Орочья уловка

Я проснулся через несколько часов. Каким-то образом за ночь я перекатился на другой бок и теперь обнимал большого белого волка. Его тепло пришлось весьма кстати, но мне нужно было сменить Матео и Мейвита на посту. Волк зашевелился вместе со мной, отряхивая шерсть. Его брат спал снаружи, у двери нашей однокомнатной хижины. Кажется, именно его я утешал во время ночной грозы. Я свернул свой спальник и отправил его вместе с подушкой-грифоном в пространственный карман.

Матео потянулся, заметив, что я проснулся. Мейвит находился в дальнем конце хижины, и Матео отправился будить его. На вторую смену дежурства я оставался один – благодаря голосу земли я мог контролировать гораздо большую территорию.

Мейвит и Матео, поворошив угли в костре Тарнаши, устроились в своих спальниках. Я решил проверить лошадей и прошел тридцать ярдов до того места, где они были привязаны. Белый волк послушно трусил рядом. Я протянул ему приличный кусок медвежатины – хорошая еда всегда была лучшим способом подружиться со зверем, Джинджер не дала бы соврать.

Раненые лошади уже исцелились. Я угостил каждую половинкой яблока и вернулся на пост. Мейвит дождался моего возвращения и только после этого свернулся калачиком в своем спальнике. Натягивать тенты мы не стали, поскольку Глаша гарантировала, что дождя ночью не будет. Я невольно начал задумываться, каковы же истинные пределы ее магии.

Отыскав удобный валун, по форме напоминающий кресло, я устроился на нем. Я то и дело пускал импульс земли, стараясь точнее распознавать ответные вибрации. Волк уселся позади меня, повыше на камне. Он явно рассчитывал на угощение в течение ночи, и он его получил – перед животными я, как выяснилось, устоять не мог.

Я наблюдал за лагерем издалека, пока все не начали шевелиться с первыми лучами солнца. Мейвит поднялся первым и тихо принялся за приготовление завтрака. Вскоре проснулась Раэлия. Она прошла мимо меня с самодовольной ухмылкой, направляясь к лошадям, чтобы заняться своими делами. Следующим был Блейз – он тут же принялся помогать Мейвиту у костра. Матео честно отстоял первую смену, так что винить его за долгий сон я не мог. Я уже собирался пойти и разбудить Бенито, но помедлил. Растолкать его без лишних церемоний – это было вполне в духе Константина с его вечной самодовольной улыбкой.

Бенито, должно быть, весь так и затек после вчерашней тренировки, да и вымотался он изрядно. Ему досталось больше всех, а Глаша его так и не исцелила. Я откинулся на своем каменном сиденье и потянулся назад, чтобы погладить волка по шерсти.

— Этот парень боится собственной тени, — раздался голос из-за спины волка.

Вздрогнув от неожиданности, я обернулся и увидел старого сморщенного орка. С самого рассвета я не пускал импульс земли, но был абсолютно уверен, что из хижины он не выходил. Старик безумно ухмыльнулся:

— У меня все еще припрятано несколько трюков, которых вы, молодежь, и в глаза не видели.

Затем он скомандовал на орочьем:

— Охота!

Второй волк, дремавший у двери, поднялся на лапы и выжидающе посмотрел на брата. За время дежурства я скормил моему спутнику больше двух фунтов мяса, так что особой мотивации идти на охоту у того не было. В конце концов он нехотя встал, после того как Тарнаша ощутимо подтолкнул его ногой, но еще с минуту лениво потягивался, прежде чем неторопливо скрыться в лесной чаще вслед за братом. Тарнаша уселся рядом со мной. От него пахло мятой и сосновой хвоей.

— Ты собираешься уговаривать меня стать Первым для Минаши? — Спросил я орка.

Он на мгновение задумался. — Глаша считает, что ты сломаешься еще до того, как мы доберемся до места. А я сказал ей, что ты наемник и тебе нужно заплатить сполна. — Он принялся копаться в своих кожаных одеждах в поисках чего-то. Монеты вряд ли повлияли бы на мое решение. Наконец он выудил то, что искал, и протянул мне синий шар.

Это была не эссенция – по крайней мере, ничего подобного я раньше не встречал. Размером с большую эссенцию, как крупный стеклянный шарик, но лишенный их привычных свойств. Изнутри не исходило даже слабого свечения, и никакого движения энергии внутри не проглядывалось. На мой взгляд, это был самый обычный темно-синий камень. Я попытался направить в него эфир, но энергия словно соскальзывала с гладкой поверхности, не желая впитываться. И все же в нем определенно крылась магия. Сбитый с толку, я поднял глаза:

— Сдаюсь. Что это?

Старый клирик улыбнулся:

— Это камень сокрытия. Хотя название не совсем точное. Правильнее было бы назвать его «антитеза ясновидения». Он отражает любые заклинания, имеющие родство с ясновидением.

— Должно быть, это невероятно ценная вещь для тех, кто скрывается от магов. Зачем же ты отдаешь ее мне? — Спросил я, возвращая ему артефакт. Одного этого было мало, чтобы я согласился помогать Минаше.

— Ну, поскольку я покидаю эти места, мне от него больше нет никакого проку, — старик тихо рассмеялся. — Не то чтобы меня кто-то искал. Просто я сам не хотел быть найденным. К тому же он несовершенен. У других стихий тоже есть шпионские и поисковые заклинания, пусть и не бьющие на такое расстояние, как родство с ясновидением.

— И почему ты решил, что это заставит меня стать Первым для Минаши? — Артефакт действительно был ценным, и я был почти уверен, что он сможет обмануть кровавый компас, но это еще требовалось проверить. Будь у меня такая штука раньше, я бы сбежал из Империи, вообще не опасаясь преследования.

— Помимо его очевидной ценности… если ты планируешь сбежать вместе с сестрой голиафа, он может тебе очень пригодиться, — пояснил он.

Мои челюсти сжались, а внутри закипел гнев от осознания того, что Глаша раскрыла Тарнаше цель нашего визита в Халифат. Сама она могла доверять этому старому клирику сколько угодно, но я своего мнения о нем еще не составил.

Кое-что сообразив, я прищурился и резко спросил:

— Я думал, если я помогу Минаше стать Верховным, она сама освободит сестру Мейвита? Зачем нам тогда тайно бежать?

Тарнаша тихо рассмеялся:

— Разумеется, освободит. Ее слово станет законом, едва она займет место Верховного. Но это вовсе не значит, что другие не захотят отомстить бесчестному чужаку, который вмешался в Избрание.

Он поднялся на ноги и, пряча камень обратно в складки одежды, серьезно произнес:

— Бежать из Халифата вместе с ней будет смертельно опасно. Варлорды и клирики объединятся, чтобы выследить вас. Пусть к чужеземцам у нас и относятся с терпимостью, но Халифат, и в особенности воинская каста, не спустят с рук подобное оскорбление своей чести. — Я понимающе кивнул, хотя он и понятия не имел, что я могу просто спрятать живого человека в свой пространственный карман.

На поляну выбежали волки, один из них держал в зубах тушку молодого оленя. Тарнаша повернулся ко мне:

— Мне нужно объяснить им, что я ухожу на какое-то время. — Затем он обратился к зверям: — Отличная работа, Корин и Ришан. Идите сюда, я вырежу ваши любимые лакомые кусочки и поговорю с вами.

— Ты действительно можешь с ними разговаривать? — Спросил я, на мгновение отвлекшись от мыслей о камне.

— Это несовершенная форма заклинания, но они понимают меня достаточно хорошо. — Он направился к ручью, и волки с добычей последовали за ним.

Я помог свернуть лагерь и позавтракал вместе со всеми. Вскоре от лошадей вернулась Раэлия. Похоже, она успела умыться у ручья, так как ее волосы были влажными. Мы лениво сидели у костра, поджидая Глашу и Минашу. Тарнаша вернулся от ручья уже один. Похоже, моя дружба с волком была мимолетной, но, возможно, когда я наконец осяду где-нибудь, я заведу себе собаку.

Минаша появилась ближе к полудню. На ее лице читалась усталость, но держалась она гораздо увереннее – теперь, когда у нее появился еще один союзник для Избрания. Мейвит приготовил ранний обед, и вскоре мы двинулись в путь верхом на лошадях, держа курс на север. Поскольку у Тарнаши не было своего скакуна, Минаша уступила ему своего. Сама она шла пешком, пока старик не сможет купить себе лошадь. Мейвит и Блейз возглавляли колонну, следом двигалась троица орков.

Я держался чуть позади, но было отчетливо слышно, что орки вовсю обсуждают стратегию для Избрания. Один раз, в самом начале пути, я заметил мелькнувшее белое пятно в лесной глуши, но после этого волки больше не показывались. И это было к лучшему – деревенские жители наверняка приняли бы их за угрозу и попытались убить.

Мы двигались вдоль ручья, решив не возвращаться на звериную тропу. Тарнаша заверил, что так мы срежем несколько миль – отличная новость после долгого пешего утра. К середине дня мы снова выбрались на главный торговый тракт, а вскоре добрались до городка, где нам удалось купить верховую лошадь для старого орка.

Очень скоро он начал жаловаться, что отбил себе все седло. Не успело солнце опуститься к горизонту, как он уже вовсю клянчил у Глаши исцеление. Она лишь снисходительно ухмыльнулась:

— Тебе нужно намять бедра для верховой езды, старик. У нас впереди почти неделя тяжелых переходов. Если я исцелю тебя сейчас, завтра тебе будет только больнее. — Тем не менее, когда вечером мы устроились на ночлег, она сжалилась над кривоногим орком и сняла его боль легким касанием исцеляющей магии.

Пока остальные устраивались, я поглотил одну из малых эссенций земли и отправился на разведку вокруг фермы, где мы остановились. Я надеялся, что хаос, который я устроил, открыв родство с водой, к этому времени уже улегся. Эссенция земли усвоилась гораздо легче – она даже немного усилила мой импульс земли, слегка увеличив радиус его действия. Возник легкий дискомфорт, немного покрутило живот, но ничего критичного. Я решил, что приму вторую малую эссенцию за пару дней до того, как мы доберемся до столицы.

Две малые эссенции силы я отдал Бенито и Матео. Особого прироста мощи они им не дадут, но это укрепит их боевой дух и послужит наградой за верность и дружбу. Таким образом, в моем распоряжении оставались три высшие эссенции воды и четыре малые эссенции воздуха. К высшим водным эссенциям я пока прикасаться не хотел – телу и разуму требовалось время, чтобы прийти в себя. Что же касается воздушных, то пройдет еще немало времени, прежде чем я смогу открыть очередное родство. Возможно, к тому моменту у меня появятся варианты получше.

Никаких следов вокруг фермы я не обнаружил, да и голос земли не зафиксировал никаких угроз под поверхностью. Поскольку все было спокойно, после ужина я заставил всех тренироваться в течение часа. Обычная легкая разминка, чтобы держать себя в тонусе. После этого я разрешил им ложиться спать.

Первую смену дежурства я нес вместе с Блейзом. В лагере воцарилась тишина, между нами тихо потрескивал угасающий костер. После долгого молчания я придвинулся ближе и прошептал:

— Неужели я действительно такой плохой командир?

Застигнутый врасплох, он растерянно забормотал:

— Что? Ты что-то услышал?

— Когда я тренировался с Раэлией, вы все хотели, чтобы она победила. Вы болели против меня, — тихо сказал я.

Блейз тихо рассмеялся:

— Как раз наоборот. Думаю, мы все стремимся стать такими, как ты. Два года назад ты был зеленым новобранцем, только пришедшим в отряд. Ты даже в седле держаться не умел и каждый день ныл из-за мозолей. А теперь ты ничего не боишься и в одиночку бросаешься на оборотней и анкхегов. Одолеть тебя, пусть даже на тренировке, – это настоящее достижение.

Блейз на секунду задумался. — Ты мог бы почаще хвалить нас за успехи. Ты слишком похож на Константина, вечно указываешь на наши недостатки. Но нет, ты хороший командир. Ничуть не хуже Кастилии или Адриана, просто у тебя свой подход.

Убедившись, что я не так уж сильно лажаю, я усмехнулся:

— Я не ныл вслух. Просто много кряхтел. — Блейз рассмеялся, и я подхватил его смех.

Мы долго молчали, прежде чем Блейз снова заговорил:

— Ты ведь знаешь, что Раэлия пытается привлечь твое внимание почти всю дорогу?

— Что? — Удивленно и растерянно переспросил я. — Это из-за того случая, когда она заходила ко мне в комнату в Адоречи?

— Нет. — Он рассмеялся чуть громче. — Я знаю, что там ничего не было. Для человека с такой невероятной наблюдательностью ты умудряешься не замечать того, что творится у тебя под самым носом. Ты хоть заметил, что Матео перестал увиваться за ней? — Он похлопал меня по плечу и пошел будить следующую смену.

В течение следующих трех дней пути я успел получить еще несколько уроков языка от орков в перерывах между их тактическими спорами. Мое внимание было приковано скорее к моему отряду, чем к проплывающим мимо пейзажам. Я действительно пару раз ловил на себе взгляды Раэлии, но не уловил в них какого-то скрытого подтекста.

В конце концов, она эльфийка, а я человек. Она отправилась в этот поход ради Мейвита, а не ради меня. Я замечал, как быстро Матео и Бенито реагируют на любые мои приказы. Мейвит же становился все более дерганым по мере того, как мы приближались к столице и его сестре. Скоро он наконец узнает, жива ли она.

До столицы Бекар, по словам Глаши, оставалось всего два дня пути, когда сзади донесся грохот копыт. Пылевое облако было видно далеко позади, и, воспользовавшись подзорной трубой, я разглядел более сотни всадников в тяжелых доспехах. Тела передовых бойцов отряда были сплошь покрыты татуировками. Проклятье, еще два дня – и мы были бы на месте. Я принялся раздавать приказы:

— Спешиться и укрыться за теми камнями! — Валуны не позволят им пойти на нас на таран.

Глаша оборвала меня на полуслове:

— Отставить. Они идут не по нашу душу. Отойдите с дороги, они просто пройдут мимо. — Все напряглись, когда грохочущая лавина приблизилась, но, как она и предсказывала, всадники проигнорировали нас и пронеслись мимо. Лишь один из татуированных командиров отделился от группы и развернул коня в нашу сторону.

Он окинул взглядом наш отряд с некоторым недоумением на лице. В конце концов он решил обратиться к Минаше – вероятно, потому, что она сидела на самом крупном скакуне среди клириков:

— Почтенный боевой клирик, встретить вас на дороге – большая удача. Из Бесконечной Тьмы прорвались силы горных троллей, ведущие за собой тёмных огров.

— Где? — Резко вмешалась Глаша.

Орк почтительно склонил голову:

— Летописец, на Перевале Черепов. — Похоже, я упустил из виду, как именно различают клириков. Неужели ее рыжие волосы выдавали в ней летописца?

Глаша нахмурилась и гневно спросила:

— А что с защитниками перевала?

— Судя по донесению, все мертвы. — Он перевел взгляд с клириков на нас, явно ожидая каких-то действий.

— Мы встретимся с вами там, — с железной решимостью заявила Минаша, уверенно глядя на всадника. Глаша крепко сжала челюсти, от нее буквально веяло яростью. Всадник, подтвердив ее слова едва заметным кивком, пустил коня в галоп, чтобы догнать свой отряд. Тарнаша покачал головой:

— Перевал Черепов находится в полутора днях пути в противоположную сторону. Мы пропустим начало Избрания.

Решительно настроенная Минаша отрезала:

— Мой долг боевого клирика велит мне идти туда, даже если ради этого придется пропустить Избрание. — В ее глазах читалась непоколебимая решимость человека, несущего на себе бремя долга.

Глаша прошипела:

— Я знаю. Ты потеряешь честь, если не пойдешь, а слухи об этом навсегда лишат тебя шансов на Избрании, когда тебя объявят трусихой. Какое поразительно удобное совпадение прямо на нашем подходе к Бекару! За этим наверняка стоит кто-то из Старейшин или варлордов! — Она едва не прикусила язык от злости. — У нас нет выбора, придется идти.

Тарнаша был настроен скептически:

— И как же они смогли спровоцировать этот прорыв из Бесконечной Тьмы?

Глаша, покусывая губу, уклончиво ответила:

— Способы найдутся.

Я направил Джинджер к ним:

— Никто не спросил, согласен ли я на еще один крюк.

— Мы пойдем с твоим сопровождением или без него, — заявила Минаша и пустила своего огромного скакуна вперед, оставив нас позади.

Я переглянулся с Глашей, затем с Тарнашей, лихорадочно соображая. Повернувшись, я посмотрел на своих спутников. Раэлия уже успела пересказать им суть разговора. Мой взгляд остановился на Мейвите. Тот медленно и согласно кивнул.

— Мы пойдем с вами, но драться с троллями и ограми не станем. Это не наша война. — Глаша благодарно кивнула, и больше не было сказано ни слова. Мы пустили лошадей рысью, чтобы догнать Минашу.