Глава 254.0

Глава 254: «Старую Гончую не сломить»

Константин сидел в глубине скалистой расселины, где они устроили наблюдательный пост, и чистил оружие. В этом не было необходимости, но занятие помогало скоротать ожидание и заглушить скорбь. Он все еще не мог прийти в себя после того, как Корнелий сообщил ему о гибели Эрика. Кровавый компас никак не реагировал на образец Корнелия.

Глупый мальчишка умудрился погибнуть, и эта потеря ранила сильнее, чем следовало. Через его руки прошли десятки молодых бойцов, которые потом сложили головы, так почему же сейчас было так паршиво – гораздо больнее, чем обычно? Он задвинул чувства подальше и сосредоточился на долге.

Его отозвали из отряда Кастилии, чтобы помочь Гончим, которые испытывали острую нехватку людей. Император планировал открыть портал в тылу бартирадийской армии и нанести внезапный удар. Константин оказался среди тех, кто первыми шагнул в портал, и попал в пару к Грацилису – западному Гончей, непосредственному подчиненному центуриона Сергия. Это назначение его устраивало. Если план Антонии будет приведен в исполнение, в момент предательства лучше находиться как можно дальше от Императора.

Посмотрев на Грацилиса, он покачал головой. Ему не хотелось работать в паре с кем бы то ни было, но выбора не оставалось. По крайней мере, Грацилис знал свое дело. Выйдя из портала, они незамеченными прошли четыре мили на юго-запад, углубившись в холмы, с которых открывался вид на бартирадийское войско. Теперь они наблюдали за краем вражеского лагеря с расстояния в милю, готовые доложить о любых изменениях. Грацилис как раз смотрел в подзорную трубу, которой они пользовались по очереди.

— Есть изменения? — Скучающим тоном спросил Константин.

— Да так, парочка магов удрала в лес ради быстрой интрижки. Бабенка весьма недурна собой, если хочешь поглазеть. — Грацилис повернулся и протянул Константину подзорную трубу.

— Далеко от лагеря? Мы могли бы застать их врасплох? — Спросил Константин, убирая клинок в ножны. Прошли месяцы с тех пор, как он в последний раз сразил своим оружием нежить, и после сытых времен в Каэлоре клинок томился от голода.

— Нет, там часовые. Двое, если точнее, и они вовсю наслаждаются зрелищем с ветвей раскидистого бука, — с усмешкой ответил Грацилис. — Ждать осталось недолго, скоро рассвет.

Константин хмыкнул и поднялся. Хотелось верить, что к этому моменту вся армия уже прошла через портал. Интересно, решится ли Зайна покусить на жизнь Императора прямо во время сражения? Если эта битва завершится победой, он, пожалуй, покинет поле боя и вернется под защиту своего дворца. Константин улегся на землю рядом с Грацилисом. Перед ним лежала книга донесений, и он пробежал глазами последние записи.

Центурион Сергий слишком уж полагался на эти артефакты. Последние две страницы были испещрены десятками стенографических пометок. Большинство из них, судя по всему, касались расположения различных Гончих и продвижения императорской армии. Приходилось признать: получать сведения практически в реальном времени – штука полезная. Он уже собирался попросить расшифровать стенограмму, как вдруг Грацилис прошипел:

— Тревога.

Словно в подтверждение его слов, по холмам покатились короткие трубные звуки. Грифоны поднимались в воздух один за другим и устремлялись в сторону тельхианского портала.

— Сейчас начнется резня, — прохрипел Константин, переживая за своих соратников. Он мог работать на Антонию, но его преданность принадлежала Кастилии – насколько он вообще был способен на преданность. Среди магов она была ближе всех к настоящему лидеру и казалась куда надежнее любого Первого Гражданина, которых он знал.

Напарники продолжали лежать на животах, наблюдая, как в течение следующих часов вражеская армия спешно снимается с места и строится в походные колонны. Зрелище было внушительным и на удивление упорядоченным для такого разношерстного сборища войск. Константину потребовалось прояснить одну деталь:

— Почему они бросают все силы на бой с Императором?

Грацилис заглянул в свою книгу, прежде чем ответить:

— Тиберий еще не выступил. Они, должно быть, думают, что армия, зашедшая к ним в тыл, – это силы Тиберия и Октавиана.

— А с какого перепугу провинциальные войска Октавиана оказались с Тиберием? — Недоуменно спросил Константин. В воздухе отчетливо пахло грозой. Опасностью, и вовсе не той, что грозила бартирадийской армии, зажатой между силами Императора и Тиберия.

Замедленный ответ Грацилиса показался подозрительным:

— Без понятия. Я просто читаю то, что пишет мой центурион.

Константин уже был начеку, когда Грацилис резко перекатился к нему, пытаясь нанести удар ножом. Мертвая хватка Константина остановила запястье Гончей, но он не успел среагировать на короткий свежевальный нож, который раз за разом – не меньше шести раз – вонзился ему в живот, прежде чем он сумел разорвать дистанцию и подняться на ноги глубже в расселине. Раны не были смертельными, но из живота Константина уже расползался знакомый паралич. Грацилис не дал ему возможности обнажить клинок и повалил на землю.

Грацилису нужно было лишь удерживать его достаточно долго, чтобы яд окончательно сковал тело.

— Просто смирись, старик, — прошипел Грацилис. — Колесо завертелось, и тебе в нем места нет. Не делай свой путь в царство Плутона больнее, чем он мог бы быть.

— Тебе конец, ублюдок, — выплюнул Константин вместе со слюной, превозмогая боль. Грацилис не знал, что Константин годами принимал этот паралитик малыми дозами. Полного иммунитета он не приобрел, но сохранял относительную подвижность. Чувствуя, что противник постепенно одолевает его, он собрал весь свой эфир и швырнул камень прямо в широко раскрытый глаз Грацилиса.

Удар застал Грацилиса врасплох, повредив глаз, и тот на мгновение ослабил хватку. Константин воспользовался этим сполна: притянул Грацилиса к себе и мертвой хваткой вцепился зубами в его нос. Зубы вошли глубоко, рот наполнился металлическим вкусом крови, пока он мотал головой из стороны в сторону. Хрустнувший хрящ поддался, и Константин выплюнул окровавленный кусок носа прямо в уцелевший глаз противника.

Грацилис резко отпрянул и одним движением выхватил меч. Из его изуродованного лица хлестала кровь, разлетаясь брызгами при каждом тяжелом выдохе. Но Константин оказался быстрее: его рунический клинок снизу вверх вошел противнику прямо под грудину. К несчастью, даже обрекая врага на смерть, Константин оставался уязвим. Меч Грацилиса глубоко полоснул его по руке, прорубив доспех до самой кости. Похоже, кость тоже была сломана.

Яростная схватка длилась всего десять ударов сердца, но отняла последние силы у обоих. Константин хмыкнул, не обращая внимания на боль, пока жизнь Гончей стекала по его клинку. Кровь бежала по долу меча, заливая пальцы. Вес Грацилиса постепенно стал неподъемным, и Константин завалился на правый бок.

Константин пытался вдохнуть побольше воздуха, но паралитик позволял делать лишь короткие, натужные вдохи. Кое-как поднеся к губам свое единственное малое зелье исцеления, он мысленно проклинал и Грацилиса, и центуриона Сергия. Постаравшись успокоиться, он дрожащими руками перевязал раненую руку, чтобы не истечь кровью, ведь одного зелья для таких тяжелых повреждений явно не хватало.

Он потерял много крови и из-за действия яда едва мог шевелиться. С трудом достав флягу, Константин обыскал Грацилиса в поисках малого зелья исцеления. Он жадно пил воду, злясь, что у покойника на поясе нашлась лишь пара малых зелий стойкости, а в небольшом рюкзаке не оказалось вообще ничего полезного. Из-за паралича двигаться становилось все труднее, поэтому он заполз поглубже в расселину. Наступило утро, и вдали маршировала армия. Ему оставалось только наблюдать. Вскоре от усталости и потери крови он погрузился в тяжелый, забытый сон.

Когда он пришел в себя, солнце уже стояло в зените, а армии и след простыл. Настроив подзорную трубу, он увидел, что лагерь наводнен тельхианскими солдатами, которые безжалостно резали обозников. Нескольких бартирадиек насиловали, и крики долетали до него даже за милю.

Константин осушил свою флягу, а затем выпил воду из рюкзака Грацилиса. Действие паралитика прошло, но в голове все еще шумело. Он принялся изучать книгу донесений. С тех пор как Грацилис пытался его убить, там появилось множество новых записей, но разобрать стенографический шифр не получалось.

Он начал собирать вещи, попутно уложив тело так, будто Грацилис пал жертвой внезапного нападения бартирадийцев. Возможно, это не сыграет роли, если среди Гончих вспыхнула междоусобица. Однако он чувствовал, что дело здесь не ограничивается простой борьбой за власть со стороны центуриона Сергия.

Левая рука была бесполезна: исцеление не завершилось, а кость оставалась сломанной. Что за предательство здесь творится? Что произошло за те часы, пока он лежал без сознания? Куда ему теперь податься? Провизии у него оставалось на десять дней. С трудом закинув рюкзак Гончей на одно плечо, он направился в сторону поля битвы.

Три часа спустя Константин стоял на утесе, над которым кружили стервятники, пирующие на телах сотен погибших. Будь он командующим, именно отсюда он бы наблюдал за ходом сражения. Он опустился на колени перед обезглавленным телом Корнелия.

— Ты учил нас всегда ждать предательства от кого угодно, Корнелий. Похоже, ты слишком состарился и забыл собственный совет. — Тело было обобрано, но Константин все равно обыскал его.

Следы на земле говорили о том, что двое Гончих убили Корнелия и забрали его голову. Драконье дерьмо. Это означало, что голову отдадут некроманту, и все заговорщики будут раскрыты. Похоже, центурион Сергий разгадал заговор и принял сторону Императора. Скорее всего, Антония мертва, но стоит ли пытаться это проверить? К этой интриганке он не питал никаких теплых чувств. Антония, вероятно, находилась в столице, но добраться туда со сломанной рукой будет той еще задачей.

Он вздохнул, понимая, что Кастилия и Зайна к этому моменту, должно быть, тоже мертвы. Он пытался убедить себя, что и сам остался бы лежать здесь, если бы не покинул отряд Кастилии, но это не облегчало чувства вины. Спустившись на поле боя, он не торопясь сменил снаряжение Гончей на доспехи легионера. По крайней мере, в таком виде он сможет подлечить руку, не привлекая внимания предателей из числа Гончих.

Чуть дальше среди залитого кровью поля он отыскал изнуренного мага-целителя.

— Я почти пуст, легионер, — примиряюще поднял руки мужчина.

— Сможешь хотя бы вправить и срастить кость? — Поморщился Константин, поправляя руку на перевязи.

Целитель вздохнул, но согласно кивнул и, обливаясь потом, принялся за работу. Боль утихла, и Константин пошевелил пальцами.

— Большая часть мышц тоже восстановлена, — прохрипел маг, обессиленно валясь на землю. Константин даже не поблагодарил его, устремившись туда, куда покатилась битва. Вскоре он наткнулся на имперского легионера, сидевшего на камне в ожидании помощи. Его левая рука отсутствовала по локоть. Чтобы отрастить такую конечность заново, потребовалось бы колоссальное количество эфира.

Константин тяжело опустился рядом с ним.

— Что слышно о победе и об Императоре?

Раненый хрипло рассмеялся и сплюнул кровью. Судя по всему, его травмы не ограничивались потерянной рукой.

— Победа, да… Император собрал всю конницу, какую смог, и погнал дожимать остатки бартирадийцев.

Константин кивнул, но не знал, как спросить, предали ли Императора или же о войне между Восточными и Западными Гончими уже шепчутся на каждом углу. Вместо этого он протянул имперскому легионеру трофейную флягу. Тот благодарно принял ее. Они молча наблюдали, как по полю бродят немногочисленные солдаты, выискивая выживших, чтобы облегчить их участь или добить. Когда легионер потерял сознание, Константин устроил его поудобнее, понимая, что без серьезной помощи тот вряд ли протянет долго.

В конце концов Константин и сам присоединился к поискам, высматривая знакомые лица. Среди мертвецов он узнал нескольких бойцов, хотя вспомнить смог лишь пару имен. Обнаружив тело Кольма, он опустился на колени, закрыл покойному глаза и тихо произнес слова благословения. Никого другого из своего отряда среди убитых он не нашел, но поле боя было огромным и во время сражения постоянно смещалось.

Вдруг по полю верхом промчался вестник в цветах Октавиана. Он без устали выкрикивал одно и то же послание:

— Бартирадийцы убили Императора! Герцог Октавиан отомстил за него!

Немногие уцелевшие воины были ошеломлены этим известием. Но Константин не поверил ни единому слову. Императора охраняло слишком много могущественных магов и отборных легионеров. Он двинулся в ту сторону, откуда прискакал всадник, стараясь держаться под прикрытием леса. Потребовалось время, чтобы добраться до места второго сражения. Он вел наблюдение с безопасного расстояния.

Здесь явно сошлись в схватке маги. В воздухе отчетливо пахло озоном, многие деревья все еще полыхали. Люди Октавиана спешно обирали трупы имперских легионеров и магов. Один из раненых легионеров попытался подняться, но двое солдат Октавиана тут же прикончили его. А затем Константин заметил Геркула и Сергия, которые не торопясь прохаживались среди мертвецов, ведя им учет. Сергий предал и Антонию, и Императора. Константин стиснул зубы, но сейчас он был не в том положении, чтобы мстить. Он бесшумно отступил в лесную чащу, так и не узнав судьбу своего отряда.

Он дождался ночи, когда солдаты покинули поле боя, и только тогда вышел к телам. С помощью очков Гончей отыскать рыжие волосы и обобранное тело верховной магини Зайны не составило труда. В ее глазнице чернела выжженная дыра. Она пошла против Императора, и, возможно, именно ей удалось нанести смертельный удар.

Ему хотелось утолить любопытство, и он принялся обыскивать тела дальше. Когда он наткнулся на Адриана, сердце сжала тоска. Адриан был для Константина кем-то вроде названого брата. Времени на погребение не было. Ни Кастилии, ни многих других из отряда среди мертвых не оказалось. Сумели ли они спастись? Или Октавиан уже заковал их в кандалы?

Не имея союзников и путей к отступлению, Константин двинулся на север, к столице, чтобы получить ответы, которые искал, и свершить месть, в которой так нуждался.