Ради забавы

Я ждал, пока бушевало пламя, надеясь, что слуги с первого этажа проснулись. Неужели все мои усилия все равно приведут к бессмысленным жертвам? Наконец из дома донеслись крики, и наружу выбежали пять человек. Одним из них был охранник, который на ходу пытался натянуть кожаный колет, придерживая другой рукой пояс с мечом в ножнах.

Наконец показался шестой слуга. Все они в ужасе наблюдали, как горит вилла, а по городу уже разносились сигналы тревоги – судя по всему, созывали пожарных. Надеюсь, из-за моих махинаций больше никто не погиб.

Две служанки плакали, обнявшись, что совсем не улучшало мне настроение, пока я незаметно пробирался сквозь ночную тьму. Мимо меня бежали люди, спешившие помочь потушить огонь, но вилла стояла особняком, так что пламя не должно было перекинуться на соседние дома. По крайней мере, я надеялся, что не устроил в городе грандиозный пожар. По пути я пускал импульсы «Голоса земли», чтобы убедиться, что за мной никто не следит, и вернулся в «Серебряный самородок». Несколько воздушных щитов в провонявшем мочой переулке – и я снова оказался в своей комнате.

Я достал свет-камень, и комнату залил мягкий свет. На стуле сидел один из Гончих, и я сразу заметил, что дверь была взломана. Содержимое моего рюкзака было разбросано по кровати. — Всё кончено? — Небрежно спросил он, возможно, надеясь разозлить меня тем, что вломился без спроса.

Я посмотрел на свои вещи на кровати, затем перевел взгляд на него. Его ничуть не заботило мое личное пространство, так что мне тоже было плевать. Всё самое важное лежало в моем пространственном кармане, а пояс был на мне. — Дети и мать мертвы.

— Тебе не следовало убивать жену, — безучастно произнес он.

— А мне никто и не говорил, что этого делать нельзя, — огрызнулся я в ответ.

Он пожал плечами и поднялся на ноги:

— Это ты устроил пожар? — Я едва заметно кивнул. — Не лучшее время года для этого. Стоит сушь, и ты должен был это понять по тому, как мало выпало снега. Ты мог сжечь весь город. Мы уезжаем утром, но магистрат, скорее всего, придет и попросит центуриона Сергия расследовать это дело. — Он повернулся и вышел, а мне пришлось повозиться, чтобы хоть как-то прикрыть и подпереть изуродованную дверь.

Я посмотрел на беспорядок на кровати и принялся собирать вещи. Неужели он искал амулет? Это логично, ведь Сергий был уверен, что в моем пространственном кармане его нет. Пока что Западные Гончие больше походили на преступный синдикат, чем на защитников Империи. За те несколько часов, что оставались до рассвета, мне так и не удалось толком поспать.

Я пришел на конюшню первым, оседлал Комету и приготовился к выезду, пока центурион и Гончие еще завтракали. Когда они вышли за своими лошадьми, из города вернулся один из Гончих. Его лицо и руки были покрыты сажей. Сергий выразительно посмотрел на него, и тот кивнул.

Центурион Сергий обратился ко мне:

— Вышло немного грязно, но дело сделано. Я бы предпочел оставить жену в живых на случай, если нам понадобится снова доказать свою правоту, но что сделано, то сделано. Ты хорошо послужил Империи, Гончая.

Вскоре мы уже скакали через ворота, и мне приказали держаться рядом с Сергием. Он достал две темно-серые записные книжки, перетянутые ремешками. Развязав одну из них, он протянул потрепанную книжицу мне:

— Спрячь это в свой карман. Это парные книги для отправки сообщений. То, что написано в одной, появится в другой.

Я взял блокнот, пролистал его и отправил в карман. Все страницы были чистыми. — И куда же меня направят?

Сергий поцокал языком, выковыривая остатки завтрака, прежде чем ответить:

— Одного из моих наблюдателей в бухте Кракена убили несколько месяцев назад. Человек, который заменил его, нужен в другом месте, так что ты займешь его пост.

Бухта Кракена находилась на северо-западе Империи и разделяла земли орков Бутанского Халифата и Империю. Если мне не изменяет память, ширина залива составляла почти восемьдесят миль. — Значит, я буду просто следить за вторжением орков?

Сергий расхохотался так громко, что на мгновение привлек внимание остальных Гончих:

— Это часть твоей задачи, да. Но на полуострове есть четыре города: Варта, Фридиваль, Брапо и Отал. Если мне понадобится что-то сделать в этих городах, я сообщу тебе через книгу. Ты должен проверять ее каждый день на рассвете и на закате. Всё, что в ней написано, исчезает через два дня. — Я кивнул. Это была отличная мера безопасности, к тому же книги можно было использовать многократно, не заполняя страницы.

— Я буду один? И что мне делать, если орки начнут вторжение? — Спросил я.

Центурион раздраженно выдохнул:

— Напиши об этом в книге! И, конечно, ты будешь один. Наших сил не хватает, у меня три тысячи миль границы и побережья, а под моим началом меньше сотни Гончих! — Я не стал упоминать, что шестерых из них он использует в качестве личной охраны.

Оставшуюся часть дня я то и дело менялся местами в дозоре, что давало мне время подумать. Сергий упомянул четыре города, которые образовывали на полуострове подобие четырехугольника: Варта находилась в ста милях к северу от Брапо, Фридиваль – в ста милях к западу от Брапо, а Отал – примерно в тридцати милях к западу от Варты. Огромная территория под мою ответственность.

Теперь, когда я проявил себя в деле, Гончие пытались втянуть меня в свои разговоры во время пути на запад, но я отвечал на их расспросы лишь короткими фразами. Когда мы рано устроились на ночлег, я воспользовался возможностью немного вздремнуть перед закатом.

Даже с кольцом насыщения мне всё равно требовалось несколько часов отдыха, а прошлую ночь я провел практически без сна. Центурион Сергий работал допоздна, просматривая стопку записных книжек, читая и делая пометки. Я отстоял свою смену в ночном дозоре, а когда освободился, так и не смог сомкнуть глаз.

Утром, когда мы седлали лошадей, Сергий окликнул меня:

— Гончая, мне казалось, я ясно дал понять, что ты должен проверять блокнот на рассвете и на закате каждый день!

— Я проверил. Камни, которые ты просил собрать, лежат под твоим седлом, — холодно ответил я, стоя спиной к центуриону. Он написал, что ему нужны семь камней размером с кулак до нашего утреннего отъезда. Он прищурился и приподнял седло. Там действительно лежали семь камней. Вместо того чтобы разозлиться, он даже ухмыльнулся. Меня тренировал Константин, и чтобы провести меня, потребуется нечто большее, чем просто каракули в книге.

Сергий забросил шесть камней в лес, а седьмой убрал в седельную сумку:

— Отлично. Когда мы доберемся до Форгабуа сегодня вечером, вы с Геркулом отправитесь в Транху, чтобы через тамошний портал перенестись в Брапо. Он проводит тебя, чтобы ты сменил Дамиана. Каждую ночь проверяй книгу на наличие новых приказов.

В течение дня мы прибавили ходу, и когда к вечеру добрались до Форгабуа, Геркул заставил нас проехать на север еще шесть миль до небольшого городка.

Как выяснилось, здесь у него жила любовница, а я остался предоставлен самому себе в городке, где не было даже постоялого двора. Поселение было крошечным, а самым большим зданием оказалась мельница. Для помола зерна там использовали водяное колесо, к которому примыкала конюшня. Здание пустовало, и, поскольку уже стемнело, я решил, что проще будет потом попросить прощения, чем сейчас искать кого-то, у кого можно спросить разрешения. Я резонно рассудил, что моего облачения Гончей вполне хватит, чтобы никто не решился высказать недовольство.

Вал мельницы был отключен, так что внутри меня встретил лишь шум льющейся воды. Я почистил Комету и насыпал ему зерна. Мельница была древней и явно требовала ремонта – во время осмотра пустого здания я заметил, что некоторые бревна давно пора заменить. В итоге я устроился у желоба с проточной водой, который, судя по всему, использовался для стирки. Я решил воспользоваться им, чтобы отмыть откопанные монеты Галлосской Империи. Я не мог тратить их в Тельхианской Империи, не привлекая к себе лишнего внимания, но у меня крепло подозрение, что мое время здесь подходит к концу.

Вода была ледяной, когда я перемешивал монеты в широком тазу. Холод так обжигал пальцы, что я лишь слегка очистил их от грязи и сложил стопками по двадцать пять штук для удобства счета. Скорее всего, кто-то спрятал все эти деньги под тем огромным валуном, когда Первый Легион захватил город, и никто из тех, кто знал о тайнике, не пережил ту войну.

На это ушла почти вся ночь, но в итоге я насчитал 3408 медных, 608 серебряных и 37 золотых монет. Это не было богатством в полном смысле слова, да и крупных монет среди них не нашлось, но галлосские монеты были чуть больше обычных тельхианских. Я сложил всё в плотный мешок и вернул в свой пространственный карман. Перекусив буррито, я принялся дремать урывками.

Еще до рассвета я вывел Комету с мельницы и остановился у лачуги, где жила любовница Геркула. Тот уже проснулся, но увлеченно прощался со своей пассией. Из-за этого я невольно задумался о том, как там поживает Ренна.

Когда он наконец вышел, во время утренней поездки он вел себя не так вызывающе, но к полудню снова вернулся к своей обычной заносчивой манере. Он гнал лошадей сильнее, чем требовалось, хотя при любом раскладе нам предстояло провести в пути два дня, и спешка ничего не меняла. В ту ночь мы устроились в амбаре, и Геркул попросту отмахнулся от просьбы фермера разобраться с гигантскими кротами, которые уничтожили его урожай осенью.

Я промолчал, но ночью вышел в поле и убил трех тварей. С помощью импульса «Голоса земли» я видел четвертого крота, но мой пространственный карман не мог до него дотянуться. Жаль, что мне не удалось подойти поближе, чтобы использовать собиратель.

Когда я вернулся в амбар, Геркул подал голос:

— Ты мало спишь. — Я так и не понял, был это вопрос или обвинение.

— Я всю жизнь мало спал. Родителей это сводило с ума, но для Гончей качество полезное, — ответил я, забираясь на сеновал. Он хмыкнул, повернулся на бок и оглушительно испустил газы. Будь на его месте кто-то из компании Кастилии, это показалось бы забавным. Но сейчас я почувствовал, как во мне закипает злость.

Пользуясь тем, что он лежал спиной ко мне, я немного пошумел, не давая ему уснуть, после чего незаметно стянул его флягу, висевшую на крючке, и подсыпал туда зелье для очищения кишечника. Остаток ночи я провел в прекрасном расположении духа.

Только к середине следующего дня Геркул наконец приложился к своей фляге. Сначала я заметил, как он пытается сдерживаться, поскольку урчание в его животе было слышно даже мне. Когда он понял, что сдерживать это больше невозможно, он буквально слетел с седла и принялся лихорадочно разоблачаться. Не успел.

Едва сдерживая смех, я спросил участливым тоном:

— Ты съел что-то несвежее или выпил воды из грязного ручья? — Он не мог ответить, так как стаскивал штаны и вовсю удобрял обочину дороги. Зелье полуэльфа сработало точно по инструкции. После этого наша поездка до Транхи пошла в гораздо более спокойном темпе, чему лошади были несказанно рады.

В управлении портала мы предъявили свои костяные жетоны Гончих, и магиня смещения пообещала открыть для нас отдельный проход утром. Сила жетона Гончей меня удивила, и если бы Геркулу не требовалось так срочно отмыться в банях, мы бы ушли еще вечером. Вместо этого мне довелось провести ночь в приличном трактире и наконец-то поспать несколько часов подряд.

Утром недовольный маг смещения открыл портал, и Геркул повел нас и наших лошадей сквозь него. Он всё еще шел как-то боком, а его одежда Гончей была влажной, но я не испытывал ни малейшего чувства вины. Следом за нами проскочили несколько торговцев, решивших воспользоваться внеплановым открытием врат.

Когда мы оказались за сотни миль от прежнего места, мои глаза начали привыкать к свету, и вдруг раздался знакомый голос:

— Арестуйте этого человека! Это Фортуна под прикрытием. Закуйте его в кандалы, пока он не лишил вас всей удачи. Он опасен для самого себя и для любой кошмарной твари в этой Империи! — Геркул уже потянулся к мечу, когда один из легионеров, охранявших портал, выкрикнул это в нашу сторону.

— Рад тебя видеть, Матео, — я улыбнулся, узнавая стоявших у портала легионеров, которые ответили мне дружескими улыбками.