Разговор с Мейвитом

Как только я скрылся из виду города Сагрен и окружающих его ферм, я сошел с дороги. Путь до Собрала был неблизким, и я подозревал, что любого, кто идет в одиночку, могут забрать проходящие отряды солдат. Армейским лагерям требовалось много рабочих рук для функционирования – если бы они не всучили мне в руку меч из-за моей хромоты, я мог бы оказаться на других работах по обеспечению армии. У меня были свой и Корвуса жетоны Гончих, но я не хотел афишировать свою принадлежность кому бы то ни было или рисковать тем, что меня выследят.

За первый день я преодолел приличное расстояние, и когда той ночью устроился на ночлег в небольшом амбаре, я почистил свой кровавый компас и использовал один из образцов Кастилии. Тяга была очень слабой, что означало, что она все еще жива и находится очень далеко от меня.

Она была к востоку от меня, что подтверждало слова Зайны о том, что отряд присоединился к императорской армии. Вопрос заключался в том, будет ли предпринята попытка покушения на Императора. С моей точки зрения, это выглядело почти самоубийством – они не могли подчинить себе всех магов и легионеров, находящихся подле Императора.

Я не стал долго пользоваться амулетом Мира Грёз, но немного попрактиковался и подробно изучил карты региона. Как только я заберу Мейвита, нам нужно будет найти способ проникнуть в Бутанский Халифат, чтобы заняться поисками его сестры. Единственный способ провернуть это, который я видел, – стать членами Гильдии Искателей Приключений. В Бутанском Халифате были подземелья, в которые разрешалось спускаться чужеземцам.

В течение следующей недели я держался подальше от городов и деревень, пробираясь через глухие места в сторону Собрала. Мне удалось успешно избежать встреч с дикими зверями и монстрами – мне не хотелось задерживаться. По дороге я наткнулся на один из тайников Гончих. Как и говорил Корвус, у основания раздвоенного дерева лежал камень. Слой перепревших листьев скрывал запечатанный бочонок, который я обнаружил закопанным на глубине нескольких дюймов с помощью Голоса земли.

Содержимое меня разочаровало. Похоже, кто-то добрался туда раньше меня, и запасы не пополнили. Артефактов там не оказалось, а единственными полезными вещами из снаряжения были четыре пустых колчана, несколько десятков сухих пайков и завернутая стопка серебряных монет. Я забрал серебро в качестве причитающегося мне жалованья. Я снова забросал тайник землей и продолжил путь к Собралу.

Добравшись до города Телхас, я выбрался на дорогу, чтобы ускорить свое путешествие. Спустя два дня я оказался в Луле, что к юго-западу от Собрала. Около Луле армия проводила сбор новобранцев, и мне пришлось предъявить жетон Гончей, чтобы избежать призыва. К счастью, капитан, проверявший жетон, не стал записывать его номер. Это могло бы вызвать некоторые интересные вопросы, учитывая, что Корвус был мертв уже несколько дней. Оттуда я за полдня преодолел оставшиеся двадцать четыре мили до Собрала.

Попасть за стены Собрала оказалось гораздо проще, чем я думал. Поток беженцев образовал трущобный лагерь за городскими стенами, и движение людей туда и обратно не прекращалось весь день. При входе в город меня даже никто не спросил. Герцогиня легко утроила население своего города с тех пор, как я был здесь в последний раз.

Изменив облик, я отправился в знакомую таверну, чтобы послушать слухи и сплетни. Я хотел узнать, добрались ли голиафы до Собрала, а также планировал пробраться сегодня ночью в конюшни Цитадели и умыкнуть Джинджер. Эль был дорогим и отвратительным, но столы ломились от посетителей, а разговоры велись оживленные.

Вскоре после того, как я присел за маленький столик у стены, напротив меня без приглашения села молодая женщина. — Если снимешь комнату, три больших медных. — Было ясно, что она не собирается принимать мой заказ, и я вздрогнул, глядя на ее исхудалый вид и юный возраст. Отчаяние в ее голосе зацепило меня.

Я протянул ей крупную медную монету. — Принеси нам обоим эля и еды. — Я передал ей свою полупустую кружку, чтобы наполнить. Когда она вернулась с двумя тарелками и кружками, я смотрел, как она жадно поглощает пищу, и пододвинул ей свою тарелку, с которой она тоже быстро расправилась.

— Появлялись ли в Собрале голиафы? — Спросил я, когда она закончила с обеими порциями.

Она осушила всю кружку эля, прежде чем ответить. — Всего две большие медные, если снимешь комнату.

— Появлялись ли в Собрале голиафы? — Повторил я вопрос, проигнорировав ее предложение.

— Только лесоруб. Он живет к северу, кажется, – славный малый. Мейвен, вроде бы, его зовут. Шума не поднимает и продает добычу местным трактирам. Одна большая медная, но только потому, что ты добрый, — добавила она немного умоляюще.

— Как герцогиня относится к беженцам? — Спросил я, ответив слабой улыбкой.

— Сносно. Работу найти все труднее, а мой отец сломал руку, когда валил деревья для новой мельницы. Но мои братья работают на полях на новых фермах герцогини. Мне нужно помогать, как могу, — удрученно произнесла она. Я не мог понять, правдива ли ее история, но она казалась достаточно наивной, и я сомневался, что она умеет лгать ради жалости.

— Спасибо за беседу. — Поднимаясь, я высыпал на стол приличную горсть медных и крупных медных монет. Она сгребла их с широко раскрытыми глазами – но в общей сложности там едва ли набралось два серебряных. Если бы я дал ей серебро, я опасался, что на нее могли напасть. Она поднялась, чтобы пойти со мной, решив, что я оплатил ее время, но я положил руку ей на плечо и не дал подняться.

— Иди к своей семье. Я оплатил твое время на несколько дней вперед. — Я пошел прочь, так и не узнав ее имени.

Я вышел из таверны и заглянул к аптекарю. Заходить внутрь не стал – просто убедился, что три молодые женщины все еще работают там. Я увидел Карину за прилавком, которая лучезарно улыбалась покупателю, и Лайлу, обучающую другую девушку за верстаком в глубине помещения. Я кивнул сам себе, довольный тем, что смог помочь, и направился к постоялому двору неподалеку от Цитадели, чтобы дождаться ночи.

В гостинице пахло сыростью, но комната была чистой. Когда солнце село, я без труда перемахнул через стену Цитадели. Герцогиня наняла гораздо больше стражников, и меня едва не заметили, когда я спрыгнул во внутренний двор. Одно можно сказать о проникновении куда-либо – если ты выглядишь так, будто тебе здесь самое место, люди, как правило, не обращают на тебя внимания.

Пока многочисленные слуги сновали по своим делам, я прошел мимо открытого двора в сторону конюшен. Я мог представить, как Адриан и Делмар были бы расстроены тем, насколько распустилась дисциплина у стражников менее чем за год.

Я скользнул в конюшню и прошел мимо стойла, где конюх чистил лошадь. Он даже не взглянул на меня, пока я пробирался по проходу. Мое сердце забилось чаще, когда ни в одном из стойл не оказалось моей рыже-бурой кобылы. Я вышел через заднюю дверь в небольшой загон, но ни у одной из четырех находившихся там лошадей тоже не было рыже-бурой масти. Хотя я понимал, что такой исход возможен, я надеялся, что герцогиня оставит Джинджер себе. Но обученную и здоровую боевую лошадь наверняка забрали для нужд армии.

Опечаленный, я вышел за ворота Цитадели, где один из стражников вскользь расспросил меня. Я ответил, что вошел через другие ворота и просто занес немного трав для кухни, что удовлетворило его любопытство. Городские ворота на ночь запирались, а прокрадываться наружу мне не хотелось, поэтому я вернулся в свою комнату на постоялом дворе, чтобы дождаться утра, испытывая тяжелое чувство вины из-за потери Джинджер.

Утром я направился к северу от города и с удивлением обнаружил, что за те месяцы, что я отсутствовал, большая часть леса была вырублена, а на ее месте построены десятки грубых хижин. Они расчищали обширный участок леса, и в то самое утро начинала работу лесопилка. Никто не обратил на меня внимания, когда я продолжил путь на север, углубляясь в лесную чащу.

Я приближался к хижине Мейвита с некоторым трепетом. Меня успокоило то, что снаружи висели свеженатянутые шкуры гигантских ласок. Возможно, те четыре голиафа пришли прямо сюда и находились в безопасности. Я пустил импульс Голоса земли и обнаружил, что он перенес две свои растяжки-сигнализации, так что я перешагнул через них.

Я слышал, как Мейвит бормочет что-то себе под нос внутри, но не мог разобрать слов. Набрав в грудь воздуха, я громко постучал в деревянную дверь, расположенную между двумя массивными валунами. Внутри воцарилась тишина, после чего Мейвит пробасил:

— Кто там?

— Доставка из Эйвона, — громко крикнул я в дверь. Я услышал, как Мейвит бросился открывать.

Глаза крупного серокожего мужчины округлились, и на его лице медленно расплылась улыбка. — Я так и думал, что это твой голос! — Радостно крикнул он. — Кто такой Эйвон?

Прежде чем я успел ответить, возбужденная лошадь протиснулась мимо Мейвита, отпихнув его с дороги. Джинджер ткнулась в меня головой, отталкивая назад от избытка чувств. Я обхватил ее голову, безумно улыбаясь. — Джинджер, я тоже рад тебя видеть. Я испугался, когда не нашел тебя в конюшнях Собрала.

Мейвит все еще улыбался. — Я забрал ее до того, как армия конфисковала всех годных лошадей из конюшен. Ребята, которые там работали, помогли мне вывести ее по-тихому. — Я погладил мощную шею Джинджер, а она сильно боднула меня, после чего принялась обследовать мои карманы, шумно фыркая в них.

Я рассмеялся вслух. — Ах вот как, ты рада мне только потому, что хочешь яблоко. Что ж, у меня еще осталось несколько подземельных яблок. — Я достал одно, и она вмиг проглотила его, счастливо жуя и пуская пену.

Лицо Мейвита медленно сменилось с радостного на недовольное. Он произнес с упреком:

— Эрик, Джинджер совершенно точно не приучена к порядку в доме!

Джинджер уже выпрашивала второе яблоко, и я заступился за нее:

— Ну а ты хвалил ее каждый раз, когда она делала свои дела на улице? Выводил ее каждые несколько часов?

Лицо Мейвита приняло задумчивое выражение. — Ну, вообще-то нет.

Прежде чем он успел продолжить, я сказал:

— Вот тебе и ответ. Ей нужно положительное подкрепление. Просто пригрози, что не дашь ей яблока. — Мейвит все еще переваривал мои слова, когда я спросил: — Добрались ли до тебя те четыре голиафа, которых я освободил?

Мейвит склонил голову набок. — В Тельхианской Империи есть другие голиафы?

— Давай зайдем внутрь и поговорим, Мейвит. — Я не был уверен, хочу ли я сообщать ему, что его сестра может быть жива, или нет. Я первым делом завел Джинджер и дал ей еще одно яблоко после того, как она справила нужду, а затем она присоединилась к нам внутри. В его жилище действительно присутствовал стойкий запах мочи.

Усевшись за стол, я глубоко вздохнул и сказал Мейвиту:

— Я больше не легионер и не Гончая, Мейвит. Я не стану раскрывать, что именно я совершил, поскольку Искатель Истины может выведать у тебя правду. Но я покидаю Империю. — Мейвит выглядел потрясенным моим признанием.

Наконец он произнес:

— Куда ты направляешься, Эрик? Пойдешь ли ты со мной, чтобы повидаться с моим отцом?

— Ну, — я попытался преподнести новость постепенно. — Видишь ли, я наткнулся на рабов-голиафов, разгружавших военный корабль Халифата в бухте Кракена. Они знали рабыню-голиафа по имени Майра.

На шее Мейвита вздулись сухожилия, а предплечья напряглись, когда он сжал кулаки. Его дыхание на мгновение участилось, прежде чем он успокоился. — Это распространенное имя. Орки забрали многих из моего народа за эти годы, — произнес он наконец, явно надеясь, что речь идет не о подруге его сестры.

Я говорил медленно. — Да, именно это и сказал другой голиаф. Но она также упомянула, что когда Майра прибыла девять лет назад, она была с другой женщиной-голиафом по имени Зорана. — Я замолчал, наблюдая за его реакцией.

Мейвит вздрогнул. Он покачал головой. — Эрик, не играй со мной. Зорана мертва. — Я видел, как в его глазах заблестели слезы – слезы гнева, вины и надежды.

Мне нужно было немного умерить его пыл. — Я не знаю, жива ли она до сих пор, Мейвит. Но голиаф, с которым я разговаривал, сказал, что они прибыли в Бутанский Халифат девять лет назад, и знает, какой именно варлорд орков их купил, — произнес я, обращаясь к взволнованному Мейвиту.

Мейвит завертел головой по хижине и резко поднялся, начиная собирать вещи. — Где те голиафы, которые рассказали тебе это? Как мы попадем в Бутанский Халифат? — Ему не потребовалось много времени, чтобы решиться на поиски сестры, какой бы призрачной ни была надежда. Я поступил бы точно так же ради своей сестры.

— Успокойся, Мейвит. Я пойду с тобой искать твою сестру. Но по пути нам нужно зайти в Грэмни, столицу герцогства Манч. Мне нужно высадить кое-каких пассажиров, — сообщил я ему. Я также надеялся, что Кастилия и остальные тоже могут быть там. Казалось маловероятным, что они выживут после столкновения с Императором, но я сохранял надежду.

Лицо Мейвита исказилось от недоумения, и он прервал сборы, чтобы изучить меня взглядом. — Пассажиров? — Он медленно сопоставил факты. — Эрик, ты ведь не засунул новых эльфов против их воли в свой пространственный карман? — Он посмотрел на меня с осуждением. Затем в его глазах промелькнула надежда. — Постой. С тобой Раэлия?

— Конечно нет! — Воскликнул я в раздражении. — Могу заверить тебя, что внутри моего пространственного кармана нет ни единого эльфа. — Я поколебался и признался:

— Только четверо людей, которых Империя приказала мне убить, – но они вполне себе живы.

— Четверо людей? — Удивился Мейвит. — Нам нужно как можно скорее добраться до Грэмни, чтобы выпустить твоих пленников. — Мейвит вздохнул, и в его голосе послышались нотки недовольства.

— Пленников? Это звучит несколько грубо, — ответил я с притворной обидой.

— Объяснишь свои оправдания в дороге. — Он продолжил собирать вещи. — Если Зорана жива, я найду ее.

— Мы найдем ее, — твердо поправил я. Мейвит признательно кивнул, и я помог ему собраться в дорогу.