– Эпилог

Глава 388: Эпилог. Судьба Ренны.

Младенец в колыбели начал капризничать, хотя солнце зашло всего несколько часов назад. — Флора! — Позвала Ренна свою служанку.

Император Октавиус позволил ей держать при себе трех служанок, и только женщин. Но она оставила лишь одну – ту, которой, как ей казалось, могла доверять. Флора раньше обучалась у Искателей Истины, совсем недавно запечатлела в своей душе заклинание распознавания истины и всей душой стремилась поскорее освободиться от ученичества.

Флора делилась с ней тем отвращением, которое питала к ремеслу Искателей. За время учебы ей довелось допрашивать самых гнусных мерзавцев, совершивших столь чудовищные преступления, что она потеряла всякую веру в человечество. Хуже того, Искатели Истины лишь записывали ответы во время допросов, но ее начальство безжалостно кромсало эти итоговые отчеты. Саму суть они не меняли, но обычно сокращали текст, выбрасывая важные ответы, чтобы подогнать отчет под нужды Первых Граждан. От всей этой кухни Флору просто тошнило.

Наконец Флора вошла в комнату, и глаза у нее были такими же заспанными, как и у Ренны. — Императрица, он опять проголодался. Я принесу жирные сливки.

— Не называй меня так. Даже наедине, — прошипела Ренна на свою единственную подругу во всем мире.

Флора виновато покраснела. Ренна действительно была Императрицей, но Октавиус терпеть не мог, когда ее так называли в его присутствии. Он не желал делить этот титул, пусть даже у Ренны не было никакой реальной власти, ведь никто бы не стал подчиняться ее приказам. — Прости, Ренна, — сказала она, почтительно кланяясь. — Хочешь, буду звать тебя верховным магом? — Ухмыльнулась Флора. Ренна лишь закатила глаза – точь-в-точь как когда-то делал Эрик.

Она не ждала от Флоры лести, ей нужна была подруга, а не подхалимка, да и сам этот титул немного уязвлял ее самолюбие. В качестве свадебного подарка Император Октавиус нарек Ренну Верховным Магом Огня – этот титул предназначался для сильнейшего мага огня в Империи. Когда-то его носила Зайна. Теперь Ренна изо всех сил старалась соответствовать званию, разучивая самые могущественные огненные заклинания, но ей все еще было далеко до таланта Зайны. В Империи нашлись бы два-три мага огня, которые заслуживали этого титула куда больше, но она была полна решимости со временем превзойти их всех.

Ренна щелкнула пальцами, выбираясь из постели. — Я сама покормлю Цицерона, никакого молока тура сегодня. Неси его сюда, — сказала она, усаживаясь в кресло и освобождая грудь. Она помогла младенцу устроиться и нежно прижала его к себе, пока он сосал. Ренна совсем вымоталась, отрабатывая новые заклинания. Она не стала бы будить Флору, если бы не чувствовала себя такой разбитой. Она была истощена морально, физически и магически, но ее трехмесячному сыну, похоже, не было до этого никакого дела.

Ренна и подумать не могла, что полюбит этого ребенка, но стоило Цицерону появиться на свет, как она быстро привязалась к нему и теперь могла с уверенностью сказать, что любит его – вопреки тому, кем был его отец. Помогало и то, что Октавиусу не было дела до мальчика, так что он принадлежал только ей – по крайней мере, пока не подрастет для оценки способностей. Если у него обнаружатся сильные склонности, тогда ее муж, возможно, проявит к нему больше интереса.

По крайней мере, Император Октавиус дал ей передышку от своей постели на целый год, чтобы она могла ухаживать за Цицероном. Этот союз оказался не таким ужасным, как она боялась, когда ее насильно выдавали замуж за Императора. Близость обычно была недолгой и деловитой. Он бывал груб, но лишь для того, чтобы заявить о своем превосходстве. Ренна догадывалась, что его пугало ее мастерство в магии, и он просто хотел держать все под контролем.

Ренна знала, что за закрытыми дверями уцелевшие Первые Граждане в Императорском Дворце считали правление Октавиуса хаотичным и заискивающим перед толпой. Он пытался карать врагов и умасливать союзников. На тех советах, где ей доводилось присутствовать, он всегда лишь реагировал на уже случившиеся неприятности, вместо того чтобы действовать на опережение и замечать проблемы до того, как они разрастутся.

Лишь однажды она совершила ошибку, предложив увеличить импорт соли перед осенним забоем туров, поскольку Цинга еще три месяца назад сократила поставки вдвое. Октавиус тогда обозвал ее дурой, но из-за его промаха скотоводам пришлось коптить огромное количество мяса, часть которого все равно испортилась, а в Империи еще три месяца свирепствовал дефицит соли, пока не прибыли купцы и не сбили спрос.

Как бы усердно она ни натягивала улыбку в его присутствии ради собственного спасения, она презирала человека, который правил Тельхианской Империей. Для него Ренна была не более чем символом власти и грозной силой, которую можно выставить за своей спиной во время заседаний совета, приемов иностранных послов и демонстраций магического превосходства перед легионерами и армией.

Цицерон уснул, и Ренна осторожно спеленала его, стараясь не разбудить. Она шепотом спросила Флору, которая все еще оставалась в комнате:

— Какие приемы назначены на утро?

Поскольку завтра от нее не требовалось присутствовать на встречах, она понимала, что никаких переговоров с чужеземными правителями у Октавиуса не запланировано. Он никогда не прогонял ее, если она являлась сама.

Флора уложила Цицерона спать и лишь потом ответила:

— Первая Гражданка Она снова просит передать ей руководство Гончими. Еще будет обсуждение, достоин ли кто-нибудь получить титул Вечного Верховного Мага.

Пока Флора перечисляла остальные запланированные приемы, Ренна хмурилась. Она помнила, что убийство Вечного Верховного Мага едва не привело к перевороту и чуть не лишило Октавиуса его шаткой власти над Империей. Личность этого мага держалась в строжайшем секрете, ведь именно он отвечал за сохранение молодости физического тела Императора и лишь нескольких его ближайших соратников.

Император Октавиус пришел в ярость от этого известия и обвинил в смерти Вечного Верховного Мага козни некой Антонии Сегрето. Он кричал, что она строит заговоры против него даже из могилы. Без Вечного Верховного Мага Октавиус едва не потерял контроль над союзниками и был вынужден провести несколько чисток. Ренна поморщилась: именно тогда он впервые приказал ей убить человека прямо в Императорском зале.

Первый Гражданин Греко Витус. Она никогда не забудет ни этого имени, ни его лица, когда он в ярости кричал на Императора Октавиуса из-за нарушенных обещаний, а тот поднялся со своего места и рявкнул:

— Довольно! Если ты не со мной, то твой пепел пойдет на удобрение моей Империи! — Он повернулся к Ренне и кивнул с самой злобной ухмылкой, какую ей только доводилось видеть у мужчин, – ухмылкой человека, распоряжающегося ее разрушительной силой.

Заклинание жертвенного сожжения нацеливается на эфир жертвы и превращает его в тепло – и чем больше у мага было эфира, тем быстрее он сгорал. Преодолеть чужую сопротивляемость всегда непросто, но склонность Ренны к огню была сильнее, чем защита большинства людей. Греко в ужасе замер, когда до него дошел смысл происходящего, и попытался закричать, но не смог выдавить ни звука: воздух в его легких мгновенно вспыхнул, спалив голосовые связки. Несколько секунд он все же бился в агонии, даже разбрасывая по залу клочья горящей плоти. Все присутствующие в палате застыли в шоке. То был первый раз, но с тех пор ее вызывали еще дважды, и с каждым разом ей становилось все легче.

На следующее утро Ренна облачилась в свои сияющие красные одежды, соответствующие ее положению, и, оставив Цицерона с Флорой, отправилась на утренние приемы. У дверей ее сопровождали двое легионеров. Они не подчинялись ей, но служили гарантией того, что никто не посмеет оскорбить жену Октавиуса. В Императорском зале уже толпились люди, жаждущие снискать его милость. На одном конце зала высился великолепный трон из золота и платины.

Ренна приблизилась к трону и прошла мимо него, чтобы устроиться в небольшом кресле, стоявшем чуть позади и справа. Раньше ей приходилось все время стоять на ногах, но когда она забеременела, для нее поставили это кресло, и с тех пор его так и не убрали.

Собравшиеся начали проявлять нетерпение, поскольку Император Октавиус часто опаздывал, особенно на утренние приемы. Наконец он размашистым шагом вошел в зал, на его коже еще блестел пот после утренней тренировки. На нем не было ни короны, ни других знаков отличия; он тяжело опустился на свое сиденье и даже не взглянул на нее. Она была лишь его орудием, которое призывали по мере надобности. Слуга налил ему холодной воды, и он медленно отпивал, оглядывая каждого присутствующего в комнате.

В глазах Ренны это было единственным достоинством мужчины – он никогда не пил прилюдно. Кое-кто поговаривал, будто он сам отравил вино собственного брата, но она слышала и обратное: будто брат пытался отравить его и едва не убил. Достоверно было известно лишь то, что его брат теперь мертв.

— Центурион Каий, — пророкотал Октавиус. — Надеюсь, сегодня у тебя для меня хорошие новости. — Ренна не упустила из виду, как Первая Гражданка Она ухмыльнулась в толпе собравшихся. Было ясно, что она знала об отсутствии хороших новостей.

— Следопыты Халифата изгнаны из Западной Империи, — с робкой уверенностью произнес центурион.

— Изгнаны? Или ты хочешь сказать, что они укрепляют захваченные территории? — Нетерпеливо спросил Октавиус.

— Полагаю, следопыты были отозваны, чтобы разобраться с троллями из Агорианских болот, — уступил центурион Каий. — Силы Халифата слишком растянуты. — У Ренны закипела кровь при одном упоминании орков. Они убили Эрика, когда тот был Гончей.

Октавиус махнул рукой:

— А что насчет экспедиции в Грэмни? Мой слуга сказал, что они вернулись. — Он подался вперед на своем сиденье, на его лице заиграла улыбка.

Центурион Каий слегка отпрянул, прежде чем выложить плохие вести:

— Магиня Кастилия жива. — Он выпалил это без обиняков. — Гончие были разбиты, так как отряд Кастилии все еще силен.

— Силен? — Рассвирепел Октавиус. — Силен?! — Выплюнул он. — В отчетах говорилось, что у нее осталось всего трое легионеров!

— Это не так! Гончая, посланная убить ее, сообщила, что Константин снова примкнул к ней, как и ее носильщик, — быстро возразил Каий. У Ренны дернулась голова при упоминании носильщика. Носильщик Кастилии был убит. Она сама видела списки погибших в той битве.

Пока она пыталась сопоставить факты, словесная перепалка продолжалась. — Я думал, ты отправил за Константином целую Стаю? Почему он тоже до сих пор жив? — Октавиус поднялся и двинулся вперед. Каий не отступил, когда Октавиус заорал ему прямо в лицо.

— Мы обучаем Гончих так быстро, как только можем, но мы потеряли самых опытных…

Ренна сделала то, чего почти никогда не позволяла себе: она перебила их и задала вопрос:

— Как зовут легионеров, которые находятся с Кастилией? — Ее вопрос застал всех в зале врасплох.

Ярость Октавиуса никуда не делась, но, попристальнее всмотревшись в Ренну, он повернулся к центуриону:

— Отвечай ей. Моя жена задала тебе вопрос.

Центурион Каий оказался не готов и был вынужден отправить гонца за бумагами. Среди сотни собравшихся в зале пробежали любопытные взгляды. Бесстрастные, застывшие легионеры выстроились вдоль внешних стен. Пожелай Октавиус, он мог бы приказать вырезать здесь всех до единого.

Гонец вернулся с документом, который явно был отчетом Гончих. Ренна уже видела такие раньше. Центурион развернул свиток и быстро пробежал его глазами. — Леркин Амата, скорее всего, был убит при покушении на Кастилию. Альфа Стаи указывает следующих легионеров: Бенито Веста, Матео Эвандер, Константин Сильван и Эрик Марко.

У Ренны оборвалось сердце. Голова пошла кругом, и она с трудом пыталась сосредоточиться на разговоре. Видя, что она удовлетворена, Октавиан продолжил распекать центуриона. Ренна перестала замечать происходящее вокруг, пока Первая Гражданка Она делала свой дерзкий ход, чтобы получить должность центуриона Гончих. Если бы Ренна могла возразить, она бы это сделала, но все это было частью какого-то разыгранного как по нотам спектакля. Что бы ни пообещала Она своему дяде ради контроля над Гончими, на этот раз этого оказалось достаточно. После долгих «размышлений» и рассуждений Императора вслух Она получила власть и ответственность над Гончими.

До сегодняшнего дня она пыталась уже много раз, но ей не хватало ни военного опыта, ни лидерских качеств, ни, честно говоря, мужских половых органов. Ни одна женщина в истории Империи никогда не была Гончей и не руководила их операциями. Ренну тошнило при виде счастливой Оны. И еще больше от мысли, что эта женщина действительно справится с работой. С ее могущественной магией разума, безжалостным характером и умом она, вероятно, была лучшим выбором, чем кто-либо другой в этом зале.

Остальная часть приема прошла как в тумане, пока Ренна изнывала в своем кресле, всеми забытая. Она знала, что рано или поздно ей придется ответить за свою вспышку, но сейчас она боролась с собственными чувствами.

Как Эрик мог выжить? Неужели отчет Гончих врет? Зайна говорила ей, что Эрик погиб еще до решающей битвы с Империей – она постаралась вычеркнуть из памяти большую часть того ужасного дня. Когда совет был окончен, она в оцепенении вернулась в свои покои под конвоем. Флора укачивала Цицерона, но сразу же уловила настроение Ренны.

— Что случилось? — С тревогой спросила Флора.

Ренна бессильно опустилась на край постели. — Эрик может быть жив.

На лице Флоры сменилась целая гамма чувств: радость, неверие и сомнение.

— Если бы это было так, он бы вернулся за тобой, — нерешительно произнесла Флора. Она знала, что именно это Ренна и хотела услышать. Ренна лишь безучастно кивнула, ведь это тоже было ее первой мыслью.

— Посидишь сегодня вечером с Цицероном? Мне нужно побыть одной, да и Император, подогревая свое любопытство, может вызвать меня для разговора, — сказала Ренна, беря себя в руки. Она была сильнее этого.

— Что-то не так? — Забеспокоилась Флора.

Ренна улыбнулась:

— Не волнуйся. Я всего лишь задала вопрос. Я слишком ценна, чтобы из-за такого пустяка меня наказывали. — На самом деле ее еще ни разу не наказывали за все время. С каждым месяцем Империя нуждалась в ней все сильнее, а угрозы только росли.

Ее вызвали лишь поздно вечером. Октавиан, может, и был никчемным императором, но обид никогда не забывал, какими бы мелкими они ни были. Стража проводила ее к его покоям, распахнула массивные двери из древесины тасэ и с глухим стуком закрыла их за ее спиной.

В роскошной спальне пахло животным сексом – не то чтобы она ждала от Императора верности. Октавиан вышел из купальни, влажный, накинув светло-коричневую тогу. Он даже не взглянул на нее, готовясь ко сну. Она удивилась, что в комнате не было слуг. Даже когда он брал ее, слуги всегда оставались. Неужели он действительно начал доверять ей больше?

Она ждала, когда он заговорит. Дурак пытался нагнать на нее страху, но Ренной было не так-то просто манипулировать, особенно после того, как она раз за разом обдумывала исчезновение Эрика. Он как-то сказал ей, что если она хочет перестать быть пешкой в чужих руках, ей придется самой стать Императором.

— С чего вдруг такой интерес к Кастилии? — Наконец спросил Октавиус.

Она была готова к ответу:

— Я когда-то путешествовала с ее отрядом во время охоты на грифона. Мне стало любопытно, кто из них выжил.

— И ты помнишь легионеров? — Спросил он, наконец повернувшись к ней. Неужели это ревность? Так вот в чем дело? Как именно она задала вопрос – да, возможно, в ее голосе прозвучала тоска.

— Помню. Я была молода, и верховный маг Дакиан велел мне учиться командовать людьми на примере Кастилии, — гладко ответила Ренна.

— Ты не могла научиться ничему полезному у этой женщины. Она предательница Империи. — Ее не укрыло его лицемерие.

— Это все? — Терпеливо спросила Ренна.

— Отныне ты будешь приходить на мои советы только тогда, когда тебя позовут, — произнес он, небрежным взмахом руки отпуская ее. Это задело ее; Ренна и сама не замечала, что действительно с нетерпением ждала этих приемов. То была ее единственная связь с миром за пределами общения с Флорой. И пусть Империя балансировала на грани пропасти, она была в курсе всего происходящего не только внутри страны, но и за ее пределами.

— А что будет с Цицероном? — Спросила Ренна, не двигаясь с места.

— Надеюсь, у мальчика окажется недюжинная магия, он сможет подчинить ее себе и станет мечом Империи. У меня есть еще шестеро сыновей, которые куда лучше подходят на роль правителей. Возможно, ты уже готова к следующему ребенку? — Октавиус скривил свою зловещую ухмылку. У Ренны все внутри сжалось и заныло от отвращения, но ее лицо осталось бесстрастным.

Ренна слегка склонила голову в знак согласия:

— Да. Я все прекрасно понимаю. Я умоюсь и быстро вернусь. — Она боялась, что он скажет, будто в этом нет нужды, но он лишь удивленно кивнул. Ренна поспешила к себе, намочила волосы, переоделась и привела себя в порядок. Она велела Флоре оставаться в комнате с Цицероном.

Когда Ренна вернулась в покои Императора, она с облегчением увидела, что он все еще один. Она торопилась именно в надежде на это. Октавиус сидел за столом, читая письмо, и выглядел удивленным ее поспешностью. — Мне зайти позже? — Спросила Ренна, помедлив у порога.

— Не терпится, да? — Хмыкнул он в своей самонадеянности, сбрасывая одежду.

Император так и не увидел, как в ту ночь опустился клинок. То был клинок, подаренный ей Эриком, – легкий как перышко, пока не соприкасался с целью, а в момент удара бивший с силой двуручного меча. Потребовалось два взмаха, прежде чем его голова отделилась от тела. Постельное белье быстро пропитывалось кровью последнего Императора Тельхианской Империи. Ренна взяла судьбу в свои руки; теперь оставалось лишь справиться с последствиями.

В последующие дни она обрела самую неожиданную союзницу – Ону. Флора и Ренна долго расспрашивали ее, прежде чем довериться. Первая Гражданка Она не только помогла ей прибрать к рукам власть внутри Императорского Дворца, но и проявила недюжинный талант в управлении Гончими. Платой за ее верность стала смерть ее брата-близнеца Кашия. Между ними явно творилось что-то очень темное, и Она наконец-то получила свою месть.

Ренне придется вести жестокую борьбу, если она хочет остаться первой Императрицей Тельхианской Империи. Спасать ее никто не придет.