Левиафан

— Это тортуга? — Спросил Дургин.

Капитан Хеврин навел подзорную трубу на остров.

— Не думаю. На нем нет растительности, да и вода так далеко на юге слишком холодная.

— А что такое тортуга? — С любопытством поинтересовался Константин.

— Гигантская черепаха, — терпеливо объяснил Киреник. — В теплых океанских течениях мира их осталось всего четыре, но имен я не помню. Их панцири заросли густыми джунглями, но ни одна не превышает полумили в размерах. Говорят, они старше самих Титанов. — Капитан кивком подтвердил точность описания, данного рыцарем.

— Вдоль лей-линий вода теплее. Возможно, она сбилась с прежнего курса, — предположил маг-лорд.

— К тому же этот остров не меньше двух миль в ширину – слишком велик для тортуги. Какова здесь глубина? — Спросил капитан, ни к кому конкретно не обращаясь.

Один из магов воды Стражей ответил ему:

— По меньшей мере две мили – глубже мои чувства не проникают.

— Значит, он не стоит на якоре на морском дне, а вода слишком глубока, чтобы прогреваться лей-линиями, — подытожил капитан.

— Греющийся на солнышке кракен? — Подал голос один из матросов, на что остальные одарили его свирепыми взглядами. Моряки были народом суеверным, а слова обладали силой.

— Обходим его. Лево руля, держать дистанцию! — Крикнул команде капитан Хеврин. Вскоре корабль накренился, и новые мачты затрещали под натяжением снастей.

Сидя на ящике, я разглядывал силуэт в собственную подзорную трубу. Оставалось надеяться, что, чем бы это ни было, оно не двинется в нашу сторону. Я выставил максимальное увеличение: остров казался преимущественно белым, с редкими черными прожилками. Когда «Солёная дева» взмывала на волнах, мне открывался лучший обзор, и я видел, как волны бьются о сушу. Нет, для обычного прибоя пена бурлила слишком сильно.

Я с неохотой посмотрел на новое воронье гнездо и со вздохом полез наверх, чтобы присоединиться к дежурному часовому из Стражей. Когда я преодолел половину пути, снизу донесся резкий голос Константина:

— Ты куда это собрался?

— Кое-что проверить! — Крикнул я в ответ, глядя вниз. Высоты я не боялся, но мачта гнулась под тяжестью парусов, а маги погоды сейчас отдыхали, так что «Солёную деву» изрядно швыряло на волнах. Казалось, чем выше я поднимался, тем сильнее меня мотало из стороны в сторону. Добравшись до вороньего гнезда, я кивнул уже сидевшему там Стражу.

— Что тебя сюда пригнало, чистильщик? Неужто испугался чего? — Дружелюбно ухмыльнулся эльф. Этого моряка я знал плохо, так как он делил дежурство в вороньем гнезде с парнем, погибшим при переходе через Пояс Штормов. В свободное от вахты время он обычно не выходил из каюты.

— Я принес трубу получше, — ответил я, протискиваясь на крошечную площадку. Моряк уже привязал себя к единственному страховочному линю, поэтому я просто перешагнул через него и зацепился ногой за другую опору, доставая свою подзорную трубу. Моряк-Страж с интересом наблюдал за моими действиями. Наведя фокус, я оцепенел. — Они его едят.

— Едят остров? — Переспросил он. Я кивнул.

— Это невозможно. Он почти три мили в длину и четверть мили в высоту! — Ахнул эльф. Я протянул ему трубу, чтобы он убедился сам. Это был вовсе не остров, а раздувшаяся туша чего-то поистине ужасающего. А те черные полосы, скорее всего, оказались венами с запекшейся кровью.

Он принялся разглядывать чудовище. Бурлящая вода у краев плавучего острова кишела пирующей рыбой и акулами. Когда я спустился, остальные по очереди поднимались наверх, чтобы подтвердить увиденное. Между капитаном и первым помощником разгорелся жаркий спор.

— Это точно левиафан, — настойчиво твердил Дургин.

— Огромный кракен? — Спросил Константин.

— Нет. Левиафан только один. Владыка пучины, тиран сокрушительных глубин, повелитель бездны… утонувший бог, — с благоговением произнес Дургин.

— Что же его убило? — Спросил Киреник.

— Что бы это ни было, я бы не хотел с этим встретиться. Смерть Левиафана – дурное предзнаменование, хуже не придумаешь. Легенды гласят, что он безжалостно правил самыми темными глубинами океанов, но при этом сдерживал других чудовищ, — ответил Дургин, сотворив жест-молитву о попутном ветре и спокойной воде.

Когда мы обогнули плавучую тушу с подветренной стороны, воздух стал настолько густым от рыбного зловония, что из глаз покатились слезы. Прошел добрый час, прежде чем мы вышли из зоны этого амбре, но время от времени запах снова доносился до нас. В ту ночь влажный воздух стал гораздо холоднее, и к утру корпус, мачты и паруса покрылись коркой льда. Команда достала меха, и пребывание на палубе сократилось до минимума.

Холод преследовал повсюду. От него невозможно было укрыться, и я даже начал чувствовать вину за то, что ношу кольцо. На мне был плащ из мантикоры, сшитый Мейвитом, но под ним почти ничего не было. С падением температуры кольцо стало тянуть чуть больше эфира, но это не имело значения, так как мой эфир восстанавливался быстрее, чем кольцо его расходовало. В перерывах между тренировками я по мере сил подменял матросов.

Стражи знали, куда мы направляемся, и подготовились, но никто не осознает, насколько холодным может быть север, пока сам там не окажется. Капитан запретил подниматься в воронье гнездо, так как за ночь ступени и канаты обледенели. Единственным теплым помещением на корабле осталась кают-компания – команда утеплила ее, и внутри постоянно использовали термальные камни для готовки и подогрева воды.

Уныние среди экипажа росло, и это сказывалось на боевом духе. Хотя вслух об этом не говорили, всех беспокоил обратный путь. Это накладывало на меня дополнительную ответственность: я должен был поддерживать ритуальный круг и обеспечить безопасную телепортацию назад в Наусис для тех из нас, кто отправится на поиски Гефеста в Арктику. Не меня одного тревожило, захочет ли Титан нам помочь. Все зависело от Лепида. Самого Лепида я не видел, так как он не общался с командой, но капитан уверял, что в своей каюте тот чувствует себя нормально.

Я лакомился пирогом с лимонной глазурью, который кок приготовил, чтобы поднять людям настроение, когда Константин и Киреник синхронно сели напротив меня. Я отложил вилку, понимая, что они явно хотят о чем-то поговорить.

— Мы больше не можем тренироваться на палубе, — констатировал Константин так, словно это все объясняло.

— Тогда сделайте перерыв в тренировках или используйте грузовой трюм, — небрежно бросил я. Сам я не тренировался с ними уже неделю – меня обучал то один, то другой маг Стражей каждую свободную минуту. Я мог управлять ритуальным кругом, но принимать в себя чужой эфир всегда было неприятно.

— Мы хотим использовать амулет вместе, — с раздражением в голосе произнес Константин.

— Он и так у вас через ночь, зачем просить моего разрешения? Просто сделайте это, — ответил я.

Киреник с благодарностью кивнул:

— Я бы не стал этого делать без твоего согласия. Из того, как описывал это Константин, это личное пространство. — В этом был весь рыцарь – всегда спросит, прежде чем что-то предпринять.

Я снова принялся за пирог. Направив вилку с насаженным кусочком на Киреника, я добавил:

— Только ничего там внутри не меняйте. И пополняйте библиотеку по возможности. По десять книг за каждое использование. — Я достал амулет и положил его на стол. — Если вы двое хотите уединиться, кто я такой, чтобы вам мешать? — Пошутил я.

— Тебе нужны какие-то конкретные знания? — Искренне поинтересовался Киреник, пока Константин уже поднимался со стула.

— Можешь осмотреться и добавить то, что сочтешь нужным. Если хочешь, можешь даже создать свою копию. Только будь осторожен с тем, сколько знаний ты передаешь амулету за один раз, — предупредил я.

На следующую ночь мне вернули амулет. Перед тем как войти, я поглотил малую эссенцию природы. Мне было любопытно, что именно добавил Киреник. Константин утром в кают-компании вел себя необычно скрытно, когда я спросил его об этом. Прихожая осталась прежней, и я прошел через другие комнаты в залу скорпиона, которая служила библиотекой и местом сбора для всех конструктов.

Я сразу заметил два изменения: металлическую полку с дюжиной книг и женщину, устроившуюся на гигантском черном хвосте скорпиона, как на шезлонге. Оскар лежал у нее на коленях, наслаждаясь женским вниманием. Это что, шутка Киреника? Почему он не создал зеркальную копию себя? Вместо этого он выбрал сестру. Принцесса Эленара была одета в дорожную одежду, а ее правая нога небрежно покачивалась на весу.

— А вот и ты, — сказала она, грациозно соскальзывая с хвоста скорпиона. — Я должна передать тебе, что обладаю навыками как своими собственными, так и моего брата. Мне не терпится испытать тебя, — добавила она с вызовом.

— Не сомневаюсь, но у меня есть другие дела. — Я уже думал о том, что скажет Раэлия, если когда-нибудь увидит принцессу в Мире Грёз. Позволять другим пользоваться амулетом становилось головной болью. Принцесса шла за мной к новым полкам чуть ли не вплотную, пока я не заставил ее отойти к остальным. Проекции были уникальны для своих создателей, поэтому я старался ничего не менять в том, что создали Раэлия, Мейвит или Константин. Эта Эленара должна была вести себя в точности так, как Киреник помнил свою сестру.

Я пробежался глазами по названиям книг. На полке обнаружилась смесь эльфийской философии лидерства и трудов по экономике управления королевством. Полагаю, обе эти темы были мне в Мире Грёз в новинку, но я сомневался, что эти знания мне когда-нибудь пригодятся.

Я пришел сюда по другой причине и достал из библиотеки подборку книг по родству с природой и магическим формам заклинаний. Хотя я недавно запечатлел свою энергетическую форму заклинания для эфирного разрыва, я должен быть способен запечатлеть и полезную форму заклинания природы, пусть даже и не успею сделать это к началу поисков Гефеста.

Я начал читать о родстве с природой, и это помогло понять, почему собиратель не работал на растениях. Подобно тому как собиратель не действовал на нежить, поскольку та состояла из эссенции пустоты, растения обладали собственной аспектированной эссенцией. Родство с природой служило мостом, позволяющим магу воздействовать на эту эссенцию.

Что касается форм заклинаний, доступных при родстве с природой, они делились на две категории. Первая напрямую воздействовала на эссенцию растений – управляла ими, ускоряла рост и преобразовывала их природную эссенцию во что-то другое. Вторая использовала эссенцию природы для изменения чего-то иного. В качестве примеров в тексте приводились заклинания древесной кожи и костяных клинков. Нечто похожее на заклинание древесной кожи я видел во время боя с Первым Гражданином Борисом. Он использовал эквивалент магии земли под названием «Каменная кожа». А заклинание костяного клинка напомнило мне об одном герое комиксов, поскольку оно позволяло выдвигать собственные кости из плоти, превращая их в оружие.

Формы заклинаний более высокого ранга позволяли совершать полное превращение. Можно было полностью принять облик другого существа. Единственным ограничением было сохранение массы, так что превратиться в дракона не получилось бы.

Я велел Миру Грёз собрать все имеющиеся у меня формы заклинаний в одну книгу, решив изучить их в другую ночь. По моим подсчетам, после поглощения всех эссенций мой итоговый показатель характеристики природы составит от 35 до 45 единиц, что должно дать доступ к способности среднего ранга. Поскольку я знал источник малых эссенций природы в подземелье мантикоры, я мог бы и подождать, если бы мне приглянулось заклинание более высокого ранга. Но меня тревожило, что суровая необходимость может вынудить меня запечатлеть что-то гораздо раньше.

Поговорив немного с проекцией Раэлии, я покинул Мир Грёз, чтобы вернуться в холодную реальность. Солнце только начинало подниматься над линией океана, и свежий слой льда покрывал корабль. Один из магов погоды объяснил, что ночью из верхних слоев атмосферы постоянно опускается теплый влажный воздух, из-за чего и образуется лед. Это создавало проблемы, так как местами его толщина достигала нескольких дюймов, и маги воды тратили кучу времени на его скалывание вместо того, чтобы ускорять ход «Солёной девы» к нашей цели.

Ближе к полудню я отрабатывал эфирный разрыв против двух Стражей, когда над палубой раздался крик:

— Впереди земля!

Вся команда, невзирая на ледяной ветер, высыпала на бак. Мы оказались там, куда мало кто отваживался заплывать.

Я достал подзорную трубу и сфокусировал взгляд на белой полосе вдали. Меня встретила сплошная ледяная стена – край арктического ледника. Мы добрались, и теперь предстояла самая трудная часть: найти Гефеста и убедить его помочь.