Толстокожий

На следующий день продвижение вдоль реки оказалось куда более медленным, чем если бы мы остались на древнем торговом тракте. И все же я не хотел рисковать и попадаться на глаза виверне. Мейвит не жаловался на выбранный маршрут. По крайней мере, виверна распугала мелких хищников в своих охотничьих угодьях. Единственной угрозой, которую засек мой импульс земли, оказалась колония гигантских пауков-каменщиков. Да и те были не такими уж огромными – размером с крупную домашнюю кошку.

Через несколько часов Мейвит расслабился и принялся чистить монеты, найденные у телег. Мы оба передвигались достаточно бесшумно; мой импульс земли работал безотказно, а Мейвиту нужно было чем-то занять время. — Большинство этих монет – из Бесконечной Тьмы, — негромко произнес Мейвит, стараясь говорить как можно тише.

— Что? Неужели гоблинская чеканка? — Спросил я без особого интереса. Мои познания о Бесконечной Тьме были скудными. Сейчас я был полностью сосредоточен на сканировании берегов реки с помощью импульсов земли.

— Несколько монет действительно гоблинские, но на большинстве – символы и изображения темных эльфов. — Мейвит протянул мне одну из серебряных монет, с которой уже счистил большую часть грязи. Он оказался прав: это был эльфийский язык. На одной стороне стояла дата чеканки и слова «Ишаэна Эсари», что переводилось как «Город Чистого Лазурита». На другой стороне был изображен профиль эльфийки. Время сгладило рельеф, а с эльфийским календарем я знаком не был.

— Откуда ты знаешь, что это темные эльфы? Ведь их язык такой же, как у лесных эльфов на поверхности, — спросил я, возвращая ему монету.

Мейвит взял ее и еще немного потер тряпицей, прежде чем ответить:

— Эльфийская матриарх, изображенная на монете – Нованея Дралахидо. Она правит городом темных эльфов на другом континенте в Бесконечной Тьме, Ишаэной Эсари. Когда я покинул родину, то набрался самых разных знаний. В одном из человеческих городов, через которые я проходил, торговали с темными эльфами. Те принимают только свою монету, потому что люди добавляют в свою примеси. — Он поднял монету на свет. — Я узнаю эту чеканку.

Мейвит не видел монет, которые мы нашли в шкатулке в телеге, а я не разглядывал их после чистки. Большинство монет в Тельхианской Империи были либо местной чеканки, либо чистыми монетами из подземелий, которые находили в сундуках с наградами. В других империях номиналы в целом совпадали, но Имперское Казначейство изымало иностранную монету и переплавляло ее, нанося тельхианские символы.

Я знал об этом лишь потому, что торговцы предпочитали монеты из подземелий из-за их высокой чистоты, избегая тельхианской чеканки – примерно так же, как темные эльфы, о которых говорил Мейвит, предпочитали собственное серебро.

— А темные эльфы – они злые? — Спросил я Мейвита, просто чтобы поддержать разговор и отвлечься.

Мейвит шумно выдохнул, явно подбирая слова:

— Я знаю о них совсем немного и за время своих странствий видел лишь нескольких. На самом деле темные эльфы вовсе не темные. Кожа у них бледная, почти алебастровая. Их называют темными лишь потому, что они живут в Бесконечной Тьме. Волосы у них такие же белые, как и кожа, но те, кого я встречал, красят их в разные цвета в знак своего статуса. Их воины всегда красят волосы в черный. — Он сделал паузу, выуживая из памяти старые сведения. — С поверхностными эльфами они не ладят, но причин я не знаю. Возможно, Раэлия могла бы рассказать. — Последнюю фразу Мейвит, должно быть, произнес с намеком на то, что хотел бы снова ее увидеть.

— Мы не собираемся навещать Раэлию. Если будет возможность, я вообще никогда не ступлю на бартирадийские земли. Сейчас мы должны быть уже в тридцати милях к северу от Каэлоры. Давай возвращаться на тракт, — сказал я, забирая чуть в сторону. Ориентироваться без приметных ориентиров было непросто, и река Агантерао оставалась моей единственной привязкой. Торговый тракт шел параллельно реке до самой Телхи.

Ступив на древнюю дорогу, я тут же нахмурился, опустился на колено и принялся изучать брусчатку. Константин как-то вечером упоминал, что каменные плиты заговорены от зарастания сорняками. И все же кроны деревьев смыкались над головой, дорога была погружена в глубокую тень и во многих местах засыпана мягкой землей – скорее всего, результатом многолетнего гниения листвы.

Мейвит опустился рядом со мной:

— Большинство следов ведут на юг. — Он озвучил то, что я и сам уже прочитал на мягком слое земли. — Эти отпечатки телег, лошадей и человеческих сапог, должно быть, оставила экспедиция Первого Гражданина. — Я согласно кивнул.

Мой взгляд зацепился за следы, ведущие в противоположную сторону, на север – три цепочки отпечатков, судя по всему, мужских. Один человек приволакивал правую ногу. Мейвит терпеливо ждал, пока я изучал дорогу, проходя по следам, ведущим в сторону столицы. — Они бросили все вещи; похоже, идут налегке. Двое ранены. У одного серьезная травма ноги, у другого – повреждение верхней части тела.

Мейвит вопросительно вскинул бровь. Я указал рукой:

— Вот эта цепочка показывает, что человек тащит правую ногу, а у этого шаги неровные, он заваливается на правый бок. — Я наглядно показал, как именно, по моему мнению, шли эти люди, судя по характеру следов.

— Ты стал читать следы куда лучше меня, — с уважением произнес Мейвит. Я рассеянно кивнул на его похвалу. В Гончих меня учили выслеживать людей, чтобы потом на них охотиться.

— Следам чуть больше суток. Мы настигнем их до того, как они доберутся до столицы, — сказал я, свыкаясь с мыслью, что этих людей, возможно, придется убить. Мейвит молчал, ожидая моего решения относительно судьбы путников. Я достал кровавый компас и направил в него эфир. Образец Кастилии все еще тянул на юго-восток, в сторону Каранхагана. У меня оставались и другие образцы для Кастилии, которые можно было использовать, но мне очень не хотелось сбивать настройки прибора только ради того, чтобы проверить, жив ли Борис.

Я присел на поваленное дерево и открыл компас. Мейвит встал рядом, настороженно осматриваясь по сторонам, пока я тщательно очищал артефакт, нагревал его и помещал новый образец. Мейвит наблюдал за моими действиями с интересом, но не вмешивался. Через полчаса я захлопнул крышку и пустил эфир в устройство. Стрелка уверенно указала на север, и по силе натяжения я смог сделать вывод:

— Первый Гражданин Борис – один из тех, кто идет впереди.

Мейвит с уважением посмотрел на компас, а затем перевел взгляд на дорогу:

— Что думаешь делать?

— Компас дает только одно направление, и, судя по силе притяжения, он менее чем в тридцати милях от нас. Им нельзя видеть голиафа и оставаться в живых. — Я внимательно посмотрел на Мейвита, проверяя, не станет ли он возражать против убийства Бориса. К Борису я не испытывал ни капли симпатии и, убив его, скорее всего, оказал бы услугу самой герцогине Веронике.

Мейвит спорить не стал, но задал вполне резонный вопрос:

— А что мы будем делать, когда доберемся до столицы? — Спросил он. — Я бы не хотел, чтобы ты снова запирал меня в своем кармане, Эрик.

Я вздохнул:

— Для тебя время там остановилось бы, но я понимаю. — Я изложил ему свой примерный план: — Мы переправимся через реку Агантерао, и ты подождешь с Джинджер на северном берегу. Я заберу вас, как только зафрахтую корабль Гильдии Искателей Приключений.

Мейвит посмотрел на Джинджер, которая, услышав свое имя, вопросительно склонила голову. Я видел, что Мейвиту эта затея не по душе, но у нас было слишком мало возможностей выбраться из тельхианских земель, минуя сражающиеся армии.

Я посмотрел на следы, на небо, затем назад на дорогу и принял решение:

— Держись в четверти мили позади, Мейвит. Я поведу Джинджер вперед и сам разберусь с ними. — Лицо Мейвита исказилось от недовольства тем, что его оставляют позади. — Я справлюсь, Мейвит. У меня есть амулет эфирного щита и куча других козырей в рукаве, — заверил я его. Чтобы подтвердить свои слова, я продемонстрировал ему амулет и зашагал вперед. Мейвит остался ждать, явно недовольный, а Джинджер, когда мы начали отдаляться, растерянно оглянулась на него.

Я протянул Джинджер яблоко, чтобы успокоить ее:

— Не переживай, девочка, Мейвит нас догонит. — Я шел быстрым шагом, каждый час сверяясь со следами. Похоже, беглецы часто останавливались на отдых. Когда начали сгущаться сумерки, я остановился и подождал, пока Мейвит нагонит меня. Джинджер обрадовалась воссоединению нашей маленькой группы и принялась тыкаться в Мейвита мордой, словно отчитывая его за медлительность.

— Они совсем близко, Мейвит. Последнее пятно мочи на дереве еще не высохло и резко пахнет. Просто хотел предупредить тебя. — Мейвит кивнул, и я снова пошел вперед вместе с недоумевающей Джинджер.

Через две мили, в глубоких сумерках, мой импульс земли зафиксировал троих мужчин в тридцати футах от дороги. Я пошел медленнее, ожидая, когда они обнаружат себя. Резкий, грубый голос Бориса прорезал тишину:

— На тебя наведены луки, путник. Оставь лошадь и убирайся туда, откуда пришел. — Хотя импульс давал мне лишь размытые контуры, я точно знал, что никакого оружия дальнего боя у них нет.

Я не спеша прожевал кусок жесткого вяленого мяса и лишь затем ответил:

— Разбойники? На этой дороге? — Спросил я с усмешкой. Я намеренно сделал голос ниже, и он меня не узнал.

— Я не разбойник, — хрипя от боли, рявкнул Борис. — Я Первый Гражданин Борис Анджелла, и я забираю твою лошадь.

Я остановился и стал ждать, пока троица выберется на дорогу. У одного нога была в шине, а на бедре висели пустые ножны – в лунном свете его меч оказался еще одним руническим оружием низкого качества. Сам Борис сжимал в руках свой клинок из подземелья, но его ребра были туго перебинтованы. Третий спутник выглядел невредимым, но казался хрупким и явно не принадлежал к числу воинов. Ни оружия, ни развитых плеч – возможно, это и был тот самый некромант.

По-прежнему говоря низким голосом, я попытался выудить информацию:

— Герцогиня Вероника упоминала, что ее брат подворовывает у Императора. Она просила меня присмотреть за ним и доложить.

Путники растерянно переглянулись, и Борис заговорил от лица всех:

— Как моя сестра пронюхала про мою экспедицию? — Злобно выплюнул он.

Это были крайне любопытные сведения, и я порадовался, что не пожалел времени на разговор. — У нее свои шпионы в доме графа Катона, — небрежно бросил я. Я скатал языком пережеванное мясо и выплюнул соленый комок на землю. Я чувствовал, что время для схватки почти пришло.

В голосе Бориса зазвучали отчаянные нотки:

— Сто золотых за твою лошадь и твое молчание. — Борис сделал шаг вперед, а невредимый мужчина начал сплетать пальцами заклинание, выдавая их истинные намерения. В моих руках мгновенно возникла Погибель Магов, и я отпустил поводья Джинджер. Борис был хорошим мечником, но сломанные ребра сковывали его движения: я без труда отбил его клинок и полоснул выше колена, глубоко рассекая четырехглавую мышцу. Даже его закаленная кожа не смогла устоять против Погибели Магов.

Заклинание мага разбилось о мой эфирный щит – амулет сработал безупречно. Голубая вспышка на мгновение озарила все вокруг и высветила мое лицо. Моя маскировка включала темно-коричневую краску, втертую в волосы и бороду, а тени на лице делали меня старше. И все же на лице Бориса отразилось мгновенное узнавание.

— Ты! — Он отшатнулся, словно увидел выходца с того света. — Убейте его! — Маг растерялся из-за вспышки эфирного щита, а их третий спутник едва держался на ногах. Заклинание каменной кожи Бориса уже рассеивалось под воздействием эфирного яда моего клинка. Не теряя ни секунды, я проскочил мимо Бориса и бросился к магу. Я рассек ему руку, когда тот попытался неумело защититься. Затем развернулся к третьему, который, хромая, пятился назад. Я навалился на него, заблокировал слабый выпад воздушным щитом и молниеносным выпадом пронзил ему горло.

Я повернулся к покалеченному Борису и обезвреженному магу, одновременно доставая свет-камень. Его свет должен был послужить сигналом для Мейвита. — Что ты со мной сделал? — Яростно прохрипел Борис, тщетно пытаясь задействовать эфир и удержаться на ногах.

Проигнорировав его вопрос, я обратился к магу:

— Ты некромант? — Тот испуганно кивнул.

— Расскажи мне, что такое тюрьма душ, — спокойно попросил я.