так же. Варлорд Руук стоял бок о бок с клириком Джуаркашей лицом к Старейшинам в центре этого огромного круга. Мы пристроились рядом, а вскоре к нам присоединились клирик Фиоаша и варлорд Этус, завершая список кандидатов.

Меня поразило, какая тишина воцарилась вокруг, несмотря на присутствие стольких могучих воинов и клириков Халифата. Я буквально кожей чувствовал их взгляды, устремленные мне в спину. Что это было – уважение или предвкушение? После вчерашнего все они прекрасно понимали, что клирику Фиоаше суждено вскоре возглавить их, и пришли выразить почтение и посмотреть, как обстоятельства в очередной раз сложатся в его пользу.

В какой-то момент я почувствовал легкое касание чужого разума, но стоило мне сосредоточиться, как оно тут же исчезло. Кто это был – один из Старейшин или кто-то из клириков в толпе? Я принялся всматриваться в чужие лица, но их было слишком много. Встречаясь с ними глазами, я читал там любопытство, презрение, гнев и множество других эмоций. Та самая Старейшина, которая вчера с таким упоением водила нас за нос, сделала шаг вперед. Сегодня она держалась куда более сдержанно.

— Достопочтенные варлорды и клирики Халифата! — Зычно прокричала старая, иссушенная временем орчиха, и ее голос, явно усиленный магией, громом разнесся над толпой. Ее глубоко посаженные глаза медленно сканировали собравшихся, следя за тем, чтобы слова дошли до каждого влиятельного лица. — Второе Испытание подвергнет суровой проверке стойкость кандидатов, их разум, мастерство владения эфирными искусствами и даже их дипломатические навыки!

Над толпой грозных воинов повисла напряженная тишина, лица их оставались бесстрастными и задумчивыми. Лишь едва слышный шорох кожаных доспехов да приглушенное фырканье неспокойных лошадей за пределами круга нарушали безмолвие. — Они должны подняться на Шпиль и добыть артефакт одного из его обитателей! Только первые два кандидата, которые вернутся с победой, будут допущены к третьему, финальному Испытанию Избрания!

Это объявление разорвало тишину, и круг тут же взорвался негромким, но яростным шепотом. На губах Старейшины играла самодовольная ухмылка – она-то прекрасно понимала, что Старейшины всегда смогут объявить принесенную вещь подделкой.

— Что это за Шпиль и кто там обитает? — Тихо спросил я.

— Это одинокая гора на самой северной точке континента, — прошептала Глаша. — Там живут последние из древних штормовых великанов. Но у Халифата с ними договор о ненападении. Нарушать это соглашение – сущее безумие. — Судя по уверенному виду Старейшин, для них в этом безумии крылся вполне определенный смысл.

— Клирик Фиоаша родом из деревни у подножия этой горы, — с горечью и внезапным озарением добавила Минаша.

— Ну еще бы, — саркастически хмыкнул я. — Не переживай, мне уже доводилось сражаться со штормовым великаном. Признаться, та встреча прошла не лучшим образом, и я считаю, что при виде любого из них наш лучший план – бежать со всех ног как можно дальше. — Минаша вытаращила на меня глаза, не понимая, шучу я или говорю серьезно.

В круг уже выводили лошадей, и остальные кандидаты спешно седлали коней и уносились прочь. Я с раздражением подметил, что их седельные сумки буквально лопались от припасов – их явно предупредили о долгом пути заранее. — Как далеко до этого Шпиля? — Спросил я, взбираясь в седло Джинджер.

— Четыре дня бешеной скачки отсюда. Припасов у нас нет, да и сама я там никогда не бывала, — сухо ответила Минаша. В уме я быстро перевел четыре дня бешеной скачки примерно в две сотни миль пути.

Мейвит раздвинул толпу, давая Глаше и Тарнаше возможность подойти к нам. — Клирики и Верховные и раньше поднимались на Шпиль, — вполголоса заговорила Глаша, присоединяясь к нам. — Они искали мудрости Титанов. Держитесь почтительно и уважительно, если встретите кого-то из них, и тогда вас, скорее всего, не убьют.

— А зачем нам вообще с ними встречаться? — Нахмурился я.

— Потому что все артефакты, которые лежали на виду, давно уже утащили, — отрезала она. — Я сама изучала записи прошлых экспедиций. Если Старейшины заключили с Титанами сделку, чтобы те выпустили только их избранного кандидата… вам придется действовать предельно осторожно.

У меня на языке вертелось несколько язвительных замечаний, но я прикусил язык. Сейчас было не время для препирательств. — Мейвит, — я поймал взгляд здоровяка, — не предпринимай ничего, пока я не вернусь. — За Мейвита я переживал сильнее всего, его тревога была слишком очевидной. Он медленно кивнул, но спокойствия мне это не прибавило.

— У нас припасов от силы на день, — заметила Минаша.

— Об этом я позабочусь. — Я пустил Джинджер вперед. Толпа расступилась, и мы двинулись вслед за ушедшими вперед всадниками.